Духовность христианства так же непостижима, как очарование золотой осени.

Умирает естество природы, холодеет воздух. Видишь это, знаешь, что это приближение к смерти, ощущаешь грусть, но почему‑то не останавливаешься на ней, а через нее, через эти голубые чистейшие просторы над золотой листвой устремляешься к предчувствию новой и небывалой жизни, где‑то нас ожидающей.

И духовность есть умирание земного естества человека и переступание им его пределов — для жизни уже сейчас под новым небом и на новой земле.

Это тайна. Ее можно принять, но объяснить невозможно. На Втором Ватиканском Соборе папа Павел VI привел определение словатайна, сделанное какой‑то простой, совсем не богословской душой:

«Тайна — это то, что можно проглотить, но нельзя ухватить».

Непостижимы и приход, и уход духовности. «Дух дышит, где хочет»{468}, — сказал Христос Никодиму.

* * *

Злу промыслительно попущено быть в Церкви, в ограде ее, чтобы верные могли в любви совершать свое распятие. А распятием созидается Церковь. Ибо видеть зло в Церкви нестерпимо, даже и зная, что оно не входит во внутренность Храма, и только созидая в себе любовь, только в крестной жертвенности за Церковь можно стоять в Церкви. Практически это означает, что если тебе не дано от любви власти обличать, то покрывай согрешающих в Церкви людей любовью, как бы не замечай грехи их, вознося о них вопль к Богу. И помни всегда слова апостолов: «Не я ли, Господи?»{469}

* * *

Соль христианства в том, чтобы не считать ничего, что человек имеет в себе хорошего,своим.Этотолько Божье,хотя для того, чтобы оно было во мне, я должен бороться. Без этого человек еще не христианин, так как это и есть крест, а без креста нет христианства. «Всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником. Соль — добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить ее?., вон выбрасывают ее. Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лк. 14, 33–35).

И христианство, отказывающееся от креста самоотвержения, самораспятия, есть соль, потерявшая силу.

* * *

На вопрос — как жить по–христиански? — самый точный ответ дан Самим Христом: «Кто хочет идти за Мною,отвергнись себя,и следуй за Мною, взяв крест»{470}.

Тут первое — «отвергнись себя», откажись от себя, от своего, от своей «самости», и этототказсовершай постоянно, неизменно, при всех делах своих и мыслях и начинаниях. Буквально все дела, мысли и чувства христианина должны совершаться при незримом соучастии внутреннего самоотвержения — для последования Христу.

И наоборот: если человек не отвергается себя, то какие бы по внешности хорошие дела, мысли и чувства он ни имел, — все они будут «медь звенящая»{471}и пустота. И это потому, что «отвержение себя» есть начало любви, а «без любви Богу угодить невозможно»{472}и невозможно без нее следовать за Христом.

* * *

Тепло и радость благодати — это призывы ее к продолжению пути и утешения ее на нем. Поэтому‑то и нельзя домогаться и искать этого вида ощущения благодати, хотянужно воздыхатьо нем. Нельзя — потому что путь нам известен, и мы должны идти по нему, не дожидаясь призыва. И утешения нельзя требовать неключимому рабу, знающему при этом, что по милости Божией оно непременно придет, когда он начнет или продолжит работу Господню. Устремление христианина не к утешению, а к любви Божией, к исполнению заповедей, и он знает, что при исполнении заповедей непреложно пришествие Утешителя. «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя» (Ин. 14, 15–16).

* * *

Брак и семья могут существовать только в том случае, если есть правильное понятие любви. Для современников любовь есть наслаждение. Для христианина любовь есть Голгофа, что означает многое, но прежде всего: забвение себя, терпение, смирение, устремленность к Богу и желание устремить к Нему того, кого любят. На этой основе только и можно создать семью. А иначе — кратковременные встречи.

* * *

«Догматическое развитие» есть синоним «дальнейшего развития религиозного творчества».

Под этими терминами можно иметь в виду или «количественное» приумножение догматов, или постепенное постижение заключенной в них тайны.

Догматнетождествен с Откровением. «Открывается» всегда больше, а поэтому и в существующих догматах мы можем еще глубже приникнуть к их тайне. Нам могут открываться и новые тайны. Но они «новые» для нас, а не для тех, кто пережил Пятидесятницу. Все догматическое развитие Церкви есть раскрытие того, что Церковь тогда получила. Поэтому чем глубже наше догматическое развитие, тем больше мы возвращаемся к Пятидесятнице. Отсюда намечаются и некоторые критерии истинности «догматического развития». Сопутствует ли им «простота во Христе» и все прочие атрибуты первохристианства, как времени Пятидесятницы?

Отрицание творческого постижения Откровения есть агностицизм. Отрицание благодати познания.

[Церковь — это божественное сердце мира.]{473}

Дело искупления — вот тема будущего догматического творчества{474}.