Перелетный кабак

«Я не знаю, хочет ли Бог, чтобы человек обрел на земле полное, высшее счастье. Но Бог, несомненно, хочет, чтобы человек повеселился; и я от этого не откажусь. Если я не утешу сердце, я его потешу. Циники, которые считают себя очень умными, говорят: «Будь хорошим, и ты будешь счастлив, но весел ты не будешь». Они и тут ошибаются. Истина — иная. Видит Бог, я не считаю себя хорошим, но даже мерзавец иногда встает против мира, как святой», — пишет Честертон в одном из лучших своих романов «Перелетный кабак».

«Перелетный кабак» Честертона — это гротескная история об антиалкогольной кампании в Англии, а, точнее, о борьбе с ней: кабаки облагаются налогом ежедневно, поэтому, почему бы не завести кабак, который не задерживается на месте больше чем на день?

Наталья Трауберг, знаток, комментатор и переводчица Честертона пишет (в книге «Сама жизнь») о своем опыте чтения «Перелетного кабака»: «Я сидела дома, была в отчаянии. Через год меня выгнали с работы, а потом не брали никуда, даже преподавать в школу. И опять меня спас Честертон: тогда я прочитала роман «Перелетный кабак». Читая, дошла до стихов […]:

В городе, огороженном непроходимой тьмой,
Спрашивают в парламенте: «Кто собрался домой?»
Никто не отвечает, дом не по пути,
Да все перемерли, и домой некому идти.
Но люди еще проснутся, они искупят вину,
Ибо жалеет наш Господь Свою больную страну.
Умерший и воскресший, хочешь домой?
Душу свою вознесший, хочешь домой?
Ноги изранишь, силы истратишь, сердце разобьешь,
И тело твое будет в крови, пока до дома дойдешь.
Но голос зовет сквозь годы: «Кто еще хочет свободы?
Кто еще хочет победы? Идите домой!»

Я не могу вам передать, что со мной произошло, когда я прочла эти строки. И сейчас, когда я вспоминаю те годы, начало 1951-го представляется мне кромешной ночью. Тогда со мной не здоровалось полгорода. Кто-то сказал, что голос Честертона подобен зову боевой трубы. Правда, военные уподобления не очень подходят для христиан. Но это был тот самый случай: прочтя эти стихи, я будто бы очнулась от страшного сна и ожила. […] стихи из [«Перелетного кабака»] соединили для меня дом и свободу, крестьянский кенозис с английским либерализмом».