Какъ у ногъ Старца Макарiя былъ И. В. Киреевскш, а у Старца Амвроая К. Н. Леонтьевъ, такъ у Старца Варсонофiя былъ Сергей Александровичъ Нилусъ, мужъ большого ума, многосторонней одаренности, и пламенно любягцаго веруюгцаго православнаго сердца. Ему Господь судилъ больше всехъ потрудиться въ деле увековечешя проаявшей святости въ безсмертной Оптине. Съ благословешя старцевъ, Сергей Александровичъ съ супругой поселился возле Оптиньг въ доме, где ранее жилъ Леонтьевъ, и занялся изследовашемъ неизданныхъ агюграфическихъ матерiаловъ въ монастырской библютекЬ. Результатомъ его трудовъ появились дивньгя книги, свидетельствую идя о духовной могци подвижниковъ на Св. Руси. А имено «Сила Божiя и немощь человеческая», «Святыня подъ спудомъ», «Жатва жизни, пщеница и плевелы» и его оптинскш дневникъ «На Берегу Божьей Реки», въ двухъ частяхъ (во второй дана его бюграфiя). Въ этомъ дневнике имя Старца Варсонофiя встречается не редко. Онъ былъ старцемъ четы Нилусовъ, ихъ духовникомъ и они постоянно приходили къ нему на бл агосл овеше.

Иногда старецъ поручалъ имъ отвечать на те письма, ответь на которьгя былъ простъ и несложенъ. Такимъ образомъ общеше между ними не прекращалось.

Въ бытность Нилуса въ Оптине пребывалъ тамъ и вышеупомянутый о. Иннокенгш, несшш свое послушаше и въ монастырской канцелярш.

Делясь съ нами своими оптинскими воспоминашями, онъ упоминалъ и о С. А. Нилусе. «Часто приходилось мне», писалъ о. Иннокенгш, «помогать Нилусу упаковывать книги его сочинешя и изъ домика, где они жили съ женой, носить эти книги въ иконно–книжную лавочку. Почти каждый день приходилъ Нилусъ къ намъ въ канцелярiю, беседовалъ, работалъ съ нами. Помню случай, кажется въ 1909 г., во время такой беседы канцелярскш послушникъ о. Павелъ Крутиковъ сказалъ ему: «Сергей Александровичъ, вы наводите на насъ такую жуть: ведь сейчасъ въ Росаи ничего не ощущается, быть можетъ это и будетъ, но теперь нетъ основашя такъ безпокоиться». С.

А. сказалъ: «Эхъ, отцы, отцы! Эти стены скрываютъ отъ васъ ту ужасную обстановку, среди которой мы живемъ; и слава Богу, что вы всего не знаете, но я не пророкъ, а скажу вамъ, что вы сами на себе испытаете все то, что я вамъ говорю». И действительно, не много намъ пришлось мирно пожить въ монастырской ограде».

Въ Оптиной Нилусъ жилъ въ самые ярюе годы старчествовашя о. Варсонофiя. Ниже приводятся несколько записей этого времени, которыя освещаютъ некоторыя стороны духоносности этого старца:

1. Языкъ именъ и цыфръ.

Какъ то разъ о. Варсонофш спросилъ меня:

— «Знаете ли вы, что значитъ «калуга»?

Я подумалъ на городъ Калугу и, не понявъ хорошо вопроса, ответилъ незнашемъ.

— «Калуга», сказалъ Батюшка, «значитъ огражденное место. Таковъ и нашъ городъ Калуга. А чемъ онъ огражденъ, какъ вы думаете?»

— «Скажите, Батюшка!»

— Святыней нашего края — монастырями, где почиваютъ святыя мощи Калужскихъ чудотворцевъ: преп. Тихона Калужскаго, праведнаго Лавренпя и преп. Пафнупя, игумена Боровскаго, нашей святой обителью съ ея почившими старцами: Львомъ, Макарiемъ, Амвроаемъ и прочими сокровенными Оптинскими угодниками Божшми.

«Все это — калуга, и счастливы вы, что Господь привелъ васъ пожить въ такомъ огражденномъ месте. И знайте, что очень часто назваше местности, въ которой вы живете, фамилiя лица, съ которымъ вы встречаетесь, — словомъ, назваше или имя въ самихъ себе носятъ нЬкш таинственный смыслъ, уяснеше котораго часто бываетъ не безполезно. Смотрите, въ Ветхомъ Завете почти всякое имя чтонибудь да означаетъ: Ева — жизнь, ибо она стала матерью всехъ живущихъ; Самъ Богъ повелеваетъ Авраму называться Авраамомъ, «ибо» — говоритъ, — «Я сделаю тебя отцомъ множества народовъ», а Сару — Саррой, не «госпожею моею», а «госпожею множества»…

«Итакъ, по всей Библш — назваше и имя всегда имеютъ сокровенный и важный смыслъ. Самъ Господь преднарекъ Себе имя человеческое — Еммануилъ, что значитъ «съ нами Богъ» и iисусъ, «ибо Онъ спасетъ людей Своихъ отъ греховъ ихъ». Видите какъ это значительно и важно».

— «Вижу, Батюшка».

— «Но, кроме этого, такъ сказать, языка именъ и названш, существуете еще и языкъ цыфръ, тоже сокровенный, значительный и важный, но только не всякому дано расшифровать его тайну. На что была великая тайна воплощешя Бога Слова, а и она была заключена въ таинственномъ счислеши родовъ потомства Авраама: «отъ Авраама до Давида», говорите св. ев. Матвей, — «четырнадцать родввъ; и вте переселешя въ Вавилвнъ четырнадцать рвдввъ; и вте переселешя въ Вавилвнъ дв Христа четырнадцать рвдввъ». Замечаете цыфру 14? Она пввтвряется трижды».

— «Замечаю».

— «Она свставлена изъ удввеннвй цыфры 7, а 7 есть числе въ Библш священнее и взначаете свбвю векъ наствягцш, а веку будущему усввена цыфра 8, квтврвю векъ этвте и вбвзначается. Видите, чтв цыфры имеюте свей языкъ?»

— «Вижу, Батюшка».

«Ну и хероше делаете, что видите: быть мвжегь этв вамъ квгда–нибудь и пригвдится».

2.Встргьча въ трамваю.

«Сей пшеницу, отче Тимвне!» — сказалъ неквгда преп. Серафимъ сввему свбеседнику.

Гвдвввй праздникъ Оптинвй пыстыни. Хвдили пвздравлять старцевъ съ праздниквмъ. О. Варсвнвфш сввбщилъ жене следующее:

«Прихвдитъ сегвдня кв мне мвлвденькая мвнашенка и гввврите: —

«Узнаете меня, Батюшка?»

— «Где» — гввврю, — «матушка, всехъ упвмнить? Нете не узнаю».

— «Вы меня», — гвввритъ, — «видели въ 1905 г. въ Мвскве на трамвае. Я твгда еще была легквмысленнвй девицей, и вы вбратились кв мне съ ввпрвсвмъ: чтв я читаю? А я въ этв время держала въ рукахъ книгу и читала. Я втветила: Гврькагв… — Вы твгда схватились за гвлвву, твчнв я уже нивесть чтв натвврила. На меня вашъ жесть првизвелъ сильнее впечатлеше, и я спрвсила: чтв–жь мне читать? — И твгда вы мне пвсвветввали читать священника Хитрвва, а я и егв и егв мать знала, не в томъ, чтв онъ что–либв писалъ и не подвзревала. Квгда вы мне дали этвтъ свветъ, я вамъ ввзразила такими слввами: «вы еще чегв двбрагв, скажете мне, чтвбьг я и въ мвнастырь шла». — «Да», — втветили вы мне, — «идите въ мвнастырь!» — Я на эти слева твлькв улыбнулась, — дв чегв вни мне пвказались ни съ чемъ несввбразньгми. Я спрвсила ктв вы и какъ ваше имя? Вы втветили: «мве имя всталвсь въ мвнастьгрсквй вграде». — Пвмните ли вы теперь эту встречу?»

— «Теперь», говорю, — «припоминаю. Какъ же», — спрашиваю, — «ты въ монастырьто попала?»

— «Очень просто. Когда мы съ вами простились, я почувствовала, что эта встреча не спроста, глубоко надъ ея смысломъ задумалась. Потомъ я купила все книги священника Хитрова, стала читать и друпя книги, а затемъ дала большой вкладъ въ X… въ монастырь и теперь я тамъ рясофорной послушницей».

— «Какъ же», спрашиваю, — «ты меня нашла?»

— «И это было просто. Я про встречу съ вами все разсказала своему монастырскому священнику, описала вашу наружность, а онъ мне сказалъ: «это должно быть оптинскш старецъ Варсонофш». Вотъ я прiехала сюда узнать — вы ли это были, или другой кто? Оказывается вы! Вотъ радость–то!» И припомнились мне тутъ слова преподобнаго Серафима, сказанныя имъ iеромонаху Надеевской пустыни — Тимону:

— «Сей, отче Тимоне, пшеницу слова Божiя, сей и на камени и на"пёсце, и при дорозе и на тучной земле, все гденибудь и прозябнетъ семя–то во славу Божпо». Вотъ и прозябаетъ.

3. Смерть Оптинскаго Благочиппаго о. Илюдора.

Сегодня виделся съ однимъ изъ близкихъ къ покойному о. Илюдору монаховъ и отъ него узналъ, что умершш благочинный за несколько дней до своей смерти былъ предваренъ о ней знаменательными сновидЬшями, которыя подъ свежимъ впечатлешемъ и записываю.

О. Иллюдоръ скончался въ день Рождества Христова, пришедшшся въ истекшемъ году на четвергъ. Въ воскресенье, за четыре, стало быть, дня до смерти, о. Илюдоръ, после трапезы, прилегъ отдохнуть на диване въ своей келье … Было это около полудня … Не успелъ онъ еще, какъ следуетъ, заснуть, какъ видитъ въ тонкомъ сне, что дверь его кельи открывается и въ нее входятъ — скитскш монахъ Патрикш и съ нимъ iеродiаконъ Георгш (Патрикш, Георгш, одинъ изъ главныхъ бунтовщиковъ противъ архимандрита Ксенофонта. Оба монаха — и Патрикш, и Георгш — ничего общаго съ Оптинскимъ духомъ не имеють, люди немирные, хитрые и плотсие. Объ этомъ см. ниже).

У монаха Патриия въ рукахъ былъ длинный ножъ.

— «Давай намъ деньги» — крикнулъ Патрикш.

— «Что ты шутишь?» — испуганно спросилъ его о. Илюдоръ: «каия у меня деньги?»

— «А, когда такъ», закричалъ на него Патрикш — «такъ вотъ тебе!», и вонзилъ ему по рукоятку ножъ въ самое сердце.

Видѣше это было такъ живо, что о. Илюдоръ вскочилъ со своего ложа и, уклоняясь отъ ножа, сильно ударился затылкомъ о спинку дивана. Отъ боли онъ тотъ–часъ проснулся и кинулся смотреть, кто входилъ къ нему въ келью. Но ни въ келье, ни за дверями кельи, никого не было.

Это одно в идете.

За день до смерти, въ такомъ же полусне, о. Илюдоръ увидалъ скончавшагося летомъ 1908го года iеромонаха Савву, бывшаго однимъ изъ трехъ духовниковъ Оптиной Пустыни. О. Савва явился ему благодушный и радостный.

— «А что, брать», — спросилъ его о. Илюдоръ: — «страшно тебе, небось, было, когда душа разлучилась съ теломъ?»

«Да», ответилъ о. Савва: «было боязно; ну, а теперь совсемъ хорошо! Вследъ за о. Саввой, въ томъ же видеши, явился сперва почившш Оптинскш архимандритъ Исаакш, а за о. Исаактемъ — его преемнику тоже умершш архимандритъ Досиеей. О. Исаакш подошелъ къ о. Илюдору и далъ ему въ руку серебряный рубль, а о. Досиеей два.

«Не спроста мне это было», — говорилъ накануне своей смерти о. Илюдоръ, разсказывая свои сны одному монаху: «я, брать, должно быть скоро умру». Въ день смерти о. Илюдоръ былъ посланъ за послушаше служить въ одно село литурпю; накануне у своего духовника, какъ служагцш, исповедывался, а за литурпей совершилъ Таинство и причастился.

Вернувшись въ тотъ же день домой, о. Илюдоръ, по случаю великаго праздника, былъ на такъ называемомъ «обгцемъ чае» у настоятеля, со всеми былъ крайне приветливъ, более даже, какъ замечено обыкновенно, и оттуда со всеми iеромонахами пошелъ въ Скитъ къ Старцамъ славить Христа. Въ это время мы съ женой выходили отъ старцевъ и у самыхъ скитскихъ воротъ встретили и его, и все Оптинское iеромонашеское воинство. О. Илюдоръ шелъ несколько позади и мне показался въ лице черезчуръ краснымъ.

— «Вотъ жарко что–то!» — сказалъ онъ при встрече и при этомъ засмеялся. На дворе стояли рождественскте морозы.

Это была последняя моя съ нимъ встреча въ этомъ мiре.

Говорилъ мне после старецъ о. Варсонофш:

— «У меня съ о. Илюдоромъ никогда не было близкихъ отношешй, и все наше съ нимъ обгцеше, обычно, ограничивалось сухой офищальностью и то только по делу. Въ день же его смерти, после благословешя, я, — не знаю почему, — обратился, вдругъ, къ нему съ такимъ вопросомъ: — «А что, брать, приготовилъ ли ты себе что на путь?» Вопросъ былъ такъ неожиданъ и для меня и для него, что о. Илюдоръ даже смутился и не зналъ что ответить. Я же захватилъ съ подноса леденцовъ — праздничное монашеское утешете — и сунулъ ему въ руку со словами: — «Это тебе на дорогу!»

И подумайте, — какая ему вышла дорога!

Старецъ разсказывалъ мне это, какъ бы удивляясь, что сбылось по его слову. Но я не удивился: живя такъ близко отъ Оптинской святыни, я многому пересталъ дивиться…

4. Реставрацш чудотворной Иконы Тихвинской Божiей Матери.

Сегодня прочелъ въ «Колоколе», что престарелый архчеппскоп ь одной изъ древнейшихъ русскихъ епархш 'Архiепископъ Новгородскш и Старорусскш Гурш Сычевъ, поручикъ, калужскаго пехотнаго полка', запутавшись ногами въ ковре своего кабинета, упалъ и такъ разбилъ себе голову и лице, что все праздники не могъ служить, да и теперь еще лежитъ съ повязкой на лице и никого не принимаетъ.

Въ конце октября, или въ начале ноября прошлаго года былъ изъ епархш этого архiепископа на богомольи въ Оптиной одинъ офицеръ, заходилъ онъ ко мне и разсказалъ следующее:

— «Незадолго передъ отъездомъ моимъ въ Оптину, я былъ на празднике въ одной обители, ближайшей къ губернскому городу, где стоить мой полкъ и былъ настоятелемъ ея приглашенъ къ трапезе. Обитель эта богатая, приглашенныхъ къ трапезе было много, и возглавлялъ ее нашъ местный викарный епископъ; онъ же и совершалъ въ тотъ день литургпо. Въ числе почетныхъ посетителей былъ и нЬкш штатскш «генералъ» изъсунодскойканцелярш. Между нимъ и нашимъ викарнымъ зашла речь о томъ, что получено благословеше, откуда следуетъ, по представленш архтеппскопа, на реставращю лика одной чудотворной иконы Божiей Матери, находившейся въ монастыре нашей епархш. Иконе этой веруетъ и поклоняется вся православная Росая, и она, по предашю, писана при жизни на земле самой Царицы Небесной св. Апостоломъ и Евангелистомъ Лукой. Нашло, видите ли, монастырское начальство, что ликъ иконы сталъ такъ теменъ, что и разобрать на немъ ничего невозможно. Тутъ явились откуда–то реставраторы со своими услугами, съ какимъ то новымъ способомъ реставрацш, и старенькаго нашего епархiальнаго владыку уговорили дать благословеше на возобновлеше апостольскаго письма новыми вапами (по славянски красками).

— «Какъ же это?» — перебилъ я: «неужели открыто, на глазахъ верую щихъ? »

— «Нетъ», ответилъ мне офицеръ: «реставращю предположено было совершать по ночамъ, частями: выколупывать небольшими участками старыя краски и на ихъ место, какъ мозаику вставлять новыя подъ цветь старыхъ, но такъ, что бы возстанавливался постепенно древнш рисунокъ».

— «Да, ведь, это кощунство», — воскликнулъ я: «кощунство, не меньшее, чемъ совершилъ воинъ царя–иконоборца, ударившш кошемъ въ пречистый ликъ Иверской Божiей Матери»!

— «Такъ на это дело, какъ выяснилось, смотрелъ и викарный епископъ, но не такого о немъ мнешя былъ его собеседникъ — «генералъ» изъ сунодальныхь приказныхъ. А между темъ, слухъ объ этой кощунственной реставращи уже теперь кое–где ходитъ по народу, смущая совесть последняго остатка верныхъ… Не вступитесь ли вы, Сергей Александровичъ, за обреченную на поругаше святыню?»

Я горько улыбнулся: кто меня послушаетъ!? ..

Темъ не менее, по отъезде этого офицера, я собрался съ духомъ и написалъ письмо тоже одному изъсунодскихъ«генераловъ», а именно Скворцову, съ которымъ мне некогда пришлось встретиться въ Орле, во дни провозглашешя Стаховичемъ на миссюнерскомъ съезде пресловутой масонской «свободы совести». Вследъ за этимъ письмомъ, составленномъ въ довольно энергичныхъ выражешяхъ, я написалъ большое письмо къ викарному епископу (Еп. Пермскш Андроникъ (впоследствш замученный) той епархш, где должна была совершиться «реставращя» св. иконы. Епископа этого я зналъ еще архимандритомъ,видёлъоть него къ себе знаки расположешя и думалъ, что письмо мое будетъ принято во внимаше и, во всякомъ случае, благожелательно. Тонъ письма былъ почтительный, а содержаше исполнено теплоты сердечной, поскольку она доступна моему малочувственному сердцу. Написалъ я епископу и, вдругъ, вспомнилъ, что, приступая къ делу такой важности и, живя въ Оптиной, я не подумалъ посоветываться со старцами. Обличилъ я себя въ этомъ недомыслш, пожалелъ о томъ, что письмо «генералу» уже послано, и съ письмомъ къ епископу, отправился къ своему духовнику и старцу о. Варсонофiю въ скитъ. Пошелъ я съ женой въ полной уверенности, что растрогаю сердце моего старца своею ревностью и уже, конечно, получу благословеше выступить на защиту чудотворной иконы. Батюшка–старецъ не задержалъ меня прiемомъ.

— «Миръ вамъ, С. А.! Что скажете?» — спросилъ меня Батюшка. Я разсказалъ вкратце зачемъ пришелъ и попросилъ разрешешя прочесть вслухъ мое письмо къ епископу. Батюшка выслушалъ внимательно и вдругъ задалъ мне такой вопросъ:

— «А вы получили на это письмо благословеше Царицы Небесной?»

Я смутился.

— «Простите», говорю, «Батюшка, я васъ не понимаю?»

— «Ну–да», повторилъ онъ: «уполномочила разве васъ Матерь Божтя выступать на защиту Ея святой иконы?»

— «Конечно нЬтъ», ответилъ я: «прямого Ея благословешя на это дело я не имею, но мне кажется, что долгъ каждаго ревностнаго христ!анина заключается въ томъ, чтобы на всякш часъ быть готовымъ выступать на защиту поругаемой святыни его веры».

— «Это такъ», сказалъ о. Варсонофш: «но не въ отношеши къ носителю верховной апостольской власти въ Церкви Божтей. Кто вы, чтобы возставать на епископа и указывать ему образъ действiя во вверенной его управлешю Самимъ Богомъ поместной Церкви? Разве вы не знаете всей полноты власти архiерейской?… Нетъ, С. А., бросьте вашу затею и весь судъ представьте Богу и Самой Царице Небесной — Они распорядятся, какъ Имъ Самимъ будетъ угодно. Исполните это святое послушаше, и Господь, целую гцш даже намерешя человеческая, если они направлены на благое, даруетъ вамъ сугубую награду и за послушаше, и за намереше: но только не идите войной на епископскш санъ, а то васъ накажетъ Сама Царица Небесная».

Что оставалось делать? Пришлось покориться.

— «А какъ же, батюшка», спросилъ я, «быть съ темъ письмомъ, которое я уже послалъ синодальному «генералу»?»

— «Ну, это уже ваше съ нимъ частное дело: «генералъ», да еще синодальный, — это въ Церкви Божтей не богоутвержденная власть, — это вамъ ровня, съ которой обращаться можете, какъ хотите, въ предЬлахъ, конечно, хр ист ¡а не ка го миролюбiя и доброжелательства».

— «Представьте судъ Богу!» — таковъ былъ советь старца. И судъ этотъ совершился: не прошло со дня этого совета и полныхъ двухъ месяцевъ, а ужъ архiепископъ получилъ вразумлеше и за ликъ Пречистой ответилъ собственнымъ ликомъ, лишившись счастья совершать въ велиюе Рождественские дни Божественную Литургпо.

Призамолкли что то и слухи о реставращи святой иконы Икона Пр. Богородицы Тихвинской была все–таки реставрирована, описаннымъ способомъ при архимандрите iоанникш. Результатъ реставращи оказался таковъ, что ничего отъ древней святой иконы не осталось и ее уже нельзя было выставлять для поклонешя. Самого архимандрита тутъ же вследъ разбила болезнь, и онъ не могъ уже служить. Его удалили на покой въ Валдайскш Иверскш монастырь, где его обокралъ келейникъ, тысячъ на 40, или 60 — стяжаше настоятельское, — и онъ умеръ съ горя 3–го iюня 1913 года. «А былъ раньше здоровъ, какъ быкъ», сказывалъ мне Валдайскш архимандрить, впоследствш епископъ iосифъ). Хотелъ, было, я разразиться обличительными громами по поводу кипячешя воды для великой апасмы, но после старческаго внушешя решилъ и надъ этимъ судъ представить Богу.

5. Антихристъ.

О видЬнш старцемъ Варсонофiемъ антихриста въ книге «На Берегу Божьей Реки» на стр. 9697 старецъ Нектарш говорить следующее: «… вотъ одно, по секрету, ужъ такъ и быть. Я вамъ скажу: въ прошломъ месяце, — точно не помню числа, — шелъ со мной отъ утрени о. игуменъ, да и говорить мне:

— «Я, о. Нектарш, страшный сонъ виделъ, такой страшный, что еще и теперь нахожусь подъ его впечатлешемъ… я его вамъ потомъ какъ–нибудь разскажу» — добавилъ, подумавъ, о. игуменъ и пошелъ въ свою келлiю. Затемъ, прошелъ шага два, повернулся ко мне и сказалъ:

— «Ко мне антихристъ приходилъ. Остальное разскажу после… »

— «Ну, и что же», перебилъ я о. Нектарiя, «что же онъ вамъ разсказалъ?»

— «Да, ничего!» — ответилъ о. Нектарш, «самъ онъ этого вопроса уже не поднималъ, а вопросить его я побоялся: такъ и остался по днесь этотъ вопросъ невыясненнымъ»…