Homo Sacer

Все три книги, переведенные на русский язык, — из знаменитой серии Агамбена «Homo Sacer»: «Суверенная власть и голая жизнь», «Чрезвычайное положение», «Что остается после Освенцима: архив и свидетель».

Homo Sacer — древнеримское понятие, обозначающее человека, которого каждый имеет право убить, но при этом его нельзя принести в жертву. Такой человек исключен из сферы сакрального, сведен к голой жизни: единственное, что с ним можно сделать — убить. Таково, по мысли Агамбена, положение современного человека.

Центральными для политического анализа Агамбена являются тесно связанные понятия «чрезвычайного положения» и «голой жизни». Чрезвычайное положение — не исключение для государственной политики, но ее тайная основа. Суть чрезвычайного положения состоит в том, что суверен, объявив чрезвычайное положение, может убить любого, не совершая при этом «убийства». Суверенная власть как таковая созидается в акте исключения homo sacer — «голой жизни». Тем самым политика уже всегда является биополитикой (ибо ставкой в политической игре всегда является голая жизнь, возможность убить живое, «не убивая») — управлением человеком как биологическим существом и не больше. Поэтому образцом для современной политики является не город, не «полис», а концлагерь.

Трудно не заметить, что если и не главными, то самыми обсуждаемыми вопросами современной политики являются как раз вопросы биополитические: эвтаназия и аборты (больного и эмбриона убивают «не убивая»), ЛГБТ-проблематика (политика вторгается в постель, постель — в политику), иммигранты (ибо, не будучи гражданами, они есть только «голая жизнь» — их правовой статус, их права проблематичны); медицина и демография (современный врач обладает неслыханной властью; государство решает что есть, пить, курить и как размножаться его гражданам — в союзе с медициной, конечно, и тем самым медицина становится политическим институтом), безопасность (ради борьбы с терроризмом, но не только — ради «жизни» граждан — государство лишает гражданских прав этих самых граждан: то есть превращает «политическое животное» в «голую жизнь»).