Мир тебе, ... !

Здоровья и спасения желаю тебе. Я послал тебе 22/I телеграмму, что Н. окончательно отказывается от перехода в К. и что хлопотать об этом не следует.

Я приехать не мог, так как на два воскресенья 16–29/I и 23/I–5/II я остаюсь один. Очевидно, моя поездка будет на Фоминой неделе или на следующей по ней. Я думаю, что кроме маленького круга близких все будут рады, что я не буду в Козельске. Так должно быть. Монашки слишком умны и много знают, а прочим безразлично, лишь был бы помоложе и погорластей. Да и нужды там в другом нет. О.С. с о. М. отлично справятся. Помоги им.

Лучше о. С. и не брать никого, спокойнее ему будет. Мой совет никого не брать. Передай ему от меня большую благодарность, привет сердечный и пожелание справиться одному. Во всяком случае не торопиться брать, а прежде испробовать одному побыть весь год. А раз год целый был один, так почему не побыть и другой год. Если у Калужского начальника есть лишние люди, то пусть посылает в Смоленск, у нас имеется восемнадцать мест свободных, и я тоже боюсь остаться один, давно уж об этом поговаривают.

С. здесь понравилось, и она не прочь устроиться и совсем сюда.

Почему О. ничего не пишет. Поругай ее за это. Как ее здоровье? и П.М.? В. говорил, что она, т.е. П.М., была сильно больна.

Пиши, как дела там, как здоровье твое.

Н. 1/II–50 г.