I. В XI веке, в царствование христолюбивого императора Алексея Комнена, была великая распря в Константинополе между словеснейшими любомудрецами, пишет святитель Димитрий Ростовский в своих Четьи Минеях, в сказании о соборе трех святителей, память коих совершается ныне. Одни превозносили св. Василия Великого, как учителя высокоглаголивого, твердого нравом и строгого к согрешающим. Другие же ставили выше его св. Иоанна Златоуста, при своем необыкновенном красноречии отличавшегося мягкосердием к согрешавшим. А третьи, наконец, выше их обоих считали Григория Богослова, красноречивейшего в слове и глубоко понимавшего догматы веры. В самом деле, трудно было решить, кого из этих трех великих святителей считать выше другого: каждый из них в своем роде был велик. Споры между совопросниками о величии трех святителей были жаркие и довели, наконец, многих из них до разделения: одни назывались василианами, другие – григорианами, а третьи – иоаннитами, и видели друг в друге злейших врагов. Оскорбительна была для памяти святителей распря между верующими из-за этих же самых святителей; тяжела была и их святым душам такая рознь между верующими. И вот, они являются славившемуся в то время благочестием и учительностью епископу евхаитскому Иоанну, сначала каждый врознь, а потом и все вместе, являются не во сне, а наяву, и заявляют единодушно: «Мы – едино у Господа Бога нашего; в каждом из нас и не было и нет ничего такого, из-за чего стоило бы враждовать другим; нет между нами ни первого, ни второго; если называть одного кого-нибудь из нас, то за ним следуют и два другие. И потому мы просим тебя, повели враждующим из-за нас прекратить спор и не разделяться; ибо, как во время земной нашей жизни мы заботились об единомыслии между верующими, так и теперь у нас единственная забота, чтобы был мир и единомыслие между всеми христианами в поднебесной; для этого соедини ты в один день и память о нас, передавши верующим, что все мы – едино у Бога». Сказавши это, святые три святителя в божественном сиянии поднялись к небесам, называя по имени друг друга. Святитель Иоанн Евхаитский сейчас поспешил известить цареградцев о бывшем ему видении, примирил споривших и установил праздник в честь трех святителей 30 января. И мудро это сделал святитель Иоанн, прибавляет св. Димитрий Ростовский, так как в январе месяце бывает память трех святителей врозь: св. Василия Великого 1-го января, св. Григория Богослова – 25 января, и св. Иоанна Златоустого, – перенесение мощей его – 27 января; то и приличнее всего было в конце этого же месяца установить общую память в честь трех святителей, или собор их. В этот день, 30 января, и прославляем мы светоносную троицу святителей, трех высочайших угодников Пресвятой Троицы. Василия называемвеликим и священноявленным, церковным светилом и огненным столпом, верных освещающим и врагов попаляющим;Григория называембожественным и благоглаголивым умом небесным, огнем высокоречия, архиереем превеличайшим;Иоанна называемзлатословом всезлатным, Христовыми устами, рекою духовных дарованийи пр. Все же вместе эти святители, как сказано выше, наши великие учители любви и единомыслия в вере.

II. Не излишен и для нас, братия, урок трех святителей с того света о единомыслии в вере. Какедин Господьвсех, так должна быть у всех в мире иедина вераХристова.Ащеже кто предложитино благовествование, анафема да будет(Гал. 1, 6. 9).

Так, братия, должно быть! Но то ли мы видим в действительности?Нет! Современное состояние христианского мира невольно заставляет недоумевать с апостолом:еда разделися Христос(1 Кор. 1, 13)?Еда превратися благовествование Христово(Гал. 1, 7)? До того велико разноверие и разномыслие в делах веры, господствующие теперь! Где же причина, где источник тому?

а)Разноверие и разномыслие в делах веры имеют своим источником то, что люди, мнящиеся быти премудри, не понимают или не хотят понять той простой истины, чтоБожия никто же весть, точию Дух Божий(1 Кор. 1, 11); воинствуя по плоти, утверждают веруне на силе Божией, а на мудрости человеческой(1, 5) и таким образом отклоняются от того внутреннего начала, которое единственно может охранять чистоту и непорочность веры и которое состоит, по слову апостола,в пленении всякаго разума в послушание Христово(2 Кор. 10, 5).

б)Все самопроизвольно мудрствующие в области веры вносили и вносят в эту область не созидание, а разрушение.

Человек не есть творец. По самому свойству своей природы он не может творить что-либо новое. Это верно как относительно предметов мира видимого, так и относительно истин высших – содержания веры. Истины эти превышают его естественные силы и многие из них вовсе не были бы ему известны, если бы не были открыты. Вступать поэтому в область сих предметов без руководства он не может безнаказанно; вступать сюда самонадеянно для него значит подвергаться такой же опасности, какой подвергается осмеливающийся смотреть прямо на солнце.

Действуя без руководства в этой области, человек непременно вносил и вносит в нее такие догадки и соображения, которые не только не уясняют, но часто и совсем затемняют или даже извращают тайны веры.

Сколько, в самом деле, было образцов так называемого самостоятельного умствования о предметах веры в древнем мире? Сколько было и есть их в новом? Но св. апостол все древние времена называетвременами неведения, потому что язычники искали Бога и не нашли Его, – не нашли, хотя Он и не далек от каждого из нас. Что же сказать о временах новых? Довольно указать на то разноверие, какое господствовало и господствует в христианском мире. Сколько одних только наименований, усвояемых христианским вероисповеданиям! Есть, например, у нас на Руси толки федосеевцев, филипповцев и т. д., есть значит понятия о предметах веры, составленные Феодосием, Филиппом и т. д. Подобно нашей федосеевщине, лютеранство напоминает о Лютере, римское католичество – о многочисленности исповедников, объединяемых римским папой, англиканство – о народности исповедников. Но чрез все эти и подобные им наименования вероучений видится не духовная мудрость, аплотская, мудрость века сего(1 Кор. 2, 6). Истинная вера не называется, да и не может называться именами даже таких проповедников, каковы былиПавел и Петр апостолы(1 Кор. 3, 4–22). И это потому, что для веры никто не может положитьиного основания, кроме положенного,еже есть Иисус Христос. Он есть единый Начальник и Совершитель веры и днесь, тойже и во веки (Евр. 12, 2, 13, 8), и вера потому пребывала и пребываетединаи неизменна.

в)Но где же пребывает эта единая, где блюдется эта чистая и непорочная вера Христова?В Церкви православной! Она одна во всем христианском мире хранит правую веру, которую содержат, по выражению апостольскому, «сограждане святых и приснии Богу, быв утверждены на основании апостолов и пророков, имея краеугольным камнем Самого Иисуса Христа». Что созидалось и созидается на этом основании, то было принимаемо и приемлется Церковью, а что строилось или нововводилось помимо этого основания, то ею было отвергаемо и отвергается. В православной Церкви не было и нет отклонения от истинной веры – излишеств, наростов и усечений – этих наглядных, живых последствий суетного человеческого мудрования. О том свидетельствует беспристрастный суд истории. О том и сама она вслух всего мира возвещает всем:сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенную утверди.И блюдет сию веру Христову православная Церковь, блюдет в чистоте и неповрежденности, и будет блюсти твердо и неизменно, ибо она верна тому охранительному, указанному апостолом, началу, которое состоит впленении всякаго разума в послушание Христово.

Вера сообщена человечеству Богом, сообщена во всей полноте и законченном совершенстве. Развитие ее довершилось с воплощением Сына Божия и проповедью апостолов, а более и далее идти она не может. Возможно только развитие человеческого ума для усвоения ее вечных истин и приложения их к жизни. Человек и к Богодарованной вере имеет такое же отношение, какое имеет и к Богосозданному видимому миру. Но в видимом мире все существует, подчиняясь законам, однажды навсегда положенным Творцом. Люди не нашли и не найдут в мире ничего нового; они только разгадывают тайны природы, – мало-помалу познавая существующее; только расширяют область своего ведения, но ничего ни прибавляют, ни убавляют, ни даже что-либо изменяют в существующем. (См. Московские Церковные Ведомости 1884 г., № 10).

III. Блаженный народ русский, ибоему вверены словеса Божия(Рим. 3, 2) Нового Завета, чистая вера православная, непоколебимый оплот его общественного благоустройства, залог человеческого спасения; но даровано нам православие не ради правд наших: сознание сего да охраняет нас от самомнения и превозношения и да научаетходити достойносвоегозвания со всяким смиренномудрием, и кротостью, и долготерпением(Еф. 4, 1–2). Да возбуждает оно в нас желание и решимость больше и больше одушевляться духом православия и полагать его всегда в основу своей жизнедеятельности:да тихое и безмолвное житие поживем(1 Тим. 2, 2)и достигнем в меру возраста исполнения Христова(Еф. 4, 13). (Составлено по указанным источникам).