Кто разрешит еврейский вопрос и глубокую трагедию Израиля? Где его обетованный Мессия? В этом сущность еврейского вопроса.

В 1930 году я был у Стены Плача в пасхальную субботу. Я стоял среди группы еврейской молодежи. Евреи дружелюбно объясняли мне смысл происходящего, содержание молитв и обрядов. Во время этой беседы я спросил их: «Почему вы, евреи, не веруете в Иисуса Христа как в Мессию?» «Потому что Он нарушил закон». «В чем нарушил? Читали ли вы Евангелие?» «Нет, это нам запрещено…». Конечно, тут не было ответа на еврейский вопрос. И не падает ли ответственность за подобный наивный ответ на слепых вождей, которые, поставив между Христом и евреями стену предубеждения и неведения, воздвигли перед народом Завета «стену Плача»? В 1930 году я читал студентам еврейского университета в Иерусалиме лекцию о Владимире Соловьеве. Я постарался выразить ответ этого великого мыслителя и друга Израиля на еврейский вопрос. После моей лекции говорил профессор Клиузнер: он одобрял призывы гения идеализма, но вместе с тем возражал против его веры в Богочеловечество Христа. Ответив на его возражения, я поставил студентам все тот же вопрос Христа: «Кто из вас обличит Меня в неправде? Если же Я говорю истину, почему вы не верите Мне?» Студенты молчали… Это было благородное молчание, поскольку никто из них не решался говорить против Христа, Но, конечно, и здесь еще не было ответа на еврейский вопрос.

Я посетил главного раввина в Иерусалиме и спросил его: «Не можете ли Вы, как руководитель духовной жизни народа, сказать мне, как Вы веруете в Мессию и Его пришествие?» В пространной речи он дал мне возвышенное понятие о Мессии, как о совершенной и святой Личности. «Почему же Иисус из Назарста не может быть признан этим Мессией?» Старец с глубоким волнением сказал: «Не будем касаться этого вопроса». И тут еще не было ответа… В этой уклончивости я почувствовал лишь, что своим вопросом коснулся раны. Другой раввин в Бессарабии советовал мне совсем не касаться религиозного вопроса в моих лекциях перед еврейской публикой, а относительно Христа сказал: «У нас уже все давно установлено по этому вопросу». Но как не касаться вопроса, который так больно касается целого народа? И не показывает ли болезненное беспокойство при самом упоминании вопроса, что установленный ответ на него отнюдь не удовлетворяет совести народа? Факт тот, что моя лекция на тему: «Христос и евреи» была устроена в данном городе, театр, собравший до тысячи человек, на три четверти был наполнен евреями, и оживленная свободная беседа после лекции носила вполне мирный характер. 1900 лет тому назад иудейский первосвященник сам поставил этот вопрос, обратившись к Иисусу: «Ты ли Христос, Сын Благословенного?» «Иисус сказал: Я» (Мк.14.61). Могла ли быть неправда в этом ответе? Или в нем был самообман? Но, будучи праведным, мог ли Он сказать неправду? И, будучи мудрым, мог ли Он впасть в самообман? Поистине, «Он не сделал греха, и не было лжи в устах Его». Да, это Он истинный Мессия, Который пришел дать с Сиона спасение Израилю.