На полях «A Shropshire lad»

Сборник стихотворений А. Э. Хаусмана и ряд стихотворений-«маргиналий» Тимура Кибирова. Кибиров в предисловии пишет:

«Многие месяцы читая и перечитывая “A Shropshire lad”, я преисполнился восхищенным изумлением и бессильной завистью к творцу этих 63 стихотворений, сочетающих ту самую неслыханную простоту, о которой мечтал поздний Пастернак, с предельной литературной изощренностью.

Влюбленность в безукоризненное изящество и гипнотическое обаяние этих стихов соседствовало в моей душе с желанием спорить и склочничать, с бурным протестом против идеологии автора.

Вдохновленный совершенством плана выражения и раздраженный планом содержания, достойным, по-моему, не великого поэта, а горьковского Смертяшкина, я очертя голову решил “пуститься в область приключений” и на полях этой великой книги попробовал выразить как свое восхищение и любовь к чудесному поэту и несчастному человеку, так и свое несогласие с его некрофильской пропагандой.

Мои маргиналии связаны с текстами Хаусмана по-разному. Иногда это традиционные для русской литературы очень вольные переводы и пересказы, иногда столь же традиционное склонение на русские или современные нравы, иногда дерзновенный спор, как у Ломоносова с Анакреонтом, иногда аналог филаретовского “Не напрасно, не случайно”, а в некоторых случаях я позволил себе подражание моим любимым допискам А. К. Толстого к стихотворениям Пушкина. Впрочем, в ряде случаев связь моих текстов с хаусмановскими столь прихотлива, что не до конца поддается даже моему собственному пониманию. К сожалению, на стихи, в которых у Хаусмана, как говорили советские учителя, “выражается военно-патриотическая тема” я вынужден был реагировать стихами совсем иной тематики, по причинам, я думаю, вполне ясным. Темами таких стихотворений становились или русская литература, (которой мы вправе гордиться не меньше, чем сыны Альбиона своими алыми мундирами) или даже, прости Господи, метафизика. Соответственно, потаенные гомосексуальные мотивы преобразовывались в откровенно гетеросексуальные, а воспевание дружества превращалось в любовные жалобы моего незадачливого лирического героя. В общем, если воспользоваться набоковским определением “A Shropshire lad”: “книга о молодых мужчинах и смерти”, то моей целью было написать на ее полях книжку о немолодом мужчине и жизни».