Из Кадеса по просьбе сынов Израилевых (Втор. I, 22) и с соизволения Иеговы (Числ. XIII, 1–3) Моисей отправляет двенадцать представителей народа обозреть землю Ханаанскую, говоря:пойдите в эту южную страну, и взойдите на горy. Они пошли и высмотрели земли от пустыни Син даже до Рехова, близ Емафа. (Числ. XIII, 18.22). Упоминание местности, уже пройденной Израильтянами, показывает, что соглядатаи направились сначала не на север или запад, а на юго-восток. Враждебные Ханаанитские племена, которые смотрели очень подозрительно даже на обыкновенных путешественников, идущих с юга, конечно, хорошо знали о придвигающейся грозной силе и приготовились к энергическому отпору. При таких обстоятельствах идти прямо на север значило непременно попасть в руки неприятеля, и потому, следуя повелению своего вождя, соглядатаи поднимаются на возвышенность Gebel Magráh, прорезывают горы ’Agágimeh по средине и спускаются в равнину или пустыню Син. Отсюда по Wady Ghamr они обогнули горный кряж с восточной его стороны и затем проникли в глубь Палестины. Самым крайним пределом рекогносцировки соглядатаев поставляется Рехоф, близ Емафа (Числ. XIII, 22); значит, они проходили до северных границ Палестины, т. е. до равнин Целе-Сирии и на обратном пути чрев Хеврон (Числ. XIII, 23) исследовали южные страны обетованной земли. И пришли к долине Есхол, и срезали там виноградную ветвь с одною кистью ягод, и понесли ее на шесте двое; взяли также гранатовых яблоков и смок. (Числ. XIII, 24). Отнесение некоторыми экзегетами этой последней долины к Хеврону едва ли может быть признано состоятельным. Широкая полоса земли между южными пределами Палестины и ’Ain Gadis чрезвычайно плодородна, и потому упоминание бытописателя о словах, а равно и изумление Израильтян при виде виноградной ветви – были бы просто непонятны. Нужно думать, что от Хеврона соглядатаи двинулись прямо к ’Ain Gadis через южную (по отношению к Палестине) страну и обозрели ее, что они могли сделать теперь, не возбуждая особенных подозрений между ханаанитянами. Уже приближаясь к стоянке Евреев; недалеко от нее, они срезали виноградную ветвь; поэтому и долина Есхол всего вероятнее, будет совпадать с теперешней Wady Hanein: она находится на севере от местности Gadis; развалины крепости и форта достаточно говорят о населенности этой области в давнее время, а террасы и различные приспособления для орошения садов и нив на протяжении целых миль вполне оправдывают настоящее ее имя – Hanein, что значит „долина садов“.

Вести, принесенные соглядатаями, были не одинаковы: с одной стороны Израильтяне слышали: в земле той подлинно течет молоко и мед, и вот плоды ее, а с другой те же свидетели заверяли: земля, которую проходили мы для осмотра, есть земля, поядающая живущих на ней, и весь народ, который видели мы среди ее, люди великорослые (Числ. XIII, 28. 38). Находясь под влиянием таких, диаметрально противоположных, сообщений, Еврея не сумели победить своего малодушия. Общий ропот, крики недовольных и плачь оробевших огласили стан Израильский. Очевидно, настоящее поколение было еще не в состоянии выполнить великую религиозную миссию в недрах земли обетованной и потому должны были погибнуть в пустыне. Когда раздалось грозное слово Иеговы, Израильтяне сознали свою ошибку и, не смотря на запрещение Моисея, хотели проникнуть в Палестину.Они дерзнули подняться на вершину горы Аморрейской; ковчег же завета Господня и Моисей не оставляли стана. И сошли Амаликитяне и Хананеи, живущие на горе той, и разбили их и тали их до Хормы(Числ ХIV, 44–45). Последнее название в книге Судей заменяется именем Цефаф. Там мы имеем такой рассказ.И пошел Иуда с Симеоном, братом своим, и поразили Хананеев, живущих в Цефафе, и предали ею заклятию м от того называется город сей: Хорма.(Судей I, 17). На север от ’Ain Gadis в Wady Magráh es Sebaita лежат развалины, известные между Арабами как Sebaita. Это название звучит очень сходно с Еврейским Цефафом и заставляет предполагать, что здесь именно и находился город Хорма. Еще далее к границам Палестины открыты – развалины укрепленного форта El Meshrifeh; возвышенное положение места и следы крепости, как кажется, указывают на тожество его с горою Аморреев. Арабы передают, что некогда была здесь война между народом El Meshrifeh и народом Sebaita, причем последний, превосходивший численностью и благосостоянием, одержал победу. Не служит ли это отголоском того происшествия, которое случилось во времена Моисея?

Расстояние Sebaita от ’Ain Gadis (около 20 нем. миль) и названия некоторых местностей, напр. Dheigat eiАmerin и Ras Amir, напоминающие древних Аморреев, также подтверждают предположение, что в свое время эта местность была сценою сражения Израильтян с Ханаанитскими народами. Не нужно опускать из внимания и важности означенного пункта для Евреев, потому что исход борьбы с иноплеменниками решал в данном случае вопрос: идти ли им в Палестину, или погибнуть в бесплодных пустынях et Tih? И если бы Израильтяне овладели страною на севере от Ain Gadis, тогда для них были-бы совершенно открыты две дороги в землю обетованную: одна на запад чрез Rupeideh u Khalasah, а другая чрез горы Dheigat el Amirin и Wady Marreh. Естественно, поэтому, что как Израильтяне усиливались пробиться сквозь цепь враждебных им ханаанитских племен, так и последние употребляли все старания, чтобы отбросить назад наступающие полчища Евреев и не дать им в руки ключа Палестина49).

С того времени, как Израиль своим крайним малодушием сам закрыл себе вход в землю обетованную, лишился покровительства Божия и потопу уже не мог насильственно проникнуть в Палестину (Втор. I, 41–46), – с этого времени начинается история собственно „странствования“ Евреев по пустыне в отличие от истории путешествия их к Синаю для получения закона и оттуда в Кадес-Варни, чтобы с этого пункта начать свои завоевательные действия для получения обещанного наследия. Грехи и преступления Евреев могли быть искуплены только смертью: введение неспособного и жестоковыйного народа было-бы не вполне согласно с целями Божественного Мироправителя, предназначавшего сделать Израиля хранителем и распространителем истинных религиозных понятий. Но где и как жили Евреи в продолжение почти 37 лет (Ср. Втор. II, 14)? Это недостаточно известно. Св. повествователь проходит молчанием этот огромный период времени. Вступивший в путь невестою, как святыня Господня и начаток плодов Иеговы (Иер. II, 2–8), Израиль при испытании (Втор. VIII, 2) оказался недостойным столь высокой чести. Осужденный на гибель народ спустился теперь до степени простой бедуинской орды, сделался номадом. Историк не считает нужным рассказывать подробно жизнь этого обреченного на смерть поколения; повествование об его движениях не соответствовало бы задачам св. летописца и потому оно опущено. Единственное, что мы знаем за все 37 лет, есть рассказ о недовольстве и возмущениях Евреев против своего вождя. Восстание партии Корея, смерть Мариами и обстоятельства во время: изведения воды из скалы достаточно показывают насколько пала энергия Израиля. Высказывается даже мнение (Fries), что Евреи после грозного приговора Иеговы при Кадес-Варни вовсе не уходили оттуда, а расположились тут поселением. Что же касается упоминаемых в Ветхом завете передвижений в среде Израильтян, то будто бы вовсе не касается всего народа. Переменяли места собственно Моисей и Аарон с ковчегом завета и членами колена Левиина сначала в направлении от севера к югу до Ецион-Гавера, а потом обpaтно в Кадес, где и было вторичное собрание Израильтян для окончательного вступления в Палестину50). Мнение это едва ли имеет за собою какие-либо особенные достоинства, потому что не может быть оправдано Писанием. – Указанные в книге Числ ХХXIII, (30–35) стоанки всех Евреев обыкновенно полагаются между Ециоп-Гавером и Кадесом, как будто они лежали на пути народа Израильского от Акабайского залива к северу. Но сопоставление Мозера, (Втор. X, 6), который одно с Масерофом (Числ. XXX, 30–31), как показывает тождество названия ближайшей к ним стоянки Бенеяакан (Числ. ХХХIII, 31–32, Втор. X, 6), – сопоставление этого Мозера с горою Ор, где умер Аарон, ясно говорит, что все эти местности лежали между Кадесом и Ецион Гавером к югу. Естественно поэтому предположить, что стоянки Числ ХХХIII, 30–35 находились в пустыне, которая к Черному морю (Вт. II, 1), когда Израильтяне были отброшены до Хормы и принуждены были подчиниться повелению Божию. Если так, то две следующие местности от Ецион-Гавера на Кадес чрез пустыню Син (Числ. XXXIII, 36) будут указывать на обратное движение Евреев к северу для решительного вступления в землю обетованную51). Этим как нельзя более опровергается предположение Фриза и в то-же время определяется положение Израильтян в течение их 37-летнего странствования. Евреи, как кажется, должны были снова вступить на пройденный уже ранее путь. Сначала они пробыли много времени в Кадесе, а потом обратилась к Черному морю и долго ходили вокруг горы Сеир (Втор. I, 46.-II, 1). Нельзя признать вполне решенным вопрос о положении последнего пункта. В писании гора Сеир представляется входящею в состав владений сынов Исава (Втор. II, 8). Основываясь на этом некоторые ученые (Palmer) отожествляют ее с южною частью гор Arabah, известною под именем Es Sherah52), но другие – с большей вероятностью включают Сюда и северную половину ’Arabah,-Dschebal или Gabaiene древних53), так как, будто бы, владения Едомитян кончались у южного берега Мертвого моря. Но нам кажется, что область Сеира нужно расширить еще больше. По свидетельству многих путешественников, название Seir или Serr встречается и в горных возвышенностях на границах пустыни et Tih, а это показывает, что царство Едома и владения Аморреев простирались в глубь этого пустынного плато54). Сеир в таком случае будет обнимать собою часть теперешних гор ’Agágimeh и весь горный кряж от Мертвого моря до северной оконечности Акабайского залива.

После отступления от Кадеса пустыня в юго-восточном углу et Tih оставалась единственным местом, где Евреи могли быть более или менее безопасны. Вся горная область’Arabah была в руках Едомитян и частью Аморреев, дорога чрез Газу и землю Филистимскую была положительно преграждена, а переход чрез Wady el ’Arisch, прорезывающую et Tih по средине, привел бы Евреев в Египетские владения. Поэтому они отправились к югу и юго-западу от гор ’Agagimeh или собственно в Bádiet et Tih. Как можно видеть из предшествующего описания Фарана или Син, эта местность вполне соответствует своему названию „пустыни странствования“. Растительность очень небогата и появляется только в дождливое время года. Постоянных источников нет, а дождевая вода сохраняется“ в ямах, воспринимает много посторонних элементов и становится неродною для употребления. Впрочем, справедливость требует сказать, что страна эта могла быть и плодороднее во времена Моисея, да и теперь еще питает довольно большое бедуинское племя. Многочисленные же стада скота представляли обильную пищу Евреям, посему нет ничего невероятного, что они могли жить здесь столь долго. Не нужно забывать при этом и еще одного важного обстоятельства. Упоминание Библии, что народ Израильский ходил вокруг горы Сеир много времени (Втор. II, 1) и точное определение ее положения показывают, что Евреи не располагались надолго в пустыне „поселением“, а меняли места, держась по преимуществу окраин. Эти передвижения, конечно, условливались внешними причинами, как-то обилием пищи и воды в известной местности, и физическими потребностями народа. Окружающие племена не имели поводов действовать враждебно против Израильтян, поскольку эти последние не обнаруживали никаких наступательных действий и не вредили их интересам. По крайней мере, такое именно положение занимает теперь правительство Египта, Сирии и Аравии по отношению к бродячим бедуинским племенам.

Многих затрудняет, а некоторых даже положительно соблазняет этот период жизни народа Израильского. Критики ultra-рационалистической школы находят невозможным и не представимым, что бы Евреи такое долгое время занимались только тем, что разбивали вечером палатки, которые утром затем снова снимались, и целых 37 лет ходили на пространстве нескольких сот миль. Отсюда делается потом общий вывод о недостоверности и сагальном характере Св. Писания в целом его составе. „Но, – говорит Пальмер, – нет ничего странного и необыкновенного в таком легком приспособлении Евреев к образу жизни бедуинов. Это был собственно поворот ко временам патриархальным, т. е. к старым номадным привычкам, – следование по стопам своего праотца Авраама, шейха шейхов“55).

Так жили Израильтяне в пустыне в продолжения 37 лет; дряхлело и вымирало старое поколение, нарождалось, росло и мужало новое потомство, не причастное грехам своих отцов. Наконец преступление было искуплено; настали светлые времена для сынов Израиля.Полно вам ходить вокруг этой горы, – сказал им Господь при Сеире, –обратитесь к северу(Втор. II, 3). Послушные повелению Божию, Израильтяне снова собрались в Кадесе (Числ. ХХХIII, 36),-и отсюда именно начинается их славное, победное шествие. Впрочем, они еще не имели теперь открытой дороги. Путь чрез пустыню Tíh и горы ’Azazimeh был, как мы знаем, совершенно закрыт для них; а северная масть Wady al ’Arabah (Shor) почти отвесно падает в Мертвое море; проникнуть отсюда на восточный его берег можно только чрез узкие и трудные ущелья, которые легко удержать в своих руках даже и небольшой горсти врагов. Им оставалось теперь только одно:-пробраться на восток гор Едомских чрез Wady Dhalal или T’lah, чтобы идти потом к берегам Иордана. В долине Dhalah находится в настояще время ветвь пути Hajjв Аравию, но дорога в древности пролегала вероятно в Wady T’lah. Развалины стен и зданий указывают, что прежде эта местность была населена, и заставляют думать, что здесь некогда проходил торговый тракт; плодородие страны и удобство ее положения еще более подтверждают это предположение56). Но путь этот насколько был важен для евреев, настолько же труден и опасен. Им преграждал дорогу сильный народ – Едомитяне. Владения их простирались от Мертвого моря почти до самого конца Акабайского залива и даже заходили далее на запад; они состояли большею· частью из горных возвышенностей, а равно склонов и равнин на восточной их стороне. По отзывам путешественников, эта местность чрезвычайно плодородна, но прежде она была одною из самых прекрасных стран. Хотя в настоящее время здесь запустение, однако, и теперь еще ясно, что это было действительно обитание Исава от тука земли и от росы небесной свыше (Быт. XXVII, 39). В Wadv Músa находятся развалины древней столицы Едома, называвшейся по-еврейски Села или скала (4Цар. XIV, 7), а по-гречески равнозначащим первому именем Петр,57).

Евреи, конечно, могли надеяться на успех в борьбе даже с сильным народом Едомитянами. При переменившихся счастливых для Израильтян обстоятельствах такой ход дед не представлял ничего невероятного, но Господь запретил Евреям „начинать войну с сынами Исава“ (Втор. II, 5), и потому Моисей отправляет посольство к царю Едомскому с просьбою позволить им пройти чрез его землю. Ответ получается отрицательный, и тогда Израиль пошел в сторону от Едома (Числ. XX, 14–21).

К этому же времени относится и дальнейший рассказ о смерти Аарона. Отправив послов к царю Едомскому, Евреи двинулись из Кадеса и пришли к горе Ор, у пределов земли Едомской (Числ. XX, 22–23). Здесь умирает Аарон и достоинство его переходит к Елеазару. Обыкновенно этою горою признается Gebel Harùn. Она находится не далеко от Петры и достигает высоты почти 4 тыс. футов над уровнем моря. Это положительно самый выдающийся пункт во всей окрестности. Gebel Harùn господствует над всеми окружающими возвышенностями, которые составляли западную границу земли Едомской, и вполне отвечает своему названию hahar (с определен. членом hal-har), как гора по преимуществу. На вершине ее Арабы показывают гроб Аарона и приносят ему жертвы, а магометане совершают даже религиозные путешествия на эту гору. Место считается настолько священным, что всякое покушение путешественника проникнуть на вершину Gebel Harùn без позволения Арабов может грозить смельчакам опасностью для жизни58).

Ханаанский царь Арада, живущий к югу, услышав, что Израиль идет дорогою от Афарима, вступил в сражение с Израильтянами, и несколько из них взял в плен(Числ. XXI, 1). Где и при каких обстоятельствах произошло что событие? Ответ на этот вопрос настолько труден, что некоторые экзегеты, чтобы избегнуть топографических трудностей, понимают слово atarim в переносном смысле, как соглядатай, или же наставляют его в связь с Арабским athár, которое означает небольшую дорожку, тропинку. Само собою понятно, что тогда все действие переносится совершенно в другую местность и путь Израильтян получает иное направление. – Дело в том, что Арад находится очень далеко от горы Ор и даже гораздо севернее Ain Gadis против Мертвого моря („живущий к югу“, т. е. от Палестины, а не от Кадеса)59) Местность эта известна теперь под именем Tell ’Aràd; но памятников осталось здесь слишком мало, что бы можно было с полною уверенностью судить о характере страны и границах прежнего Ханаанского царства. Небольшой холм и довольно значительные по величине развалины: – вот все, что находит здесь современный путешественник60) – Как бы то ни было, область Aràd вовсе не соприкасается с пределами горы Ор и потому столкновение ханаанитского царя с Израильтянами в ’Arabah было решительно не возможно. Исход теперь только один и именно: предположить, что Евреи были на границах Tell ’Aràd и здесь имели кончившуюся для них несчастливо схватку с войсками тамошнего владетеля. Положение рассказа об этом событии между повествованием о смерти Аарона (Числ. XX, 29) и отшествием Израильтян к Чермному морю (Числ. XXI, 4) действительно наводит на мысль, что здесь разумеется отдельный эпизод, и вовсе не указывается направление пути Евреев и не говорится о сражении в равнине ’Arabah. Очень естественно предположить, что во время 30-ти дневного пребывания при горе Ор некоторые отряды Израильтян снова двинулись на север с целью проникнуть отсюда в Палестину. Отказ Едомитян пропустить Евреев чрез свои земли вынуждал их к длинному и трудному обходу около гор ’Аrabah; между тем дорога чрез „южную страну“ была, так близка и удобна.

Попытка Евреев не удалась61) и потому они отправились путем Чермного моря, что бы миновать землю Едома (Числ. XXI, 4). Обстоятельства скоро показали, что Израильтяне действительно имели основание избегать этого направления и предпочитать ему движение на север. Негостеприимно встретила пустыня путников; ропот и недовольство снова поднялись против Моисея. Молитва пророка спасла народ от справедливого наказания: когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив. (Числ. XXI, 9)62). И действительно WadyelἈrabah, и вообще не особенно плодородная, в южных своих частях становится настоящею пустыней. Насколько обидны растительностью и водою горы Едомитян, настолько же лишена их равнинаἈrabah и в особенности к Акабайскому заливу.

По этой пустынной местности Израильтяне спускались к югу и обогнули горы по Wady Ithm, на несколько часов севернее Ецион-Гавера, чтобы идти против Моава. Что путь был действительно таков, доказательство этому представляет Втор. II, 8:и шли мы мимо братьев наших, сынов Исавовых, живущих на Сеире, путем равнины, от Елафа(Ἀkabah) иЕцион-Гавера(Wady Ghadyán и),и поворотили, и шли к пустыне Моава. Так как уже ранее Израильтяне получили от Едомитян отказ на свои мирные предложения, то понятно, что и теперь они не могли идти близко к горам ’Arabah и потому держались восточных границ царства сынов Исавовых. В этом случае путь их, вероятно, совпадал с теперешнею дорогою пилигримов (Darbei Hajj) из Мекки в Дамаск. Здесь Израильтяне прошли Салмон, Пунон, Овоф и чрез Ийе-Аварим (или Ийм-Аварим) достигли долины Заред (Числ. XXI, 11–12. XXXIII, 41–42. Втор. II, 13–14). Пока еще не выяснено вполне положение всех обозначенных здесь стоянок, но и без этого направление пути Евреев – ясно. Ийе-Аварим достаточно ясно указывает нам цель движения и местность, по которой проходили сыны Израилевы. Он, по определению Бытописателя, лежит в пустыне, что против Моава, к восходу солнца (Числ. XXI, 11). Значит, Евреи шли теперь около границ Едома (Судей XI, 18) и достигли долины Заред. Это есть или Geil Garah или же Wady ’Ain Feranji, не много выше первой. Самое название Sared означает пастбище (луг) и потому совпадает по смыслу с Арабским Sufsafeh, небольшою долиной, соединяющею обе названные Wady. Здесь Израильтяне стояли уже в виду Моава. Это царство простиралось почти на 50 миль в длину и на 20 в ширину, обнимая собою полосу земли на восточном берегу Мертвого моря и даже часть области Shorу Иордана против Иерихона. По Wadу Mojib царство это делилось на две части: северная, доходящая до гор Галаада, известна под именем El Belga (или Bevla), а южная называется по развалинам одного города – Kereu. Этот последний был расположен при долине того же имени и хотя состоит теперь из нескольких невзрачных хижин, однако же в древнее время был столицею Моавитского повелителя. Наблюдения показывают, что земля прежде была очень плодородна и возделывалось тщательно. Глаз путешественника повсюду встречает следы пастбищ и хлебных полей. Развалины городов и деревень, разрушенные стены, когда-то окружавшие сады и виноградники, остатки древних дорог: – все это вызывает в нашем воображении картину благосостояния Моавитского царства, по населенности и той кипучей деятельности, которая имела здесь место несколько тысяч лет тому назад63).

Остановившись на границах Моава, Израильтяне и к нему отправляли посольство, но получили тот же отрицательный ответ, как и от Едомитян (Судей XI, 17). В виду этого Израиль принужден былминовать землю Моавитскую; и, пришедши к восточному пределу земли Моавитской, расположился станом за Арноном; но не входил в пределе Моавитские, ибо Арнон есть предел Моава(Судей XI, 18. Ср. Втор. II, 9). За Арном признают теперь долину Mojib,которая прежде разделяла царство Моавитское. В этой Wady путешественник найдет все, что необходимо ему после великого перехода по пустынным местностями под палящим зноем. Тут течет ясный искристый ручеек между рядами разнообразных дерев: прохлада и вода-вот благодатные дары, которыми не часто могли пользоваться Евреи на своем пути из Египта64).

До сих пор за исключением схватки с царем Арада Израильтянам во время этого победного шествия не приходилось вступать в открытую борьбу с окружающими народами. Едом после своего неласкового приема однако же не обнаруживал никаких враждебных намерений, а Моав не имел пока повода к войне, поелику Израильтяне не входили в пределы Моавитские (Судей XI, 18). Теперь положение дел изменялось к худшему. Область на север от Арнона находилась в руках Амореев, которые были врагами Евреев и некогда гнали их до Хормы (Числ. XIV, 45). Но Израиль был уже не тот, и шествие его получило как раз обратный характер: прежде это была толпа неимущих отечества странников, убегавших от своих притеснителей, теперь он стал благословенным народом Божиим, которому обещаны победа, слава и господство. Евреи перешли Арнон и уверенно двинулись на север чрез различные города и местечки, которые подробно указываются в Числ, XXI 14 –19 и XXXIII, 45–46, пока наконец не остановились на горах Аваримских против Нево (Числ. XXXIII, 47). Так как Дивон-Гад (Числ. XXXIII, 45–46) почти с несомненностью относится к развалинам Dhibàh, где найден знаменитый камень Моавитского царя Меши65), то ясно, что народ Израильский двигается по равнине теперешней Bekla, во владениях Аморрейских. Израильтяне очевидно имели в виду проникнуть на север по Wady Hesbàn, откуда они думали спуститься к берегам Иордана. Название Hesbaii очень созвучно с Есевоном (Евр. Хешбон: Числ. XXI, 26), городом Сигона Аморрейского, и потому весьма вероятно, что в эту именно долину намеревались пройти Евреи, когда они отправились из Вамофа к вершине горы Фазги (Числ. XXI, 20). Но здесь встретилось неожиданное затруднение. Вместо ответа на просьбу о пропуске, Сигон, царь Аморрейский, собирает свой народ и выступает против Израильтян. Гордый владыка в данном случае не верно рассчитал. Прошли уже времена, когда какие-нибудь Амалекитяне обращали Евреев в бегство. Иегова был среди своего народа, – и Израиль поразил Сигона мечем (Числ. XXI, 24). Предание удержало некоторое воспоминание об этом царе Аморрейском в названии Shihàn. Это – развалины древнего города к югу от WadyMojib. они расположены на вершине довольно высокого холма и показывают еще следы прежних жилищ и укреплений66). – Ко времени путешествия Евреев Сихон после своих славных побед над Моавитским царем (Числ. XXI, 26), жил вероятно на севере Моава в Гесбоне (Hesbon), Здесь он проиграл сражение в битве при Иааце и потерял все свои владения от Арнона до Иавока и горной возвышенности Галаада, где была граница владений Аммонитян, и от Иордана до пустыни (Числ. XXI, 24, Втор. II, 36. Судей XI, 22). Одинаковой участи с Сигоном подвергся и Ог, царь Васанский. Израильтянепоразили его и сынов его и весь народ его, и овладели землею его(Числ. XXI, 35). Таким образом в руках Евреев была теперь огромная полоса земли от Арнона до горы Ермона, весь Галаад и весь Васан до Салхи и Едреи (Втор. III, 8. 10), т, е. область теперешней Беклы (Bekla или Belga) от верховьев Wady Lerka до Wady Mojib. Этими завоеваниями Израиль открыл себе путь чрез долину Hesban,и народ двинулся к горам Аваримским, подошел с востока к вершинам Нево и расположился станом у Иордана от Беф-Иешимофа до Аве-Ситтима на равнинах Моавских (Числ. XXXIII, 47–49). Очевидно, Сигон отнял у прежнего царя Моавитского (Числ. XXI, 26) только прибрежную к Мертвому морю полосу, а вся область на севере около Иордана находилась во власти Валака, сына Сепфорова (Числ. XXII, 2), в состав подданных которого, как видно, входили и Мадианитяне (Числ. XXII, 4. 7). Этот уже ясно видел, что внешняя, военная сила не может удержать Израиля, который все поедал вокруг, как вол поедает траву (Числ. XXII, 4), и решился прибегнуть к пророческому проклятию чрез Валаама, сына Веорова, жившего за Евфратом. Но уста пророка против его воли изрекали одни благословения сонмам Израильским и предвещали неминуемую гибель всем врагам народа Божия. Валак мог только соблазнить Евреев на идолопоклонство и преступную связь с Моавитянками, но это послужило лишь к очищению народа от негодных его членов.

Скоро наказание постигло и Мадианитян. Финеес с 12 тысячами отборного войска по повелению Божию отправляется против Мадиама, убивает пять царей и возвращается с богатою добычей (Числ. XXXI. Сp. XXV, 16–18). Где происходила сражение и вообще где жил Мадиам? – это недостаточно известно. Предание же относит его к обширным развалинам el Midá yen; там была когда-то станция Darb el Hajj между Дамаском и Меккой, в трех днях пути от последнего города67),

Приближалось время исполнения клятвы, которою клялся Господь Аврааму, Исааку и Иакову и говорил:семени твоему дам эту землю(Втор. XXXIV, 4). Но вместе с этим кончалась и миссия Моисея: он должен был умереть вне пределов Палестины, за свой грех в Мериве (Числ. XX, 10. 12. 13. Втор. III, 26. Пс. LXXX, 8. СV, 32. 33). Престарелый вождь народа Божия поднялся на гору Нево, на вершину Фазги, бросил оттуда прощальный взгляд на обетованную землю и здесь умер. Эта гора лежит против самого северного конца Мертвого моря; с вершины ее открывается вид на большую часть Палестины. Вдали высятся горы земли обетованной, под ногами извивается светлою лентой Иордан, а влево блестят голубые воды Мертвого моря: – вот картина которую созерцал Моисей пред своею кончиной68).

Новый вождь народа Еврейского вступил в управление в самые счастливые времена: ему предстояли в будущем не пустыня, странствование, нужда и ропот Израиля, а победа, слава и земля обетованная, текущая млеком и медом. Иисус Навин с равнин Ситтима (Числ. XXV, 1) ведет Евреев к берегам Иордана. Когда Иегова был со своим народом, стихии не могут держать его: воды Иордана расступаются пред Израильтянами, – и они в первый раз вступают на священную почву давно желанной земли на равнинах Иерихонских. Кончились времена бедствий и унижений для народа Еврейского; наступила пора сбросить позор-

ное ярмо рабства Египетского. Здесь при Галгале сделал Иисус каменные ножи и обрезал сынов Израилевых (Иис. Нав. V, 3), а Господь сказал ему:ныне Я снял с вас посрамление Египетское(Иис. Нав. V, 9). Скоро манна перестала падать (Иис. Нав. V, 11 –12); Евреи сделались теперь самостоятельным народом, имеющим славную будущность.

Так странствовал Израиль сорок летв пустыне и степи печальной и дикой, но Иеговаограждал его, смотрел за ним, хранил его как зеницу ока своего. Как орел вызывает гнездо свое, носится над птенцами своими, распростирает крылья свои, берет их и носит их на перьях своих: так Господь один водил его(Втор. XXXII, 10–12). Умудренный опытом народ лучше своих отцов мог исполнить великое призвание хранения и распространения Богооткровенной религиозной идеи монотеизма. С одной стороны, – история прошлого показывала ему, как Господь смирял Евреев за их непокорность и религиозно-нравственную неустойчивость, а с другой стороны, – та же история свидетельствовала о великих благодеяниях, которыми Иегова не оставлял даже жестоковыйных предков его. С такою хорошею подготовкой и с крепкою верой во Всесильного не страшны были для Израиля гордые своею силой враги его; ибо настало время основать истинное царство священников (Исх. XIX, 6), когда Евреи должны были быть святыми не по одному только незаконному притязанию, как было при восстании партии Корея (Числ. XVI, 3), но и по самому делу, по своей твердости в преданиях своих славных праотцев, покорности голосу пророков и по своему просветительному влиянию среди окружающих языческих народов.