После заседания 26 января Совет уведомил В.В. Розанова о принятой на этом заседании резолюции[697]и послал ему в обычном порядке, как не исключенному юридически члену Общества, повестку на следующее очередное собрание. На повестке данного заседания, между прочим, в числе лиц, предназначенных к баллотировке в действительные члены Общества, стояло имя С.О. Грузенберга, автора книги о Шопенгауэре и многих других философских трактатов, отчасти сопредельных с теологией.

По получении советского уведомления и рядовой повестки, В.В. Розанов прислал председателю Общества следующее письмо[698], которое и было доложено ближайшему Общему собранию без всяких комментариев:

Господину Председателю

Религиозно–философского общества в Петербурге

Милостивый Государь

Антон Владимирович!

Благодаря Вас за присылку повестки и официальной бумаги от имени Совета Общества, — я из первого документа усмотрел, что между прочими лицами баллотируется «в действительные члены» нашего Общества г. С. О. Грузенберг. Не находя никакой возможности находиться в одном Обществе с г. Грузенбергом, по моральным причинам, существо коих, после киевского процесса[699]должно быть Вам ясно, честь имею покорно просить Вас одновременно с принятием в действительные члены названного выше лица, исключить меня из действительных членов Религиозно–философского общества. О чем прошу Вас официально доложить Совету Общества.

Примите уверение в совершенном моем к Вам почтении.

В. Розанов

С. — Петербург, 15 февраля 1914 г.

Сознательно или нет, в данном письме В.В. Розанов смешал имя С.О. Грузенберга с представлением об известном защитнике Бейлиса — О.О. Грузенберге.

Существа дела и того законного вывода, какой сделал из этого Совет, вычеркнув имя Розанова из списков членов Общества[700]и прекратив ему с того момента посылку повесток, — это, конечно, нисколько не меняет. Если О.О. Грузенберг и не состоит в настоящее время членом нашего Общества, то, конечно, во всякий момент он может войти в него, если только пожелает.

Приведенной мотивировкой своего выхода из Общества В.В. Розанов встал на совершенно тождественную с Советом и большинством Общества точку зрения и открыто подписался под принципиальной правильностью всей постановки его дела в Религиозно–философском обществе. В.В. Розанов с некоторым запозданием признал и для себя обязательным то элементарное правило общежития, по которому не только сидение рядом, но даже зачисление в списки какой–либо организации не есть факт безразличный для характеристики и общественной деятельности любого члена Общества, все равно правого или левого направления.

Оправдав, таким образом, действия Совета и изобличив себя самого, В.В. Розанов лучше, чем кто–либо, изобличил несостоятельность и всех своих защитников.