Западные отцы в своем изложении троичного догмата чаще всего отправлялись от единой Божественной природы, чтобы прийти к Лицам, тогда как греческие отцы шли противоположным путем – от Трех Лиц к единой Природе, в соответствии со Священным Писанием и крещальной формулой. Впрочем, по мысли В. Лосского, оба подхода были правомерны до тех пор, пока не нарушалось равновесие между Лицами и Природой. Если Восток мог уклониться в тритеизм, то Западу грозила опасность дать перевес Природе над Лицами. Действительно, в латинском учении об исхождении Святого Духа от Отца и Сына греки увидели тенденцию подчеркнуть единство Природы в ущерб различению Лиц. В умозрении Западной Церкви Отец и Сын изводят Духа Святого, в силу единства Природы, а Дух Святой является «связью между Отцом и Сыном»575, в результате чего теряется ясность учения об Ипостасях Святой Троицы.

Утверждение, что Святой Дух исходит от Отца и Сына, получило распространение на Западе из учения Блаженного Августина (IV в.), а официально было принято и введено Римом в Символ веры в XI веке (Добавление «и Сына» на латинском языке звучит как filioque). В своем трактате «О Троице» Блаженный Августин пишет, что Святой Дух исходит не только от Отца, как Своей Первопричины, но «также и от Сына. Но эту привилегию дает Сыну опять-таки Отец: Сын никогда не существовал без нее, но Отец даровал Сыну все, что Он Ему дал, при рождении. Итак, Он родился таким образом, что общий Им дар исходит также от Сына, и Дух Святой есть Дух Обоих Других Лиц»576. В другом месте он пишет о послании Святого Духа в мир: «Если дар имеет источником дарующего, то следует признать, что Отец и Сын являются Источниками Духа: не два Источника, но Один в отношении Духа Святого, так же, как Отец и Сын – Один Бог относительно творения»577.

Таким образом, послание Святого Духа Сыном достаточно для Блаженного Августина, чтобы утверждать исхождение Святого Духа от Отца и Сына, а чтобы при этом сохранить единство Божества, говорится, что Святой Дух исходит от Обоих, в силу единства Божественной Сущности Отца и Сына.

Ошибка латинян в данном случае состоит в том, что они игнорируют то очевидное положение, что «изведение» (Святого Духа) есть свойство не Природы самой по себе, а отличительное свойство Ипостаси Отца. (В противном случае Святой Дух как единосущный Отцу и Сыну исходил бы и от Самого Себя, что, в свою очередь, привело бы к слиянию Ипостасей Отца и Духа). Утверждение Отца и Сына единым началом личного бытия Святого Духа нарушает единоначалие Отца и смешивает Ипостаси Отца и Сына. Характеризуя filioque как ересь, святой Фотий, Патриарх Константинопольский (IX в.), пишет: если принять это учение, «то имя Отец теряет свой смысл и становится пустым. Характеризующее Его (Отца) свойство (изводить Святой Дух) уже не принадлежит Ему, и две Божественные Ипостаси смешиваются в одно Лицо. И вот возрождается Савеллий или скорее некое новое полусавеллианское чудовище»578. В другом месте он пишет: «Отец есть начало исходящих от Него Лиц не в силу Своей Природы, а в силу Своей Ипостаси»579– и строит следующий силлогизм: в Боге Сущность – достояние всех Трех Лиц, и общее между Ними только то, что относится к Сущности. Наоборот, личные свойства непередаваемы Другому Лицу. Итак, ничто не может принадлежать сообща только двум Лицам (Отцу и Сыну), исключая Третье580.

Как уже говорилось, Православие исповедует два различных образа бытия Святой Троицы: бытие Трех Лиц в Сущности и Их проявление в энергии (в икономии). Отец предвечно рождает Сына и изводит Святого Духа. Рождение и исхождение совершаются вечно и независимо одно от другого. В энергии же Бог действует иным образом: всякое волевое действие Святой Троицы простирается от Отца через Сына и завершается Духом Святым. По мнению святителя Григория Паламы, упорство Запада в учении о filioque вытекает из нечувствия различия между Сущностью и энергией Бога. Так, Блаженный Августин считает, что «все, что бы в Боге ни было, есть Сущность»581. Латиняне, как и Варлаам (противник святого Григория Паламы), считают энергию Троицы тварной и, таким образом, отождествляют Бога с Его Сущностью. По этому поводу святитель Григорий Палама пишет: «Когда Бог говорил с Моисеем, Он не сказал: «Я есть сущность», – но: Я есть Сущий (Исх. 3, 14); итак, Бога нельзя отождествлять с одной Его Сущностью, Он присутствует еще в Своих энергиях»582. Неразличение Сущности и энергии приводит к тому, что Святой Дух в римо-католицизме трактуется как любовь между Отцом и Сыном, между Богом и людьми. Блаженному Августину принадлежат следующие слова: «Бог-Любовь есть Дух Святой... Именно на Духа указывает этот текст: «Бог есть любовь»... Дух есть та общая любовь, которой взаимно любят друг друга Отец и Сын... Дух Святой, когда дается человеку, зажигает его любовь к Богу и ближнему, Сам будучи любовью. Действительно, в самом человеке нет того свойства, которым он мог бы любить Бога, если он от Бога же его не получит»583. Любовь, согласно православному учению, – общая энергия Святой Троицы, поэтому Святой Дух теряет ипостасный облик, если Его отождествлять с любовью, как это делает Блаженный Августин. Святой Дух становится в таком случае только проявлением общей Сущности Отца и Сына.

Римо-католики заменили апостольское и святоотеческое понимание благодати как нетварной учением о «сверхъестественных» тварных элементах584. Так, по мысли Блаженного Августина, купина, слава, свет, облако, Ангел, огненные языки Пятидесятницы являются тварными символами, которые зарождаются с целью сообщить Откровение, а затем перестают существовать. Западная Церковь считает благодать следствием Божественной Причины, подобным акту творения585. Протоиерей И. Романидис пишет, что как «ересь filioque столь же вредна, как арианство», так как она сводит огненные языки Пятидесятницы к тварному бытию так же, как Арий свел Ангела Славы (Сына) к тварному Логосу. Если бы Арию и латинянам была дарована благодать Пятидесятницы, как святым отцам, то они бы знали по своему собственному опыту, что и Логос, и огненные языки – не твари, что Логос – несотворенная Ипостась, а языки – нетварные энергии Святой Троицы586.

Католики признают лишь один порядок жизни Святой Троицы, а именно: Дух Святой и исходит, и посылается в мир от Отца и Сына как от единого начала. Так они полагают, что дуновением и словами: «Примите Духа Святого» (Ин. 20, 22) – Христос изводит Святого Духа. По учению Православной Церкви, дуновение Христа на Апостолов показывает не вечное исхождение Духа от Сына, но единство энергии Трех Ипостасей, которая подается от Отца Сыном в Духе Святом.

Само действие «послания» присуще всем Трем Ипостасям. Не только Сын посылает Духа (Ин. 20, 22), но и Отец, и Дух посылают Сына в мир (Лк. 4, 18; Ин. 3, 17). Таким образом, «послание» нетождественно «происхождению», иначе по аналогии необходимо признать, что Сын рождается от Отца и Духа как посылаемый Обоими.

Подтверждение своему учению римо-католики пытаются найти также в следующих словах Спасителя о Святом Духе: «Он... от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин. 16, 14). При этом игнорируются последующие слова: «Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин. 16, 15). Очевидно, что в Евангелии речь идет о природном единстве Отца, Сына и Святого Духа, в силу чего дары, ниспосылаемые через Святого Духа, принадлежат и Сыну.

На вопрос латинян: «почему Святой Дух именуется «Духом Сына» и «Умом Христовым»? – святитель Григорий Палама отвечает: потому что Дух в Сыне природно почивает и через Сына открывается, хотя предвечно исходит только от Отца587. Духа мы именуем Духом Сына, но что Он и от Сына, этого не говорим, – пишет святой Иоанн Дамаскин588.

Filioque искажает самые основы православной веры. Оно, по мнению В. Лосского, является «первопричиной» разделения Востока и Запада; остальные вероучительные разногласия – только его последствия»589. Отношение Восточной Церкви к filioque в период острой конфронтации с римо-католиками было выражено в Окружном Послании Восточных Патриархов 1848 года: «... Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь... ныне вновь возвещает соборне, что сие нововводное мнение, будто Дух Святой исходит от Отца и Сына, есть сущая ересь и последователи его, кто бы они ни были, – еретики. Составляющиеся из них общества суть общества еретические, и всякое духовное богослужебное общение с ними православных чад Соборной Церкви – беззаконие»590.

Введение filioque имело серьезные последствия для духовной жизни римо-католиков, оно замутило чистоту их представлений о Боге: «Обыкновенный западный христианин не понимает троичности. Он верит в человека Иисуса, Который принес нам избавление от грехов, и в Духа Святого, Который есть «источник радости и счастья», но зачем нужны три Ипостаси и т.д., он не понимает. Отсутствие Троичного богословия или недоверие к нему приводят к деизму, к обобщенно-философскому подходу к Богу, а при этом смазывается, затуманивается смысл личной встречи с Богом и смысл нашего спасения»591. Если на Востоке Дух исповедуется равным Отцу и Сыну, а поэтому в Православии царствует Дух, духовная свобода и созерцание Живого Бога, то на Западе Дух мыслится в подчиненном положении, отсюда другое понимание Таинств, боязнь всего таинственного, рационализация христианства592. Можно только молиться о том времени, когда на Западе станут невозможными формулировки вроде следующей: «Католический догмат покоится на августейшей Троице: Бог – Христос – Церковь»593.