Всегда и везде, во всех странах, когда речь заходит о подростках, говорят о «трудном», «переходном», «неблагодарном» возрасте. Исчезают непосредственность, простота, открытость, радостность детства. Подростки делаются замкнутыми, обидчивыми, насмешливыми и даже враждебными по отношению к родителям. В самых любящих и дружных семьях родителям приходится переживать этот трудный период в своих отношениях с подрастающими детьми. Наши дети перестают бытьдетьми,и наступает конец нашим отношениям с ними как с детьми. Счастливы те родители, у которых создаются близкие и дружеские отношения с их взрослыми детьми, которые со временем станут счастливыми дедушками и бабушками, но до этого надо пройти трудное время переходного возраста, с тринадцати до шестнадцати лет, а то и позже.

В чем суть этого переходного возраста? Пожалуй, самая характерная черта подростков — это их критическое отношение ко всему. И маленькие дети порой капризничают, не слушаются, грубят, обманывают, но они не ставят под вопрос авторитет взрослых, родителей или преподавателей. Подростки же начинают сомневаться во всем, критически относятся ко всему и ко всем. Во–первых, они критически относятся к самим себе — к своей наружности, к своей одежде, к тому, как надо держать себя, их беспокоит производимое ими на товарищей впечатление. Сомневаются они и в своих способностях. Хорошо было мечтать стать балериной или космонавтом, когда ты был маленьким, а теперь свои способности надо доказать, надо убедиться, что ты действительно на что–то способен, и всякое критическое отношение к ним — уже не говоря о насмешливом — очень мучительно переживается подростками.

Такое раздраженно–неуверенное отношение к самому себе приводит к обостренно критическому отношению к взрослым, особенно к родителям. Ах, как знаком родителям этот тон подростков, когда на самые простые вопросы вроде «Ты пообедал?» или «Ты отправил письмо?» они отвечают страдальческим голосом «Да…» или «Нет…», как будто хотят сказать: «И как можно спрашивать о таких глупостях?»

Подростки всегда жалуются, что родители им не доверяют, не верят в них, в их способность самим справиться с трудностями, правильно решить тот или иной жизненный вопрос, что они надоедают им своими советами. Да ведь и не можем мы верить, что подросткивсегдасумеют сами найти правильное решение, сами заметят опасность. Мы знаем, что они не могут полностью избежать ошибок, могут повредить себе, попасть в беду. Как нам оградить их от окружающих опасностей, как тут не вмешаться, не давать советов? Но знаем мы также, что если не разовьется в них способность принимать самостоятельные решения, если не научатся они сами решать, что правильно и что неправильно, то это будет наихудшей бедой. Мне кажется, что родительская мудрость заключается в том, чтобы предоставлять подросткам как можно больше самостоятельности в решениях, не ослабляя внимания к ним, заботы о них. Мы должны быть достаточно чутки, чтобы не пропустить признаков того, что что–то идет неправильно, что подростку нужна помощь. Нужно уметь слушать и слышать то, о чем часто не говорится.

Отрочество должно быть периодом усвоения, укрепления нравственной самостоятельности, нравственной ответственности, а это дается только опытом. И единственной помощью в процессе приобретения этого опыта могут быть проявления доверия, сочувствия, внимания, понимания со стороны родителей или старшего друга. Подросткам нужна свобода, но нужна и уверенность, что за ними кто–то стоит, что они не одни.

Какое же место должна занимать семейная дисциплина, семейные правила поведения, такие, как правила о возвращении домой к определенному времени, об исполнении определенных обязанностей и т. п.? Мне кажется, что правил должно быть немного, но они должны быть твердыми. Конечно, подростки возмущаются ими — это естественно, но для них очень важно, что правилаесть,что есть какой–то уклад и порядок. Мне часто представляется душевная жизнь подростка как состояние человека, старающегося найти дорогу в темном помещении. И если он натыкается на твердые предметы, столы, стулья, даже если при этом ушибается, ему все–таки легче найти дорогу, чем если бы все предметы вокруг были мягкие, бесформенные. Только надо помнить, что нельзя предписыватьчувств.Нельзятребовать,чтобы то, что вдохновляет нас, что нам кажется трогательным или красивым, вызывало бы те же чувства у наших детей.

Нам надо помнить, что наши подростки ощущают себя такими, каковы они есть сейчас, т. е. почти взрослыми. Родители же видят в своих детях и тех, кто они сейчас, и тех, кем они были несколько лет тому назад, или даже совсем маленькими. Невольно возникает конфликт между представлением подростка о себе и представлением о нем его родителей.

Огромное значение для подростка имеет среда сверстников. Оказаться «чужим», «другим» среди товарищей — самое тяжелое переживание. Быть «принятым в компанию» кажется самым важным достижением. Если все носят джинсы, должен иметь джинсы и я; если все курят, должен курить и я; если все пьют, должен пить и я.

В атмосфере бездумного подражания товарищам, неуверенности в себе, критического отношения к авторитету родителей и недостаточного интеллектуального багажа, чтобы разобраться во всех этих противоречиях, просыпается в подростках новое чувство, новая готовность к любви. Романы и ухаживания среди подростков часто принимают странные, как будто очень неромантические формы. От застенчивости, от неумения они бывают грубы и неуклюжи, но все же это любовь, первая любовь в жизни человека. Дети любят родителей, но это любовь совсем иного рода. Влюбленность же, любовь к сверстнице или сверстнику и волнует, и смущает подростка. Ничто из его прошлого опыта отношений с людьми не учит его, как себя вести в этом новом для него мире. Каких правил держаться? Что хорошо? Что плохо? Что позволительно, а что непозволительно? Что именно мне в этом мальчике или этой девочке нравится? Чего я хочу в наших отношениях?

Никакими рассуждениями, никакими нотациями не поможешь подростку разобраться в этой своей влюбленности. Никто не может научить его любви. Хорошо, если на заре юношества у него есть какое–то понятие о том, что такое настоящая любовь, — из книг, из тех отношений, которые он видел в семье, в жизни. Но разобраться в этом ему надо самому. Слава Богу, если у подростка остается возможность общения с понимающими, любящими, терпеливыми родителями или взрослыми друзьями. Но нельзя навязывать откровенных разговоров, нельзятребоватьоткровенности. Нужно уметь слушать, «принимать сигнал», даже если смысл этих сигналов — «Не спрашивай меня», «Не говори сейчас со мной». Нужно уметь молчать и все–таки быть внимательным.

Перед родителями подростков стоит трудная, двойная задача: понять, принять, что взрослеющие дети должны отойти от них, должны стать самостоятельными, возможно — совсем другими, чем это представляли себе родители. Это законно, нормально и правильно. В то же время семья должна дать подростку опыт существования, семейного уклада, порядка, определенных принципов и правил. Даже если подростки бунтуют, надо, чтобы было против чего бунтовать, чтобы была стена, о которую можно ушибиться, но к которой в минуту нужды можно и прислониться, ища опоры.