Границы второй стадии средневекового мировоззрения определены, с одной стороны, в результате обнаружения в мировоззрении восточных славян прагматизма и, соответственно, его проявлений в произведениях литературы и искусства, с другой стороны, – наметившейся дифференциацией восточнославянских культур, произошедшей в середине XIV века.

Способом умственного познания, наряду с еще сохранившимся в начале XIII в. умозрением (толкованием), выступало в это время интуитивное созерцание идеи бытия как эйдоса, то есть некоего духовного образа. Это переходный период, во время которого религиозно-символический метод познания-отражения стал вытесняться новым – религиозно-прагматическим, а идеалистическое мышление – прагматическим (объективно-идеалистическим).

Уже на раннем этапе, в начале XIII в., в литературе заметно присутствие двух методов. Если в предыдущий период наличествовала одна связь – по смыслу (отсюда прослеживалась и «зависимость» события от символа: пленение князя от затмения солнца, выражавшего божественную волю), то в переходный период появилась и причинно-следственная связь: одно событие выступало причиной другого. Она отразилась, прежде всего, в летописях. Скажем, уже в самом начале «Галицко-Волынской летописи» появилось указание на связь событий, не характерное для летописания предыдущих веков: «По смерти же великаго князя Романа, приснопамятного самодержьца всея Руси… велику мятежю воставшю в земле Руской: оставившима же ся двеима сынома его един 4 лет, а другии дву лет».[212]Автор указывает на прямую связь между смутой в Галицко-Волынском княжестве («земле Руской») и смертью великого князя Романа Мстиславича, после которого не осталось совершеннолетнего наследника. Не погибни князь, или был бы взрослым и сильным наследник – не было бы боярского произвола в княжестве.

Несмотря на господство провиденциализма в сознании, прагматизм, тем не менее, стал обнаруживаться в трактовке отдельных исторических фактов («По убьеньи же герьцюкове, рекомаго Фридриха,…мятежю же бывшу межу силними людьми о честь и о волость герьцюкову убьеного»), и принятии князьями решения («Время есть християномь на поганее [идти], яко сами имеють рать межи собою») и т. д.

Так через причину находят объяснения некоторые исторические события – следствие. Но все же чаще поступки князя и явления жизни трактуются с позиции традиционного провиденциализма: «Божиим повелениемъ прислаша князи Литовьскии к великой княгини Романове…». «Спас Богъ отъ иноплеменьникъ… тако бо милость от Бога Руской земле».

Отношение к окружающему миру, и в частности, к природе, также претерпело изменения. Относиться к ней стали на бытовом потребительском уровне. Появилась ее оценка, например, с точки зрения удобства ландшафта для строительства города (например, Холма кн. Даниилом Романовичем) или монастыря (Кириллом Белозерским) и т. д. Но еще не «научились» любоваться ее красотой – нет и оценочных ее описаний.

К концу периода, к середине XIV в., прагматизм стал играть весьма заметную роль в мышлении древнерусских писателей, а религиозно-прагматический метод познания-отражения полностью вытеснил религиозно-символический.