Философия — Каталог

Тетради 1933 — июнь 1942

Вейль Симона (Simone Adolphine Weil)

Контакт с силой, с какой бы стороны мы ни находились — со стороны рукоятки меча или его острия — на какое-то время оставляет нас без Бога. Сам Христос на время был оставлен Богом

Илиада, или Поэма о силе

Вейль Симона (Simone Adolphine Weil)

Действуя до своего предела, сила делает человека вещью в самом буквальном смысле: она делает его трупом. Мы знаем из Евангелия, что сам Бог, ставший человеком, не мог не трепетать от тоски, глядя в глаза своей участи.

Люди в темные времена

Арендт Ханна (Hannah Arendt)

Ваша тревога за мир, который вы считали вечным и ради которого мирились со смертью, оправданна — мир действительно погибнет, и гибель его гораздо ближе, чем вы думаете. Смерть и бренность укоренены в мире, а бессмертие и вечность — в «я».

Долгий путь российского пацифизма. Идеал международного и внутреннего мира в религиозно-философской и общественно-политической мысли России

Идеи мира в русском летописании XI–XIII вв. Идеи мира в русской агиографической литературе. Идеал мира в литургической практике Русской Православной церкви. Думы о мире в русском фольклоре.

Принципы ненасилия: классическое наследие

Христианство и ненасилие. Проблема ненасилия в восточных религиозных традициях. Пацифизм и ненасильственная альтернатива в истории. Контуры ненасильственного мира.

Ненасилие: философия, этика, политика

Ключевые понятия христианской концепции ненасилия. Ненасилие как моральный принцип. Может ли политика быть моральной? и т. д.

Этика ненасилия

Творческое, освобождающее, самоотверженное ненасилие находится в центре христианской этики. Благодаря любви к врагу Иисус разорвал спираль насилия. Он отказался продолжить насилие, но преодолел его благодаря силе любви и правды.

Традиции ненасилия в истории культуры

Шахова Ольга Юрьевна

Монография о теориях и практиках ненасилия в христианстве, даосизме, джайнизме, буддизме, на Востоке и Западе в XIX–XX вв.

Человек и государство

Маритен Жак (Jacques Maritain)

Чувство демократии и демократическая философия имеют глубочайшие корни в Евангелии. Пытаться свести демократию к технократии и исключить из нее откровение Евангелия означало бы попытку лишить демократию ее собственной крови.

Философия войны и мира, насилия и ненасилия

Война и мир, насилие и ненасилие в практиках мировых религий: история и современность. «Голая жизнь», мифологическое насилие и война. Насилие, экстремизм, радикализм и терроризм: политико-юридические, религиозные и экзистенциальные смыслы.

МИР/PEACE: альтернативы войне от античности до конца второй мировой войны. Антология

Комментированная антология различнейших текстов, посвященных поискам человечества путей мира: предотвращения войн, мирному сосуществованию, ненасилию и пр.

Мысли мудрых людей. Круг чтения. На каждый день. Путь жизни

Толстой, Лев Николаевич

Одна из главных причин бедствий людей — это ложное представление о том, что одни люди могут насилием улучшать, устраивать жизнь других людей. Истинные слова неприятны; приятные слова не истинны.

«Письма из Германии» и другие тексты о фашизме

Степун Федор Августович

В национал-социалистической Германии строятся новые церковные здания, по воскресеньям страна заливается церковным звоном, а по будням государственные чиновники вежливо описывают нерадивых плательщиков церковных налогов.

Опыты понимания 1930–1954. Становление, изгнание и тоталитаризм

Арендт Ханна (Hannah Arendt)

«Христианство и революция», «Силовая политика торжествует», «Образ ада», «Нация», «Религия и интеллектуалы», «Последствия нацистского правления», «Религия и политика», «Европа и атомная бомба», «Угроза конформизма» и пр.

Жаргон подлинности. О немецкой идеологии

Адорно Теодор (Theodor Ludwig Wiesengrund Adorno)

Авторитет Абсолютного был низвержен авторитетом абсолютизированным. Фашизм нашел приют в языке, в котором тлеющее несчастье предстает как благо. Смысл брошен в смерть. В сфере секулярного отмершие клетки религиозности превращаются в яд.

Исследование авторитарной личности

Адорно Теодор (Theodor Ludwig Wiesengrund Adorno)

Если «христианство» функционирует как «норма и ценность общества», то такое «христианство» очень легко служит элементом фашизма. «Христианств» поэтому всегда два: Христова вера и «религия моего народа».

Третьего тысячелетия не будет. Элементы советского опыта. Неостановленная революция

Гефтер Михаил Яковлевич

Там, где альтернатива не вызрела, запаздывает и создает политические трудности, ее можно прервать смертями. В качестве ответа на предальтернативность вводится убийство, смерть. Россия как угрожаемая ниша Мира — сейчас самая опасная для Мира страна.

Следуя Христу. Сопротивление и покорность

Бонхёффер Дитрих (Dietrich Bonhoeffer)

Ученики Христа преодолевают зло добром. Так они становятся основателями Божеского мира в мире ненависти и войны.

Ответственность и суждение

Арендт Ханна (Hannah Arendt)

Моральный вопрос о вине и ответственности за преступления диктатуры (скажем, за развязывание несправедливой войны). Поведение религиозных лидеров во время разгула преступлений, насилия, зла и пр.

STASIS. Гражданская война как политическая парадигма

Агамбен Джорджо (Giorgio Agamben)

Сегодня состояния войны в традиционном смысле практически не существует. Войны ведутся без объявления состояния войны вовлеченными сторонами. Политическая философия не сможет разрешить своих противоречий, не осознав свои теологические корни.

Предательство интеллектуалов

Бенда Жюльен (Julien Benda)

Государство, сильное своим порядком, требуется для ведения войны. Государство, где водворился порядок, обнаруживает тем самым, что ему нужна сила и ни в коем случае не справедливость. Родство порядка и войны несомненно.

Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран

Ленель-Лавастин Александра

Бездуховный Запад — наша великая нация, борющаяся с Западом — православие как духовность нашей великой нации — всесильное государство как выражение нашей великой нации.

Завершить Клаузевица

Жирар Рене (René Girard)

«Необходимо найти достаточно сил для того, чтобы вырваться из порочного круга насилия, из этого вечного возвращения священного, которое все в меньшей и меньшей степени сдерживается обрядом и посему в наше время смешивается с насилием».

Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме

Арендт Ханна (Hannah Arendt)

Эйхман — не безумец, не патологический садист, не фанатик нацизма, он даже не антисемит. Эйхман — простой исполнительный чиновник, военный; он просто делал свою работу, он просто исполнял данные ему приказы; так именно великое зло и свершается.