Мир вам и спасение, дорогие м. Валентина[4], Марина, К.!

Благодарю вас за сочувствие. И очень сожалею, что сгоряча при искушении написал вам и встревожил вас. Правда, я обиделся на начальника, узнав кое-что о нем, вернее, о его брате, который плохо влияет на самого начальника. Чтобы остаться в "Окопах", надо было поступить так, как все делают, а я не хочу, вторая причина – боятся меня везде, думают, что все потечет ко мне... Да будет воля Божия. Лучше жить в захолустье, но с чистой совестью, чем в столице, но путем неправым. Люди в конце концов только орудия в руках Божиих. И дурные действия Господь направляет ко благу.

Я уже успокоился. Церковь мала, очень мал алтарь в зимней, неудобно, зато хорош староста, на редкость. Мне не придется много уделять внимания на хозяйство церковное. Он все сделает, и довериться ему вполне можно. Мне было потому еще тяжело, что не было возможности целую неделю остаться одному. Жил прежний настоятель. Еще преимущества здесь: близко Москва, летом хорошо, лес рядом, говорят, очень много малины, речка тоже есть, от нас около 1/2 км. Правда, до вас дальше, но что делать. Если угодно Господу, то и опять буду близко.

Уже собираются писать епископу благодарность, что меня послал сюда, но я просил не делать этого и вообще меньше говорить о мне, неполезно для души... и тела.

Я пока питался с дьяконом и сторожихой, но придется купить керосинку или иначе приспособиться, а готовить самому, к чему я давно привык, так как долго жил один.

Я в Смоленске посетил о. Ф., что из Киева. Он решительно говорит, что я в Гжатске буду не долго. Очень он хвалил Киев, а также и приехавшие к нему из Киева хвалили. И меня очень звали туда. Но о. Ф. говорит, что пока нет мне пути туда. А где буду – неизвестно. Я одного хочу – пусть меня не трогают. Я рад хоть в деревне быть, лишь бы дали на своей работе трудиться.

Живите мирно, трудитесь, терпите друг друга, боритесь с грехом, понуждайте себя на все доброе и будете причислены к лику мучеников бескровных.

Писал ли я вам, что из Смоленска о. В. переведен в Ярославль? Он ужасно огорчен. Говорил по телефону с Москвой, обещали расследовать, но в этом болоте всякому можно увязнуть, и ничего он не добьется, а придется искать, наверно, другого места. Он также боится попасть к недуховному начальнику.

Если м. В. приедет, то надо взять комплект постельного белья и все, что ей нужно. А мне, кажется, ничего не надо. Из книг надо обязательно с этажерки: служба Великого поста и Страстной Седмицы. Точно заглавия не помню. Небольшая книжка на этажерке, на средней полке в темном переплете. Да проповеди тоже с этажерки, на воскресные и праздничные дни, кажется, издание Киевской Академии. А может быть, они и в шкафу на кухне. Еще Авву Дорофея и у Скворца Исаака Сирина. Больше пока ничего не надо.

Кажется, все написал. Благодарю Бога, пославшего меня сюда. Уже вижу большую пользу для себя, особенно от бывшего искушения, не даром сказано:Любящим Бога вся поспешествуют во благое.

Живите мирно, почитайте друг друга большими и лучшими себя, учитесь смиряться перед людьми и друг другом, и перед Богом. Смиряться не наружно, а внутренно. А наружно будьте просты. Господь да хранит вас всех. Всем моим привет и благословение. Всех помню и люблю. К., учись бороться с собой и врагом, не ослабевай.

Жду от вас писем.

Н. 7/XII–48 г.