Энрико и Пиппетто.

Энрико (за сценой). Что тебе нужно?

Пиппетто. Слушай!

Энрико (за сценой). Да что тебе нужно, говори!

Пиппетто. Ступай сюда, и ты услышишь.

Энрико (за сценой). Как ты несносен!(Входя).Ну, что?

Пиппетто. О, как ты не в духе сегодня!

Энрико. Оставь меня в покое!

Пиппетто. Дон Грегорио говорит, не хочешь ли итти из дома. Он сейчас придет, чтоб итти с тобой.

Энрико. Нет.

Пиппетто. Ну, так останься покамест здесь и, если дон Грегорио возвратится, скажи, что хочешь остаться дома.

Энрико (с поникшими глазами). Хорошо.

Пиппетто. Но отчего ты всегда так печален? Знаешь, что я тебе скажу? Если будешь ты так продолжать, то скоро умрешь.

Энрико (хладнокровно). Правда.

Пиппетто. Берегись! Когда умрешь, это тебе будет очень неприятно. Делай потом себе, что хочешь.(Про себя).Пойду к Леонарде, которая теперь меня ожидает, и скажу ей, что дон Грегорио сказал, что она старуха. Но с которой стороны он ни заходи и какие ни пробуй дороги, а Леонардушка во всяком случае любит только своего Пиппетто.(Уходит).

Энрико (один). Я теперь в решительном отчаянии. Нет никаких средств! Суровый характер моего отца…Тогда, как он воображает, что я никогда не выходил из дому — и быть принуждену признаться, что я имею жену! При одной мысли об этом мороз обхватывает меня. Правда, что звания почти равны, что качества душевные достойны всякого уважения, что я не мог бы желать больше…но характер, характер отца моего, его неукротимый характер…его система…Я трепещу при одном взгляде на свое положение. Пока еще было можно хранить тайну, сердце успокаивалось разнообразными льстивыми мечтами; но теперь, когда всё должно непременно открыться, теперь, когда Джильда не имеет никого у себя, кроме меня, когда я…О, какая мука! Как свирепо мое горе!(Печаль сильными чертами выражается на лице его).