Независимая русская поэзия после Бродского (70–80-е гг.)

5 лекций по новейшей русской поэзии: Аронзоне, Шварц, Айги, Кривулине. Рассказывает о них поэт того же круга Ольга Седакова, быть может, самый большой современный поэт.

В статье «Русская поэзия после Бродского» Ольга Седакова говорила об этом так:

«Я не летописец, а действующее лицо этой истории. Всякое действующее лицо видит происходящее со своей колокольни. Другие участники вряд ли согласятся с той картиной, которую я вам предложу. Моя колокольня расположена в стороне от активной «литературной жизни». Я не принадлежу — и никогда не принадлежала — ни к одному из разнообразных направлений и школ нашей современной поэзии. По ходу дела я сообщу об этих направлениях. Обещает ли такая отстраненность какую-то «объективность»? Не думаю. Моим выбором авторов и тем, как я представляю каждого из них, руководит не желание «объективного обзора наличной словесности на русском языке», но определенная мысль о поэзии. […] Здесь мы в некотором отношении подходим к объяснению названия моего курса: «Русская поэзия после И. Бродского». Я имею в виду: после его появления, вследствие его появления. Бродский — в резком противопоставлении советской литературе — возобновил мысль о поэзии. Он проблематизировал многие привычки, которые приобрел стих на русском языке в советское время. И собственно в своих стихах: вводя новые ритмы, воскрешая сложную строфику, обновляя привычный поэтический словарь. И в аналитической мысли: заговорив о поэзии и поэте как медиуме Языка (который приобретает у Бродского гипостазированную сущность), предложив вновь думать о стихах, об авторах, об истории — как этого давным-давно не делали в советской словесности, но как это делали поэты Серебряного века. […]

Те, о ком я собираюсь говорить в этом курсе, обыкновенно находили иные, чем Бродский, пути обновления поэзии как смысла. Но все уже названные темы: ритм, сонорность стиха, язык, метафорика, общая композиция — все это, и другое (например, графический образ стиха и даже проблема окончательности стихотворного текста — или же его существования в виде равноправных вариантов) было для каждого из них самым существенным делом. И я надеюсь познакомить вас со многими счастливыми находками, которые были при этом сделаны — и которых русская поэзия до этого не знала».

Лекции прочитаны на филфаке Владимирского университета 22–24 апреля 2014 г.