Мы до такой степени запутали, исказили и перезабыли все святое и правое предание, так отвыкли мы вникать разумом в затверженные наизусть ясные слова стародавней э правды, что парадоксом может показаться утверждение: чем живее и глубже в христианине церковное сознание…, тем живее и глубже чувствует он себя, как сын Церкви, — не скажу только филосемитом, — но поистине семитом в духе. Трогательная любовь Владимира Соловьева к еврейству — простое и естественное проявление его любви ко Христу и внутреннего опыта погруженности в Церковь. Тело Церкви для мистика — истинное, хотя и невидимое тело Христово, и через Христа — тело от семени Авраамова. Это последнее тело, подобно завесе Иерусалимского храма в час смерти крестной, разодралось надвое; и та часть его, которая есть еврейство, болезненно ищет целого, томится и ревнует, и горько гневается на другую часть, тоскующую, в свою очередь, по воссоединению и целокупности мистического Израиля.

Кто в Церкви, любит Марию, кто любит Марию, любит, как мать, Израиля, имя которого с именами ветхозаветных патриархов и пророков торжественно звучит в богослужебных славословиях. Психология правомощных представителей земной организации церковного общества в разные времена могла быть отравлена ненавистью к еврейству, не исконному, а наличному, в котором они подозревали скопище врагов Христовых, — но именно за то, что оно представлялось им уже лишенным истинного еврейского духа, уже как бы и не семенем Авраамовым. Но что значат эти блуждания званых и неизбранных перед единым свидетельством апостола Павла?