Инквизиция

Инквизиция (The Inquisition, 2002). Что романы Достоевского суть одновременно и великие философские произведения, и великие трагедии, драмы — общее место: т. е. они суть философские диалоги. Вершинный среди них, один из — без преувеличений — гениальнейших — художественных, философских, теологических — текстов в мировой культуре: Поэма о Великом инквизиторе. Христос посещает Испанию времен террора инквизиции; Он попадает к ней в руки; как некогда книжники и фарисеи, ожидавшие Мессию (Христа), убили Мессию (Христа), так и теперь христианские (мессианистские) клерикалы решают избавиться от Него — совершенного воплощения божественной свободы, божественной любви, несовместимого с земным устроением, с любой властью, с любым насилием. В центре «Братьев Карамазовых», величайшего христианского романа, одной из вершин русской православной культуры, шедевра христианской культуры вообще — великий антиклерикальный, анархический диалог; диалог странный, состоящий сплошь из горячечной речи Инквизитора, объясняющего Христу, почему Тот должен уйти, «не мешать». Христос в этом странном диалоге отвечает лишь молчанием и поцелуем (противоположным поцелую Иуды). Вообще, не хочется аннотировать этот великолепный, потрясающей художественной силы и религиозно-философской глубины, текст: всё окажется заведомо ниже, плоше его; лучше просто его полностью прочитать, разыграть — как это и сделано в фильме «Инквизиция», и, как кажется, неплохо сделано. Великого Инквизитора играет выдающийся актер Дерек Джекоби. 

«Знай, что я не боюсь тебя. Знай, что и я был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников твоих, в число могучих и сильных с жаждой “восполнить число”. Но я очнулся и не захотел служить безумию. Я воротился и примкнул к сонму тех, которые исправили подвиг твой. Я ушел от гордых и воротился к смиренным для счастья этих смиренных. То, что я говорю тебе, сбудется, и царство наше созиждется. Повторяю тебе, завтра же ты увидишь это послушное стадо, которое по первому мановению моему бросится подгребать горячие угли к костру твоему, на котором сожгу тебя за то, что пришел нам мешать. Ибо если был, кто всех более заслужил наш костер, то это ты. Завтра сожгу тебя».