Все историки нашего времени согласны с тем, что раскол, ставший со временем постоянной формой разделения между восточным и западным христианством, не произошел внезапно. Он был результатом постепенного «отчуждения» (английский термин «estrangement» был использован французским богословом Ивом Конгаром) и даже не может быть точно датирован. Уже между IV и IX веками между Церквами Рима и Константинополя часто возникали разделения, длившиеся многие десятилетия. Эти ранние конфликты происходили иногда из-за ересей, которых придерживалась столица восточной империи (арианство, 335–381; монофелитство, 533–680; иконоборчество, 723–787, 815–842) и которые справедливо отвергались Римом. Иногда Рим и Константинополь расходились в области икономии («неоникейская» позиция, унаследованная от Отцов Каппадокийцев, 381 – ок. 400; позиция по отношению к Энотикону, именуемая также «Акакиевским расколом», 482–518), и общение прерывалось по этим причинам. Но какой бы ни ставился вопрос и кто бы ни был виноват, ясно, что за спором по конкретной богословской или дисциплинарной проблеме стояло все более развивающееся различие в понимании авторитета римского «апостольского престола», с одной стороны, а с другой – господствовавшей на Востоке идеи соборного согласия.