Что же это за страдание, которое выпало на долю еврейского народа? Да сохранит меня Бог от всякого осуждения этого народа, и да поможет бережно и чутко коснуться его вековых ран! Но в то же время, во имя действительной любви к человеку, я должен иметь мужество говорить правду, называя предметы их собственными именами, стремясь установить диагноз болезни правдиво и глубоко. Ибо что значит любовь без правды? И какова цена правды без любви? Сочетать же их может поистине лишь Божественная мудрость.

С другой стороны, я прошу моих еврейских читателей выслушать меня терпеливо и мужественно. Евреи утратили свое величие и свое нравственное достоинство… Они и сами сознают это. Теодор Герцль в своем дневнике признает нравственные недостатки своего народа. «Die Juden weisen moralische Defekte auf» (Theodor Herzl Tagebucher, Berlin 1922). Они переживают действительный духовный упадок и моральное оскудение. И вот это–то и страшно в их судьбе. Они потеряли возвышенный облик народа Божьего, которому вверено Слово Божие, которому «принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования…» (Рим.9.4). Древний героизм евреев сменился робостью и малодушием, вера в духовные невидимые ценности выродилась в поклонение видимым, осязательным, материальным ценностям. Наш великий русский философ Владимир Соловьев был другом еврейского народа, и он выразил свои симпатии к нему в ряде произведений («Талмуд и новейшая литература о нем», «Новозаветный Израиль», «Некролог Иосифа Давидовича Рабиновича» и др.). В наиболее значительном из этих произведений, а именно в статье: «Христианство и еврейский вопрос», упоминаются три великие черты, свойственные гению еврейского народа а именно:

1) напряженная вера в Живого Бога,

2) сила личного чувства (глубокое сознание себя, как свободной личности) и

3) так называемый священный материализм, в силу которого еврей стремится к освящению материи, к одухотворению религиозным началом всех реальных земных отношений (личных, хозяйственных, семейных, социальных) как это видно из множества предписаний, правил и обрядов, изложенных, например, в книге «Левит».

И вот эти три черты без живой связи с живым Богом выродились теперь в свои духовные противоположности: вера в живого Бога перешла в самообожание, сила личного чувства извратилась в болезненное самолюбие — эгоцентризм (потому–то еврей любит так много говорить о себе!); а священный материализм превратился в далеко не священную страсть к наживе.

«Сыны пророков и завета» выродились в торгашей и биржевых дельцов. Апостол Павел был типичным евреем: с неистребимой жаждой прославить своего Бога он шел из страны в страну, неся благую весть о Мессии иудеям и эллинам, пока меч римского воина не пресек эту благородную энергию. Современный еврей также идет из страны в страну, но у него нет никакой благой вести, никакой миссии, лишь трагический вопрос о самом себе таится на запекшихся устах и в воспаленном взоре этого странника «вечного жида» Агасфера. Ему нечего сказать людям: он молчит и молча страдает. Еще страшнее то, что молчит Бог Израиля. Уже много, много веков длится это молчание Бога. Слава Божия (Шохина), пребывавшая в храме, оставила его. «Ихавод» — «отошла слава от Израиля» в этом глубокая сущность еврейской трагедии (1 Цар.4.21).