Уже в самом начале вопросительною формой прямо подчеркивается, что речь идет не о причине и цели, а о самом существе закона, каков он есть по своей природе. Чем же был «этот закон» (ὁνόμες), – не просто всем известный, но и наиболее соответствующий подобному достоинству? Ответ гласит:τῶν παράβασεων χάρω προσετίθη. Тут отмечается, конечно, лишь положительное действие, которое должен был исполнять закон в мире – наряду с другими божественными факторами. Иначе не зачем и вводить, поскольку – вместо отрицательного влияния – проще было бы ослабить парализуемую им силу. Поэтому наречный предлог χάρω имеет оттенок (содействия «в пользу») чего-либо такого, что здесь получает новую опору для своего продолжения и развития. Этим естественно колеблется старинное мнение (св. Иоанна Златоуста и многих других древних комментаторов: блаж. Феофилакта, Икумения, блаж. Иеронима и др.), что «закон был вместо узды», дабы сдерживать и тем постепенно устранять и уничтожать преступления. Напротив, его предназначенным служением почитается благоприятная роль для τῶν παραβάσεω.