Старец, духовный писатель (его «Повествование о действиях сердечной молитвы старца-пустынножителя Василиска» — одно из главных русских сочинений об Иисусовой молитве). По происхождению Зосима (Верховский) — дворянин, служил в лейб-гвардии Преображенском полку. Под влиянием старца Адриана (Блинского) Зосима (Верховский) постригается в монахи. Весь свой монашеский путь Зосима (Верховский) прошел вместе с прп. Василиском (Гавриловым), чье житие сам и написал. Прп. Василиск ввел Зосиму в практику Иисусовой молитвы. После продолжительных скитаний Зосима и Василиск поселились близ р. Томь в местности Три Курьи, где прожили двадцать лет. Некоторое время с ними жил прав. Петр (Мичурин). После двадцати лет отшельничества старцы начали окормлять мирян. Зосима (Верховский) основывает женский монастырь (Троице-Одигитриевая обитель). Творчество Зосимы (Верховского) — образец русской мистики и аскетики, очень близкий к «Добротолюбию».

В миру Лев Данилович Наголкин; старец Леонид, в схиме — Лев. Первый оптинский старец, духовный «внук» прп. Паисия (Величковского) (учитель Льва — Феодор — был учеником Паисия). Его жизнь полна скитаний, гонений, интриг, притеснений. Начиная с Петра монашество в России подвергалось гонениям. Само монашество подверглось глубокой деградации (были забыты святоотеческие традиции, все сводилось к внешним подвигам). Так и власти и сами монахи были не готовы увидеть подлинного инока в лице старца Льва. Через Паисия в России проникло духовное возрождение Православия, начатое колливадами (Никодимом Святогорцем и др.). Старец Лев осуществил их «программу» в Оптине. Кратко ее можно определить так: старческое руководство, откровение помыслов, очищение сердца, непрестанная молитва. В молодости будущий родоначальник Оптинцев был успешным торговцем. Он был могучего телосложения, обладал зычным голосом, однако имел физические недостатки: неправильный череп, косноязычие. Старец был волевым человеком, нередко юродствовал.

В миру Сергиев Иван Ильич. Иоанн Кронштадтский хотел принять монашество и поступить в миссионеры, чтобы проповедовать христианство народам Сибири и Америки. Но увидев, что жители столицы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии», Иоанн Кронштадтский решил остаться здесь. Посвятил свою жизнь помощи жителям кронштадтских трущоб. Иоанн Кронштадтский был великим проповедником; возрождал литургическую жизнь Церкви. На базе проповедей и дневниковых записей слагались многочисленные религиозно-учительные сочинения Иоанна Кронштадтского; центральное место среди них занимает «Моя жизнь во Христе, или минуты духовного трезвения и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге». По молитвам Иоанна Кронштадтского совершалось множество чудес и исцелений.

Флоровский писал об Иоанне Кронштадтском:

«Его значение для русского богословия еще до сих пор вполне не опознано. Сложилась даже привычка видеть в о. Иоанне Кронштадтском только практического пастыря, благотворителя и молитвенника. И редко кто читает его замечательный дневник: “Моя жизнь во Христе”, как богословскую книгу. Конечно, в ней нет богословской системы, но есть богословский опыт и о нем свидетельство. Это дневник созерцателя, а не моралиста. И молитва не лирика, не только устремление души, но именно ее встреча с Богом, веяние Духа, духовная реальность (ср. суждение о. Иоанна о молитве Иисусовой и имени Божием). С дерзновением и властью о. Иоанн свидетельствует о тайне Церкви, как единого тела, и том, как она жива и действительна во Святейшей Евхаристии. “Мы одно тело Любви… Тверди все — одно. Мы, говори: одно…” О. Иоанна можно сопоставлять с вождями современного т. наз. «литургического движения» на Западе. Евхаристия утверждается вновь, как средоточие христианского бытия. Оживает и восстанавливается таинственное или сакраментальное восприятие Церкви, так ослабевшее за последние столетия, и всего больше от моралистических соблазнов. И в этом закладывается вновь основание для богословия теоцентрического, в преодоление искушений богословского гуманизма. “Всё Божие, ничего нашего…”. У о. Иоанна вновь открывается “забытый путь опытного богопознания…” И в этом “опыте”, духовном и евхаристическом, преодолевается всякий богословский “психологизм”. Духовная жизнь и опыт таинств, таков единственный надежный путь к догматическому реализму. Это возвращение к духу святых отцов (ср. связь о. Иоанна в его молодые годы с Сергиевой пустынью и учениками еп. Игнатия). И возвращение не в исторической симпатии только, и не в подражании, но в обновлении или возрождении самого святоотеческого духа. “Церковь есть вечная истина…”»

Флоровский, «Влияние философского кризиса 60-х гг. на богословие» в «Путях русского богословия»

О евхаристическом богословии Иоанна Кронштадтского Федченков в «Небо на земле»

Александр (Семенов-Тян-Шанский) «Отец Иоанн Кронштадтский»

Прот. Павел Хондзинский. Святой Иоанн Кронштадтский — человек эпохи Модерна?

Димитрий Григорьевич Гумилевский; наст. фамилия Конобеевский. Архиеп. (1805–66), рус. правосл. богослов, патролог, историк и библеист. Род. в Тамбовской губ. в семье сельского священника. В годы учения в Шацком духовном училище посетил прп. Серафима Саровского, который предсказал, что он будет «великим светильником Церкви и прославится на всю Русь как ученый». В Тамбовской ДС он получил свою вторую фамилию (от лат. humilis — смиренный) за скромность и за малый рост. Завершил образование в МДА (1830), где был рукоположен в иеромонаха. Оставленный при академии, Ф. преподавал церк. историю, нравств., пастырское и догматич. богословие. В 1833 назначен инспектором, а в 1835 — ректором МДА, с возведением в сан архимандрита. С 1860 доктор богословия. Ф. много сделал для благоустроения вверенной ему духовной школы. Ему принадлежит инициатива издания творений св. отцов в рус. переводе и журнала «Прибавление к творениям св. отцов» (основан в 1843). Лекции его были отмечены глубокой эрудицией и живостью изложения. По словам историографа МДА, Ф. «выступил на поприще учения с новыми приемами, — с критикою источников, с филологическими соображениями, с историею догматов, с резкими опровержениями мнений, порожденных рационализмом в протестантском западе, что было занимательною новостию для его слушателей». Ф. пользовался покровительством митр. Филарета (Дроздова); тесная дружба связывала его с Горским А., впоследствии ректором МДА. В академии Ф. начал работать над курсом патрологии. Он стремился раскрыть всю живую многогранность святоотеч. учения, а не превращать его в застывшую схему. По его словам, св. отцы, следуя в главном церк. Преданию, по многим вопросам имели различные мнения. Они «размышляли о слове Божьем, о предметах веры, о правилах жизни, они спорили, ораторствовали, философствовали и были филологами, и при этом даже ошибались». Подобный подход показался слишком смелым, и книга смогла выйти лишь в новых церк. — обществ. условиях («Историческое учение об Отцах Церкви», т. 1–3, СПб, 1859). Наиболее плодотворный период лит. деятельности Ф. начался после его хиротонии во еп. Рижского (1841). Занимая затем кафедры Харьковскую (с 1848) и Черниговскую (с 1859), он продолжал неутомимо трудиться в разл. сферах церковной науки. Ему принадлежит «История Русской Церкви» (СПб, 18946), «Православное догматическое богословие» (Чернигов, 1864, т. 1–2), жития святых, а также множество историч. монографий, статей и проповедей. По словам прот. Г. Флоровского, «это был человек исключительных дарований, с беспокойной мыслью и тревожным сердцем». Проф. Каз. ДА Елисеев Г. З. считал, что для своей эпохи Ф. был единств. в России богословом и историком, который «стоял если не выше, то никак не ниже знаменитых иностранных богословов». Скончался Ф. в Конотопе, когда во время эпидемии холеры ездил по епархии.

Экзегетика не была гл. предметом занятий Ф., но и в эту область он внес определ. вклад. Он написал «Беседы о страданиях Господа нашего Иисуса Христа» (М., 1857, СПб, 18843), выдержавшие 4 издания. Один из рецензентов отмечал, что эти беседы «не только драгоценны, как архипастырские наставления, содействующие христианскому настроению ума, сердца и жизни в читателях, но имеют и характер учено-литературный, то есть могут во многих отношениях служить важным пособием к исследованию евангельской истории» («Странник», 1860, № 3). В Чернигове Ф. издал свой «Опыт объяснения на Послание ап. Павла к галатам» (1862). В труде «Учение евангелиста Иоанна о Слове» (Чернигов, 1869) Ф. дал истолкование пролога Ин и ряда разделов 4-го Евангелия, связанных с учением о Слове. Эта тема была расширена святителем в его труде «Объяснение на Ев. от Иоанна», опубликованном в «Черниговских ЕВ» (1865–66).

А. Мень «Библиологический словарь»

14 апреля 2009 года прославлен УПЦ МП в лике местночтимых святых

Флоровский о свт. Филарете в «Путях русского богословия» — гл. 11. «Пути реформирования духовного образования»