Мне привелось за мою долгую жизнь пожить во многих странах. И мне кажется, что никакой другой народ не воспринимает пасхальной радости столь глубоко, как народ русский. Пасхальные богослужения, переживания пасхальной ночи, радостная любовь, наполняющая наши сердца, торжество наступающей весны, праздничная семейная обстановка со всеми ее обычаями и традициями, — все это сливается в такое торжество, такую радость, что никакие невзгоды и гонения не могут ее уничтожить.

Помню я рассказ одного священника, в молодости воевавшего в советской армии во время Великой Отечественной войны. Часть его попала в окружение и была взята в плен немцами. Условия в плену были ужасны: голод, холод, жили под открытым небом, за колючей проволокой. И вот наступила Пасха. Он сидел под проливным дождем на краю канавы, полной воды, голодный, промокший до костей. Сидел и вспоминал все Пасхи, пережитые им за его жизнь в родном доме (отец его был православным священником). «Вспоминал все Пасхи моей жизни, как четки перебирал, и был… счастлив. Ничто не могло уничтожить счастья, наполнявшего мою душу».

Как объяснить эту «неразрушимость» пасхальной радости? Почему так переполнены храмы в пасхальную ночь и на нашей родине, после семидесяти лет антирелигиозной пропаганды, и за границей, где уже третье поколение русских эмигрантов оторвано от русского быта?

Всякий христианский праздник есть всегда праздник любви — любви к Богу, друг ко другу и к окружающему нас сотворенному Богом миру. В пасхальном торжестве сливаются и радость весны, и радость человеческой жизни, человеческого общения, и радость о чуде Воскресения, чуде победы вечной жизни над смертью.

В свое время великий русский христианский философ В. С. Соловьев писал Л. Н. Толстому, не верившему в воскресение Иисуса Христа, что смерть — это победа бессмыслия над смыслом, хаоса над космосом, низшего над высшим и что все силы человечества с начала его существования, все его действия — возделывание земли, науки, медицина, техника — направлены на продление жизни и отдаление смерти. Всех этих усилий было недостаточно, и только духовная, Божественная сила Господа Иисуса Христа оказалась действительно сильнее смерти. Соловьев заканчивает свое письмо так:

«Если бы Христос не воскрес, если бы Каиафа оказался правым, а Ирод и Пилат мудрыми, мир оказался бы бессмыслицей, царством зла, обмана, смерти. Дело шло не о прекращении чьей–то жизни, а о том, прекратится лиистиннаяжизнь, жизнь совершенного праведника. Если бытакаяжизнь не могла одолеть врага, то какая бы оставалась надежда в будущем? Если бы Христос не воскрес, то кто мог бы воскреснуть? Христос воскрес!»

Как говорить нашим маленьким детям о Воскресении Христовом?

Самое событие воскресения Христа в Евангелии не описано. Если сопоставить то, что рассказывают четверо евангелистов, то получится вот такой рассказ о том, как узнали ученики Иисуса Христа о Его воскресении.

Как только миновала суббота, в предрассветном сумраке женщины, следовавшие за Христом, поспешили в сад, где находилась высеченная в скале гробница. Первой подошла Мария Магдалина и, найдя камень отваленным от гроба и гробницу пустой, побежала в смятении к апостолам Петру и Иоанну. Петр и Иоанн сразу же поспешили ко гробу. Молодой Иоанн прибежал первым и увидел, что гроб пуст. В нерешительности он остановился у входа. Потом подбежал и Петр и сразу вошел в темную пещеру. Пещера была пуста. Лежали только сложенные пелена, в которые было завернуто тело Христа, и платок, которым была обвита Его голова. Смущенные увиденным, ученики вернулись в город. Тем временем ожидавшие у пещеры женщины тоже вошли в нее. У гроба сидел юноша в белой одежде. «Не ужасайтесь, — сказал он, — вы ищете Христа распятого. Он воскрес. Его здесь нет. Вот место, где Он был положен. Идите, скажите ученикам Его». Женщины поспешили в Иерусалим, но из страха быть осмеянными никому ничего не сказали. У гроба осталась одна плачущая Мария Магдалина. И она увидела ангелов в белых одеяниях, которые спросили ее: «Почему ты плачешь?» «Унесли тело Господа моего, и не знаю, куда положили», — со слезами отвечала она. И вдруг, обернувшись, увидела Иисуса Христа, но не узнала Его. Подумав, что это садовник, она спросила Его, куда положили тело Иисуса Христа. «Мария!» — сказал Он, и Мария сразу узнала Господа. «Учитель!» — воскликнула она и бросилась к Его ногам.

Не сразу поверили ученики в Воскресение Христово. Опять и опять являлся Он им, и узнавали они Его не сразу. Воскресенье Христово было не таким чудом, как возвращение к жизни Лазаря или воскрешение сына вдовы наинской или дочери Иаира. Эти воскрешенные Христом люди возвращались к прежней жизни и потом умирали естественной смертью. Воскресенье же Христово было не возвращением к прежней жизни, а полным преображением тела Его. Он ел с учениками, показывал им следы Своих ран, но мог проходить через закрытые двери и становиться невидимым. Облик Его порой так менялся, что ученики не сразу узнавали Его. Воскресение Христово было началом новой жизни, которая не подчинена смерти и которую нам всем обещает дать Бог. И в это чудо новой жизни поверили только немногие, и то с трудом, — только ученики Иисуса Христа. Все те аргументы о невозможности воскресения Иисуса Христа, которые мы слышим теперь, выдвигались и тогда, две тысячи лет назад. Говорили, что тело Христа украли Его ученики, что Иисус Христос не умер на кресте, а только потерял сознание и потом пришел в себя, и т. д., и т. п. Но все те, которые видели воскресшего Христа, поверили в Его воскресение так глубоко, что ничто не могло поколебать их веру. Христианство было основано на воскресении Иисуса Христа, на Его победе над смертью. За эту веру был распят Петр, обезглавлен Иаков, казнены Андрей, Филипп, Нафанаил. За нее умер апостол Павел, а потом сотни и тысячи мучеников–христиан. Так реальна и несомненна была их вера.

Мне кажется, что радостная сила православного празднования Воскресения Христова заключается именно в том, что, даже не всегда понимая полностью смысл праздника, мы переживаем за богослужениями этих днейчудосамого события Воскресения Христова, и переживают его не только взрослые, но и дети.

Радость пасхальной ночи начинается с крестного хода: это жены–мироносицы торопятся помазать тело любимого Учителя благовонным миром. Ангел отваливает камень — открываются двери храма и с ликующей песней «Христос воскресе из мертвых…» люди входят в храм. Радость в колокольном звоне, радость в песнопениях пасхального канона, полных ликующей и всепобеждающей силы Жизни…

Заутреня кончается чтением слова святого Иоанна Златоуста: он всех зовет на праздничный пир, и постившихся и не постившихся, всех принимает любовь Христова. Силы зла побеждены! «Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? Воскрес Христос, и Жизнь жительствует!»

На Литургии после заутрени читаются первые слова Евангелия от Иоанна: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…» Это Евангелие читается на нескольких языках, напоминая, что новая жизнь началась для всего мира.

В православном приходе, в котором я прожила много лет и в котором выросли мои дети и внуки, существует начатый кем–то давно обычай: во время пасхального богослужения, отвечая на слова священника «Христос Воскресе!», стоящие в церкви дети буквально «орали» слова «Воистину Воскресе!» Сколько раз кто–нибудь из взрослых высказывал недовольство этим, говорили, что такой крик в церкви «неприличен»! Но я убеждена, что этот детский крик был таким же искренним криком любви и радости ко Господу, как крик детей при входе Иисуса Христа в Иерусалим. Дай Бог, чтобы огонек радости, так ярко горевший в них в те минуты, никогда не потух в их сердцах.