Помимо всяких догматических теорий и отвлеченных доктрин – опыт всех народов и времен с неотразимостию убеждает, что после грехопадения человечество эмпирически автономно лишь на зло и не в силах было самостоятельно избавиться от этого ужасного положения. При всеобщности подобного явления оказывалось совсем невероятным самобытное человеческое возрождение, ибо это дефект натуральный, получаемый по наследству всеми без изъятия. Даже закон божественный, данный во спасение, послужил в Ветхом Завете к осуждению и смерти. Необходимо было непосредственное участие эссенциально-божественного начала, дабы своим общением возродить греховное человеческое естество. И вот «когда пришла эта полнота времен, Бог послал Сына Своего» (Гал. IV, 4–5), Который, как Богочеловек, своею крестною смертию приобрел нам «вечное искупление» (Евр. IX, 12).

Однако последнее пока бывает собственностию Божественного Обладателя и может получиться только от Него. Посему обязательно теснейшее единение со Христом, чтобы достигнутое для нас благодатное избавление натурально сообщалось нам и оставалось нашим личным христианским достоянием. За отсутствием заслуженности дел человеческих – исключительным средством бывает вера, которая таинственно и жизненно приводит нас к слиянию со Христом, а осуществляется этот спасительный акт в крещении, когда мы спогребаемся Ему (Кол. 2: 12), дабы как Христос Воскрес из мертвых силою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни (Рим. VÏ 4). Значит, теперь приобретен новый и преизобильный жизненный источник, где из нашей смерти возникает наилучшее бытие. Но раз смерть наша была со Христом и во Христе, то, очевидно, Он и творит это великое чудо, заменяя нашу жертвенность настолько, что дальше уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2: 20).

Ясно, что теперь происходит реально-таинственное слияние с Искупителем и поглощение в Нем нашей немощи вседейственною силою Божией (Рим. VÏ 5 ст.). При этом «все во Христа крестившиеся, во Христа облекаются» (Гал. 3: 27), становясь едино с Ним по благодатному органическому общению. Тогда они – по прекрасному толкованию св. Иоанна Златоуста – приходят είςμίανενημανεκανκαίμίανἰδεαν с Господом Спасителем и непосредственно воспринимают все Его прерогативы. Поскольку же Он – Сын Божий, то и крестившиеся бывают чадами Божиими по вере во Христа Иисуса (Гал. 3: 26), хотя – по сравнению с Ним – наше богосыновство не эссенциальное, а производное и вторичное. Это есть «усыновление» (νἰοθεμία) через Иисуса Христа (Еф. Ï 5. Рим. VIÏ 23), однако не адоптивное только и не юридическое, ибо мы оказываемся действительно сынами Божиими со всеми дарами Духа и правами наследования (Гал. IV: 5–7). (Рим. VIIÏ 14).

Следовательно, христианство есть реальное богосыновство, которым всякий непременно награждается при самом своем возрождении. Каждый христианин по своему званию обязательно обладает благодатным богосыновством. Но это в равной степени несомненно для всех членов христианской семьи, и потому все верующие суть чада Божии по самой природе своего христианского бытия при его происхождении. Если же христиане – дети единого Отца, то естественно, что они и братья между собою в силу своего облагодательствования. Наряду с общим для всех богосыновством не менее бесспорно и реально взаимное христианское братство, как неразрывное от самого христианского достоинства во всех оправданных.