СЛОВО ПЯТОЕ. О ВРЕМЕНАХ ТРОЯНСКИХ
Во времена Давидовы * царил над Илионом, сиречь над землей Фригийской, Приам, сын Лаомедонтов. В царствование же его и сам Илион, и Дардан, и Троя, и вся земля Фригийская разорена была от ахейцев, меж коими ведомы Агамемнон и Менелай с Неоптолемом Пирром и прочие, пришедшие походом на Илион вины ради Париса, именуемого также и Александром, который похитил Елену, распалясь на нее страстию.
Была же Елена та хороша станом, прибрана, с отменною грудью, бела как снег, хороша бровями, хороша носом, хороша–всем лица устроением, кудревласа, светлоруса, большеока *, благоуветлива — страшное для жен зрелище; лет же было ей двадцать шесть.
Началу же бед, погубивших Трою, и всю землю фригийскую, и царство земли той, причина сыскалась таковая.
Когда родился Парис от Гекабы, Приам, отец его, пошед в прорицалище Фебово, вопросил о родившемся у него сыне; и дано было ему вещание: — Родилось у тебя чадо, Парис злопаридственный; и сей, тридцати годов достигнув, разорит царство Фригийское.
Услышав сие, Приам тотчас изменил имя дитяти, нарекши его Александром, и отослал его в селение, именуемое Амандр, предав земледельцу некоему на воскормление, покуда не исполнится ему тридцати лет, о коих говорило вещание. И оставил оного Александра, иначе Париса, отец его Приам в селении; возведши же стену вокруг селения того, нарек он место Парием *, градом великим.
Парис же пребывал в месте том, возрастая и прилежа к чтению, так что стал речист и в науках искушён.
и слово похвальное сочинил Афродите, мудрствуя, что–де ни Паллада, ни Гера ее превзойти не могут; Афродита же, сказывал он, вожделение есть, и от вожделения–де все порождается. Сего ради баснословствуют, будто судить призван был Парис меж Палладою, Герою и Аф-· родитою и присудил Афродите яблоко, сиречь победу. Витийствовал же он так, что–де вожделение, которое есть Афродита, все порождает ·: и чад, и премудрость, и воздержанность, и художества, и все прочее, как в человеках разумных, так и в скотах бессловесных; и нет будто ничего ни превыше вожделения, ни отменнее его. Оным же Парисом сочинен был и гимн к Афродите, надписанный «Пояс».
Когда же минул ему год тридцать второй, Приам, разочтя, что сроку тридцатилетнему, вещанием оным о Парисе предреченному, конец пришел, послал за Александром тем, Парисом тож, и повелел привести его из деревни со всякою честию; ибо любил его Приам.
И вышел Приам во сретение сына своего; и сам он, и синклитики его с ним, и все братья его, и все люди градские. И так вступил в Трою Парис оный, на тридцать третьем году жизни своей, в месяце ксанфике, сиречь апреле.
И нашел Приам, что всем Парис хорош — и красою, и силою, и беседою; и повелел ему взять дары и плыть в Элладу, дабы пожрать там жертву Аполлону Дафнейскому, каковой, мыслил Приам, умилится над старостию его и пронесет беду; ведь минул уже срок, вещанием предреченный. И написал царь Приам для Париса грамоты ко всем царям и топархам * земли Эллинской, прося принять сына своего Париса, Александра тож, отходящего молебствия ради, сиречь Аполлону жертву пожрать; и отпустил Париса оного, послав с ним и дары царям тем. И отплыл тот в месяце десии, сиречь июне, в день осьмнадцатый, скончав дней пребывания своего
в Трое пятьдесят и семь, имея с собою дары царские во множестве, а сопровождаемый сотнею мужей фригийских, юношей бодрых.
И прибыл он во град эллинский, именуемый Спарта, управляемый же царем, или топархом, Менелаем, сыном Плисфеновым. А был Менелай тот воспитан при дворе Атрея, царя аргивян, купно с Агамемноном, сыном царевым; сего ради называли обоих Атридами.
Собирался же Менелай немедля плыть со сродниками своими на Крит, жертвы пожрать желая Зевсу и Европе в Гортине, городе критском, когда прибыл к нему во град Спарту Парис. А был у Менелая обычай такой: на каждый год в те же дни вершить обряды положенные и жертвоприношения, память чествуя Европы, прародительницы своей. Но принял он Александра, Париса тож, и грамоту Приама, царя Фригийского и Асийского, и царские дары взял; самого же Париса Александра обнял, и оказал ему благоволение, как собственному своему сыну, и всякую честь воздал, и определил ему проживать и кормиться в собственных своих палатах, и дозволил оставаться во граде том, сколько тот пожелает, попросив продлить пребывание свое, пока не отдохнет Парис от тягот пути, и лишь потом идти в святилище Аполлоново, дабы исполнить повеление о жертве. После же, устроив его и даровав слуг многих и в собственные свои палаты приняв, поспешно отплыл Менелай на Крит.
Итак, пока пребывал Менелай на Крите, жертвы принося Зевсу Астерийскому и Европе во граде Гортине, случилось Елене сойти в сад возле палат своих, прогуливаться купно с Ефрою, сродницею Менелаевою через Пелопа, и Клитемнестрою из рода Европина. Парис же, украдкою в сад заглянув и цвет красоты Елениной приметив, уязвлен был любовию к ней; действуя через Ефру, сродницу Менелаеву из рода Пелопова, и Клитемнестру из рода Европы, совратил он Елену, похитил ее и бежал
на кораблях троянских, с ним бывших, захватив с собою денег триста литр, и драгоценностей много весьма, и серебра, — купно с Ефрою из рода Пелопова и Клитемнестрою из рода Европы, и еще с пятью рабынями, постельничими Елены. И направился он к Сидону *, а оттуда к Протею *, царю Египетскому, и думать позабыв о посещении святилища Аполлонова и о принесении жертвы в земле Эллинской.
Когда же проведали воины, дворец Менелаев стерегшие, о бегстве Еленином, устрашились они и отрядили немедля воинов трех из Спарты, града эллинского, в Гортину, град критский, к царю Менелаю с вестью о том, что похитил Елену Парис, а с нею прихватил и Ефру, сродницу цареву, и Клитемнестру. И был Менелай, услышав сие, как в уме поврежден, и много гневался на Ефру, ибо возлагал прежде на целомудрие ее надежду особливую. Немедля вернулся он морем в Элладу, во град Спарту, и всюду разослал людей на поиски Елены. и Париса, и сущих с ними. Но не нашли их.
По прошествии же времени прибыл из Египта в Трою Парис, везя с собою Елену, и деньги, и все богатство ее. Когда же увидели Приам и Гекаба–Елену подле Париса, изумились они красоте ее и вопросили ее, кто она и кто предки ее. Елена же ответила: — Сродница я Александру, Парису тож; и ближе мне Приам и Гекаба, нежели Плисфенов сын Менелай. Ибо от Даная и Агенора, сидонян, и от предков Приамовых веду я род мой. От Плесионы, дочери Данаевой, родились Атлант и Электра, от Электры царь Дардан, а уж от него пошел Трои и цари Илионские, в череде коих через Финика, сына Агенорова, порожден был Дина, отец Гекабин; меж тем из рода Дины того и Леда происходит.
Сказав сие, молила Елена Приама и Гекабу клятву дать, что не выдадут ее, и уверила, будто не взяла ничего от богатств Менелаевых, но все ее достояние есть. Тогда
Гекаба, обняв, лобызала ее и от того часа возлюбила ее
перед всеми.
Проведав же, что Елена в Трое с Парисом обретается, послов отправили Агамемнон и Менелай с требованием выдать Елену. Досаждала ведь и сестра ее Клитемнестра мужу своему Агамемнону, царю Аргивскому, ища возвратить Елену, сестру свою; и написала она, и вручила Менелаю послание к Елене, долженствовавшее убедить ее.
И пришел Менелай к Приаму, требуя Елену, супругу свою, прежде, нежели начать войну; но не склонились Приамиды выдать ее. И тогда стали собираться походом на Илион Атриды и звали с собою царей союзных, или топархов. И упрашивали они Пелея и Фетиду, жену его, и Хирона, отца ее, царя–любомудра, отпустить с ними Ахилла, сына Фетиды и Пелея оного, Хиронова внука. И послал Хирон за Ахиллом; а тот обретался у царя Ликомеда, тестя своего, отца Деидамии. И пошел с Атридами Ахилл тот, ведя с собою войско свое из мирмидонян, именовавшихся тогда так, ныне же болгарами именуемые; было же их три тысячи, и с ними Патрокл стратопедарх и Нестор, кои упрошены были Хироном, Пелеем и Фетидою, да с Ахиллом пребудут неотлучно.
