Характер исследования и главнейшая научная задача касательно Дидаскалии и А. П. (хронологическая). – Обзор изданий и – специально – оценка издания Функа.

В своем «введении» к настоящему труду автор мотивирует появление его далеко не новыми1и совсем невыгодными для себя соображениями субъективного характера, что «когда работа (его), посвященная изложению внутренних начал и внешней структуры церковного процесса (судного!) за первые восемь веков христианства, казалось,близка была к окончанию» (стр. IX), – лишь тогда ему «личным опытом пришлось убедиться в том, что научное историко-каноническое исследование невозможно, пока не проделана (sic!) предварительная трудная и сложная работа над первоисточниками, направленная на установление подлинности и объективной ценности материала, содержащегося в том или другом первоисточнике» (стр. XIV). Вынужденные вспомнить об этой основной аксиоме всякого научного изыскания, проф. П. А. Прокошев естественно обратился к вопросу об Апостольских Постановлениях по связи их с Дидаскалией, причем относительно времени происхождения этих памятников обнаружилось столь важное разногласие между одними учеными и профессором Функом, «теория которого является в хронологическом отношении последним словом западноевропейской науки», что теперь неотразимо выдвинулась «альтернатива: или отказаться от пользования этим традиционным источником или предварительно доказать ошибочность воззрений проф. Функа и тем подвести прочный фундамент для первой частизадуманнойисторической работы о церковном процессе» (стр. XIII – XV).

Автор избирает второе, и таким образом его главнейшею задачей является собственно хронологическая проблема касательно времени происхождения Дидаскалии и Апостольских Постановлений, как это и вполне законно в научном смысле, ибо все другие пункты освещаются ныне согласно, или дебатируются разноречиво лишь по соотношению со спорами хронологическими и в интересах известного решения их (ср. стр. 457 слл.). Цель – объективно уместная и ясная, но в своем осуществлении проф. П. А. Прокошев идет путем слишком кружным и для нее ненужным.

В начале мы находим обширную главу (стр. 1–81), содержащую «исторический очерк научной разработки вопроса о происхождении Апостольских Постановлений сΧVΙвека до наших дней». В наибольшей части эти разыскания носят чисто археологический характер и не затрагивают центрального предмета речи, между тем захватывают и совершенно обветшавшее, и несомненно курьезное (стр. 32) или странное (стр. 47), и лишенное знамения даже в свое время (стр. 33), и то, что было простым повторением (стр. 24, 25, 36, 42, 46), не представляя ничего нового (стр. 43) и не имея особой важности, как мнение постороннего для дела экзегета Розенмюллера (стр. 44–45). Но данной стороне автор посвящает большое внимание и заранее вменяет себе в заслугу, что приводит подлинные слова разных старинных авторов, благодаря счастливой возможности непосредственного пользования книжными библиографическими редкостями в Берлинской Королевской Библиотеке (стр. 18,40; XVI), хотя все это скорее отдаляло от главнейшей цели и – думаем – могло быть приобретено помимо Берлина в разных русских книгохранилищах. Собственно новых библиографических разысканий вовсе не видно. В этом отношении примечательно, что и в анализируемом обзоре, и в пространном перечне «источников и пособий» (стр. I-III) проф. П. А. Прокошев крайне редко приводит при латинских названиях2писателей и настоящие имена, воздерживаясь от всяких дальнейших сообщений. Даже о первоначальнике научных трудов в этой области только отмечается (стр. XIII, 11, 19,42) из наличного пособия, чтоTurrianus есть Erancisco de Torres, а следовало бы упомянуть, что он родился в 1509 г., с 25 декабря 1566 г. иезуит, был на Тридентском соборе в качестве папского теолога, умер 21 ноября 1584 (1586?) г.3И во всем прочем не усматривается ни особых обогащений, ни существенных улучшений. Однако проф. И. А. Прокошев хвалится, что он много исправил и подвинул дело сравнительно с Функом, положив в основу классификации terminus ad quem,указываемый тем или иным ученым древнего периода относительно времени происхождения Апостольских Постановлений (стр. 18). Фактически же он всецело пользуется именно трудом названного ученого (с восполнением из Krabbe) даже там, где думает опровергать последнего,4не выходит за пределы его дат5и не всегда воспроизводит вполне точно6, цитируя оттуда греческие выдержки по-латыни7; но нет ничего о столь колоссальной научной величине, как покойный († 21 декабря 1889 г.) епископ Joseph Barber Lightfoot, о котором в 1913 г. можно бы сказать больше по сравнению с Функом (S. 20–21), а в речи о Дрее не упомянута работа проф. Н. А. Заозерского. Что касается существа классификации, то она едва ли представляет плодотворные выгоды для понимания хронологической последовательности и преемственности научных взглядов и повела к тому, что наряду с древнейшими авторами называются и новейшие (стр. 23, 38). Разделение на периоды (стр. 16) – чисто внешнее, если, напр., третий датируется изданиемΔιδαχή, имеющей соприкосновение лишь с VII-й книгой Апостольских Постановлений, между тем связываемое «с именем Лагарда» отношение сирийской Дидаскалии к первым шести книгам не служит для проф. П. А. Про кошева демаркационною линией при его историческом обзоре, причем этот ученый не вполне справедливо возвышается над Функом, ибо сирийский перевод он считал вторичным и подлинный Текст думал отыскать при помощи более исправной греческой редакции Апостольских Постановлений, когда Функ категорически признал и утвердил превосходство сирийской версии.

Во всех отмеченных случаях самоличные справки с подлинниками и непосредственные извлечения из них являются иногда чуть не археологическим обременением и вообще не служат интересам основного предмета исследования, иногда не согласуясь с текстом книги (см. напр. стр. 31,70). Проф. П. А. Прокошев, увлекшись археологическою библиографией, как будто забывает о нем и не направляет к его пользе свои разыскания. Тут важен вопрос о точном тексте исследуемых памятников, а для сего необходима оценка текстуальных материалов. От рассмотрения их автор совсем уклоняется, хотя к этому должно бы наклонять уже одно то, что манускрипты для editio princeps Функ обозначает различными №№-рами Ватиканской библиотеки – то 839 и 1506, то 838 и 1056 (Didascalia et Constitutiones Apostolorum, vol. I, Paderbornae 1906, p. XXIV – ХXV и LIII), тогда как должны быть №№ 830 и 1506, В этом пункте есть немало любопытного и загадочного8; но проф. П. А. Прокошев узнал бы отсюда, что с текстуальной стороны издание Турриана. во многом лучше восхваляемой им (стр. 62–63 и ср. 13) реституции Лагарда9, как называет он этого ученого согласно Функу, ни разу не давая полной фамилии Делагард.10В свою очередь все предыдущие превосходит издание Функа11, в котором наш автор подчеркивает затруднительность пользования в виду своеобразного деления книг А. П. «на главы» (стр. 16), не разъясняя разумеемой особенности и имея против себя категорическое самосвидетельство издателя (р. XLVII), что capita huius editionis cum capitibus editionum priorum universe consentiunt; modo non semper accurate eodem loco incipiunt.

Итак, в своем историческом обзоре проф. П. А. Прокошев совсем не приблизился к своей основной цели, потому что трактует о предметах устаревших или общепринятых, не относящихся к спорным хронологическим задачам. Обнаружилось лишь упорное предубеждение против Функа, которое не могло обеспечивать законной объективности и в дальнейшем. Это мы видим, напр., при оценке изготовленного Функом издания Дидаскалии, что в нем принято произвольное деление на главы «по личным соображениям» и воспроизводится не сирийский текст, а латинский, хотя тот гораздо ближе к греческому оригиналу, чем второй (стр. 86). Однако в первом отношении цело не в главах, которые и для проф. Е. А. Прокошева не имеют первоначальности (стр. 86–87), но в том, что весь текст Дидаскалии располагается в порядке Апостольских Постановлений12, – и причина сему не в «личных соображениях», а в «прочном научном завоевании» (стр. 62) их взаимной генетической зависимости, каковая этим способом представлялась наглядно и оправдывала его удовлетворительно13. Что касается второго тезиса, то он покоится лишь на авторитете проф. Дана (стр. 83,5, 86,16), не компетентного насчет сирийского языка по незнанию его, и мог бы казаться убедительным только при мысли, что оба перевода сделаны с одинакового греческого текста; этого нельзя утверждать заранее, если же допустить, то результат иногда получается совсем обратный. Так, о «лживых (? ложных, мнимых!) вдовицах» говорится (по переводу проф. П. А. Прокошева на стр. 104), что «они не вдовы, но слепые». Характеристика – совершенно не постижимая, когда в А. П. тут тонкая игра слов, что это«не вдовицы,а сумицы,μὴχήρας,ἀλλὰπήρας», – и такой оттенок хорошо выдержан у Функа по-латыни (р. 190, 192) non viduae sunt, sed viduli. Более надежною опорой должно служить рассмотрение текстуальных поручителей. По этому предмету сам Функ удостоверяет, что у него – в критической обработке – перепечатана по изданию Hauler’a Веронская рукопись, а недостающее в ней – около 3/5 всего целого – взято с сирийского перевода14. Значит, укоризненное замечание касается меньше половины текста, но и здесь далеко не бесспорно. Сам проф. E. Hauler, относя Веронский манускрипт к началу VI века, самый перевод приурочивал к концу IV столетия15), другие же ученые прямо усвояют его Павлину Ноланскому за время до 408 г. и видят буквалистически точное воспроизведение греческого оригинала16, между тем сирийский переводчик действует весьма свободно и его труд появился, вероятно, в VII веке, почему обеспечивается в своем достоинстве17лишь по согласию с латинскою версией18, которая, во многом разделяя недостатки сирийской (см., хотя бы, стр. 108, 34 в переводе), иногда кажется лучшей и самому проф. П. А. Прокошеву (стр. 135,118в исследовании и стр. 182,78в перев.), ибо, напр., не имеет свойственного той, явно неудовлетворительного и позднейшего разделения на главы19. Ясно, что фундамент Функа достаточно прочен, и его издание не должно быть устраняемо без самых серьезных оправданий.

Итог сказанного будет тот, что наш автор сообщает много архаического и излишнего по бесспорности самых предметов и обнаруживает тенденциозное нерасположение к построениям Функа. Если первое отклоняло от центрального вопроса, то второе направляло к несколько одностороннему решению именно вопреки Функу. Так это есть и фактически, поскольку авторская позиция определяется здесь несогласием с Функом и о Дидаскалии и касательно Апостольских Постановлений. Этим и для нас открывается переход к коренному предмету речи о времени, обстоятельствах и характере обоих названных памятников. рассмотрим изыскания проф. П. А. Прокошева о каждом из них отдельно.