Теперь получается следующий неустранимый вывод: раз законодательское посредничество непременно отсылает к двойству, и его нельзя находить в строго едином Боге, то, очевидно, что вторая сторона –небожественная и не могла солидаризоваться с первою до полного совпадения. Посему здесь всякое связующее сближение должно было утверждаться на приспособлении высшего к низшему и вызывало самоограничение в самых фактических обнаружениях. Естественно, что являвшийся при таких условиях закон оказываетсянеисключительно божественным, бываетнечисто божественным учреждением и служитневсецелым воплощением воли Божией, поелику она входит тут в соглашение с другой, а это был слабый и греховный народ Израильский во всех его человеческих дефектах. «Закон положен не для праведника, а для беззаконных» (1Тим. 1:9)... Божественное сияние преломляется в человеческой среде и поглощается не во всей непосредственности и ясности, но лишь с модификациями и вариациями. При неравенстве сторон неизбежно, что назначенное для людей и формулированное применительно к ним не есть нечто абсолютно божественное, не представляет собою адекватное и беспримесное излучение славы Божией, не исчерпывает всей сущности воли Божией, – божественно по первоисточнику и авторитету, но антропоморфно по содержанию и форме конкретных норм Синайского законодательства.