Путь от Синая до Кадеса и отсюда в землю обетованную составляет предмет самого горячего спора между учеными, и едва ли можно найти двух из них, которые бы, – хотя в существенных пунктах, – вполне сходились между собою. Мы не будем, да и не считаем важным для существа дела, входить в подробное рассмотрение всех частностей, касающихся определения различных лагерных пунктов, а заметим только, что разности в детальном раскрытии большей части теорий существенно условливаются определением местности Кадеса. На эту стоянку, следовательно, и должно быть обращено наше главное внимание в видах установления более точной топографии, рассматриваемой нами части пути Евреев из Египта в Палестину.

Отнесение Кадеса к ’Ain Gadis началось со времени исследования и описания этой местности английским путешественником д-ром Ровландом и нашло в среде ученых как многочисленных защитников (Seetzen, Tuch, Fries, Palmer), так и ярых противников в лице Робинзона, Раумера и других118). Принимая мнения Пальмера и отожествляя ’Ain Gadis с древним Кадесом, мы естественно должны считаться с теми сильными возражениями, которые Раумер направляет против гипотезы Ровланда119). Правда, последний полагал ’Ain Gadis гораздо выше на север от нашего Кадеса у Ain el Gudeirat, но этим сила возражений Раумера нимало не ослабляется, если ’Ain Gadis Пальмера находится на несколько миль южнее.

Раумер открывает свою полемику ссылкой на Божественное повеление (Исх. ХIII, 17), по которому Израильтяне будто бы должны были избегатьвсякихстолкновений с Филистимлянами, а между тем, находясь около ’Ain Gadis, они неизбежно должны были войти в соприкосновение с этим народом. Но в книге Исход мы читаем собственно только то, чтокогда фараон отпустил народ, Бог не повел его по дороге земли Филистимской, потому что она близка(Исх. ХIII, 17). Следует ли отсюда, что для Израильтян даже и в позднейшее время, когда они при совершенно других изменившихся обстоятельствах двинулись от Синая, был запрещен путь в направлении к Вирсаве120), на границах области Филистимской? Ясно обозначенный в XIII, 17 Исхода мотив:чтобы не раскаялся народ, у видев войну, и не возвратился в Египет, совершенно понятен там, на пределах Египта, где северная береговая дорога подле Средиземного моря при первых же шагах, по получении свободы, привело бы Евреев во враждебное столкновение с Филистимлянами; – но этот мотив не мог уже иметь никакого места в то время, когда Израильтяне, привыкшие к войне и победе (Исх. XVII, 8–16) и вступившие на Синае в завет с Богом, вышли на борьбу с Ханаанитскими народами. Но даже полагая, что Филистимляне преимущественно пред всеми врагами были страшны для Евреев (чего из XIII, 17 Исхода вовсе не следует), даже и тогда при движении Израильтян по западной дороге в Хеврон столкновение их с Филистимлянами было, можно сказать, необходимо, если не в северных, тогда совершенно занятых Аморреями, странах, то по крайней мере на юге от Кадеса. Мы не будем в подтверждение этого положения приводить здесь обстоятельных доводов из Св. Писания, например, Иис. Нав. X, 41; Числ XIV, 25 и 1Цар. XXVII, 8, а сошлемся только на карту самого же Раумера, где между нашим Кадесом и областью Филистимскою помещаются у него Амаликитяне.

Гораздо более важно второе возражение, которое варьируется потом и под цифрою 4-ю. Здесь Раумер напоминает, что библейский Кадес лежал на границах Едома, а согласно гипотезе Ровланда он должен быть удален отсюда на 9–10 немец. миль; при этом само собой подразумевается, что западною границей Едома несомненно была горная цепь ’Arabah121). Но это последнее предположение, по которому будто бы необходимо отнести Кадес гораздо дальше на восток, само составляет следствие высказанного Раумером мнения о положении, Кадеса и в тоже время является условливающим такое или иное топографическое определение стоянки Евреев, откуда они хотели в первый раз проникнуть в Палестину. Но стоит только выйти из этого логического круга, чтобы тотчас же убедиться, что ограничение царства Едомского восточным склоном гор ’Аrаhah не имеет за собою никаких особенно твердых оснований и что даже теперешняя возвышенность ’Azázimeh могла входить, как составная, часть, в пределы Едома. Некоторые раннейшие путешественники (Scetzen) встречали между Арабами, живущими в пустыне. Et Tih, название „Сеир“ и находили его там настолько обычным, что нередко были вводимы в заблуждение и переносили означенное название на всю обширную равнину, лежащую на запад от ’Arabah. А. Dr. Ровланд заверяет, что в настоящее время пограничное плато при Wady Murreh122) известно под именем “Serr“, что очевидно близко напоминает библейский Сеир123). Если же так, то нам остается еще только указать, что многие места Св. Писания (Втор. I, 2 (Ср. ст. 7 и 19). Втор. I, 44. Иис. Нав. XI, 17. XII, 7), в которых говорится о горе Сеир и которые обыкновенно, хотя и не без натяжек, относились к странам на восточной стороне Wady el-’Ärabah,– эти места скорее говорят, что область Сеира простиралась и на юго-запад от Мертвого моря и захватывала собою часть теперешних гор ’Azáziraeh. Во Втор. I, 44, например, Сеир ясно отожествляется с горою Аморреев, которая и на. карте самого Раумера простирается довольно далеко к западу от ’Arabah подле Wadv Murreh, где некоторые путешественники находили название, Сеир. Из всех этих данных с несомненностью следует, что означенное возражение Раумера не имеет под собою твердой почвы. Положим, что Кадес находился на границах Едома, но отсюда нисколько не вытекает, чтобы он должен был лежать около ’Ain Hasb или ’ Ain el Weibeh (Раумер и Робинзон), когда мы знаем, что пределы царства Едомского заходили на запад гораздо дальше гор ’Arabah и могли поэтому соприкасаться с местностью, известною ныне под именем Gadis.

Теперь очередь за третьим и пятым возражениями Раумера. В первом из них высказывается, что ’Ain Gadis слишком далеко (приблизительно на 10 немец. миль) отстоит от „горы Аморрейской“, при подножии которой лежал библейский Кадес. На это мы заметим прежде всего, что продолжение Аморрейского плоскогорья Chalît Rahman124) с севера и северозапада вторгается в равнину Кадеса, но так, что на карте самого же Раумера „гора Аморрейская“ указывается не на юго-восточном склоне его около Wadу el Arabah, вблизи ’Ain Hasb, а на западном к Хевронской дороге на севере от Ебоды и значит в недалеком расстоянии от ’Ain Gadis. Очевидно, Раумер побивает здесь самого себя и разрушает свою теорию. Вместо того, чтобы смотреть на север от er-Ruheibeh и измерять широкую полосу земли до гор el-Chalîl или Хеврона125), ему стоило только обратить свой взор на восток от er-Ruheibeh, чтобы понять, как слабо и несостоятельно его возражение. Горы Аморрейские на его карте указываются очень близко от er-Ruheibeh, приблизительно в 1 ½ часах пути, и уж во всяком случае не дальше, чем от ’Ain Hasb. Значит, и при том топографическом определении, которое дается Раумером горам Аморрейским, они находились вовсе не так далеко от ’Ain Gadis, чтобы Св. Бытописатель не мог сказать Израильтянам, прибывшим в Кадес-Варни: вы дошли до юрыАморрейской(Вт. I, 19 –20).

Не сильнее предыдущих и последнее возражение, которое извлекается Раумером из следующего замечания Иеронима к Быт. XIV, 7: Significat locum apnd Petram, qui fons judicii nominatur, id est Oadesr. Если Раумер хочет сказать здесь, что Иероним в данном случае имел в виду близость Петры и 'Ain Hasb между собою, причем ’Ain Gadis отстоит слишком далеко от развалин древней столицы Едома, чтобы его ложно было подрааумевать под словами apud Petram; – то прежде всего следует вспомнить, что и Кадес самого Раумера находится вовсе не так близко к Петре, чтобы о нем можно было выразиться: locus apud Petram. Если “apud“ может указывать на Ain Hasb, в 16 часах от Петры, то почему же оно не может относиться и к ’Ain Gadis, лежащему в расстоянии 24 часов от этого же места? Первое понимание нисколько не правдоподобнее последнего, когда мы не будем ставить критерием вероятности правил арифметического вычитания... Все это естественно приводит к мысли, что Блажен. Иероним в своих толкованиях говорит не о ’Ain Gadis и не о ’Ain Hasb, а о местности более близкой к развалинам Петры. Предполагают, что он разумеет здесь известное место En Zadekeh (- fons judicii), находящееся приблизительно в 4 часах пути от Петры. Если же так, то и возражение Раумера падает само собою, ибо основание его не прочно.

Рассмотрев доводы Раумера против отожествления ’Ain Gadis с библейским Кадесом, мы не можем еще считать свои топографические определения вполне несомненными. Как сам Раумер, так и Робинзон относят Кадес совершенно в другую область. Последний думает, что местность, откуда Евреи делали первую бесплодную попытку вторгнуться в Палестину, находится в Wady elἈrabali и Кадес должен лежать около ’Ain el-Kuderât и именно вблизи проходов Sufah и TigrehуἈin el-Weibeh, где будто бы лежала южная граница земли обетованной126).

Пальмер не находит возможным согласиться с этим мнением и преимущественно по стратегическим соображениям. Израильтяне в данной местности были бы со всех сторон окружены врагами, каковы: Аморреи, Едомитяне, Моавитяне и царь Арада, и потому никак не могли считать этот пункт самым удобным для открытия военных действий против Ханаанитских племен. Между тем в странеἈin Gadis Евреи имели вокруг себя только пустыню и никакого враждебного народа с тыла. Поэтому крайне невероятно, чтобы великий вождь Израильский для такой важной стоянки, как Кадес, избрал совсем неудобное место в окрестностях ’Ain el-Weibeh127). И нельзя указывать здесь на то, что голос и расчеты Моисея ничего не значили в виду непосредственного водительства Иеговы в столпе огненном и облачном (Числ. X, 12. 33), ибо Бог никогда не ведет людей к известной цели окольными и трудными путями, когда есть прямая и удобная дорога. А мы знаем, что Иегова не повел народ Еврейский чрез землю Филистимскую (Исх. ХIII, 17) именно вследствие затруднительности этого пути; следовательно и облако в пустыне Фаран (Числ. X, 12) не могло остановиться при ’Ain el-Weibeh.

Раумер так же, как и Робинзон, полагает Кадес в Wady el-‘Arabah, но относит его значительно далее на север ближе к Мертвому морю. „Он находится при ‘Ain Hasb в 21/2милях от прохода Sufah.По сказаниюАрабов, там есть естественный, наполненный сладкою пресною водою пруд, который окружен зеленью и остатками развалин. Не должны ли быть эти развалины при ‘Ain Hasb остатками Кадеса? Ключевая же вода пруда указывает на источник“128).

Но если бы Израильтяне от Кадеса до горы Ор находились в ‘Arabah и на каждом пункте своего пути имели с боку теперешний горный хребет (как границу Едома), который тянется по прямой линии с севера от Мертвого до Акабайского залива и включает в себе и гору Ор, – если бы было так, тогда трудно было бы понять, почему Повествователь в кн. (Числ. XX, 2 В) и даже в кратком перечне стоянок (Числ. XXXIII, 37) умышленно характеризует гору Ор, как предел царства Едомского. Встречается также большое затруднение и со стороны положения Wady еl-‘Arabah, где Израильтяне (и по Раумеру и по Робинзону) путешествовали к Кадесу и отсюда обратно к Акабайскому заливу. Wady ‘Arabah тянется сравнительно узкою полосой между возвышенностями Едомитских гор и плоскогорьем обширной пустыни. Северная половина этой долины заключена как бы в отвесные скалистые стены и на северо-западе приводит к диким стремнинам и почти неприступным проходам в область Аморрейскую. Едва ли возможно поэтому, что бы Моисей решился напасть на Ханаанитян именно с этой стороны. Трудно представить также и то, как огромные массы Израильтян могли поместиться в таком узком и тесном пространстве между возвышенностями пустыни et Tih и утесами Едомитских гор и прожить здесь в продолжение целых 37 лет, переходя взад и вперед между Мертвым морем и Акабайским заливом. Если при этом принята во внимание, что по точным исследованиям путешественников, не полагавшихся на одни рассказы Арабских проводников, в ‘Arabah нет ни малейших следов, ни развалин Кадеса, ни других соприкосновенных с ним местностей за исключением горы Ор (Gebel Hàrùn),то нельзя будет удержаться от приговора, что всякая попытка поместить стоянку Израильтян Кадес в область ‘Arabah должна оказаться совершенно безуспешною. В виду этого смеем думать, что мелочный спор между Раумером и Робинзоном о том, находится ли Кадес при ‘AinHasb или при ‘Ain el-Weibeh, не может привести ни к каким положительно-ценным результатам и есть спор в некотором смысле праздный, потому что вся Wady ‘Arabah нисколько не удовлетворяет тем топографическим данным, которые выставляются в Св. Писании касательно пустыни Син или Фаран и Еадес Варни. Напротив, все вынуждает нас искать эту стоянку Евреев на западе от гор Едомских и именно в окрестностях источника ‘Ain Gadís.