О, если бы душа была полна любовью,

Как Бог мой на кресте – я умер бы любя.

Но ближних не люблю, как не люблю себя,

И все-таки порой исходит сердце кровью.

О, мой Отец, о, мой Господь,

Жалею всех живых в их слабости и силе,

В блаженстве и скорбях, в рожденьи

и в могиле,

Жалею всякую страдающую плоть.

И кажется порой – у всех одна душа,

Она зовет Тебя, зовет и умирает,

И бредит в шелесте ночного камыша,

В глазах больных детей, в огнях зарниц

сияет.

Душа моя и Ты – с Тобою мы одни.

И смертною тоской и ужасом объятый,

Как некогда с креста Твой Первенец

распятый,

Мир вопиет: Лама́! Лама́! Савахфани́.

Душа моя и Ты – с Тобой одни мы оба,

Всегда лицом к лицу, о, мой последний

Враг,

К Тебе мой каждый вздох, к Тебе мой

каждый шаг

В мгновенном блеске дня и в вечной

тайне гроба,

И в буйном ропоте Тебя за жизнь кляня,

Я всё же знаю: Ты и я – одно и то же,

И вопию к Тебе, как Сын Твой: Боже, Боже,

За что оставил Ты меня?