ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.
КАРТИНА 1-я.
Анна Павловна, полная энергическая дама под 50 лет, сидит в маленькой столовой за чаем и недовольно бормочет: Хорош, очень хорош. Саша, девушка 20 лет, красивая, живая, входит и ищет что-то.
Анна Павловна.
Чего тебе?
Саша.
Лиза слышала звонок, прислала спросить кто.
Анна Павловна.
Что же она?
Саша.
Лиза ужасно беспокоится.
Анна Павловна.
Вот уж не стала бы беспокоиться. Я скорее рада, по крайней мере, конец. Надо бросить.
Саша.
Ну что, мама, всё одно и то же повторять.
Анна Павловна.
Не могу я этого видеть. Отец семейства, как только попали в руки деньги, так прощай. Это такая гадость. (Звонок.)
Саша.
Ну зачем этак говорить?
Анна Павловна.
Это Миша Каренин.
Саша.
Отчего Миша Каренин?
Анна Павловна.
Оттого, что я писала ему, просила приехать.
Саша.
Ах, мама, ведь вы знаете, что Лизе это неприятно будет.
Анна Павловна.
Не понимаю и не хочу понимать ваших тонкостей. Но могу я спокойно сидеть, смотреть на ее страдания. Надо что-нибудь делать.
Горничная (входит).
Г[осподи]н Каренин.
Анна Павловна.
Проси сюда.
Саша.
Я боюсь, что Лизе это будет неприятно.
Анна Павловна.
Поверь, что я ее больше тебя люблю и что делаю, то для нее. Если бы я не любила...
Входит Каренин, корректный, свежий и сильный юноша75 с медленными движениями,76 робкий и нежный.
Каренин (здоровается, целует руку Анны Павловны).
Вы прислали мне записку, что желаете меня видеть, и я позволил себе, несмотря на поздний час, приехать. Чем могу служить?
Анна Павловна.
И прекрасно сделали. Благодарю вас. У нас очень, очень грустно.
Каренин.
Неужели опять?
Анна Павловна.
Да, опять уехал с деньгами и про[падает] второй день и не може[м] найти. Вот я и решилась просить вас.
Каренин.
Я весь к вашим услугам. Что могу...
Саша морщится, недовольно махает руками <и уходит>.
Анна Павловна.
Он б[ыл] ваш друг, но, простите меня, хоть он и мне зять, это простой негодяй...
Каренин.
Он слабый человек, но...
Анна Павловна.
Тут не слабость, а подлость...
Каренин.
Ну, я но думаю, вы сами не думаете это.
Анна Павловна.
Всё старая история, пьянство, цыганство, все гадости, которые в первый раз простительны, во второй раз становятся гадки, а когда они повторяются постоянно (всё более и более горячась), когда это сделалось не только привычкой, но самой жизнью, когда ни просьбы, ни слезы, ни страдания жены не могут удержать, тогда этому нет названия...
Каренин.
Но теперь, в настоящую минуту, что именно...
Анна Павловна.
А то, что он получил деньги и не свои, а деньги, присланные дядей для выкупа его же просроченного и заложенного именья и с этими деньгами со вчерашнего дня пропал, и мы искали везде, по всем и нигде не могли найти его. Только сейчас, вечером, няня наша догадалась разыскать извощиков каких-то. Какой-то Турецкий, который возил их, и мы узнали от этого Турецкого, что он у цыган и ночевал там. Должен быть там и теперь.
Каренин.
Так что же вы хотите, чтобы я съездил туда и привез его?
Анна Павловна.
Я собственно ничего не хочу. Я убедилась, что кроме мучений и всякого рода страданий для Лизы от этого человека ничего не будет.
Каренин.
Я думаю, что судья в этом деле одна Лизавета Александровна.
Анна Павловна.
Нет, она ослеплена. Мне же видно, как он равномерно и наверно губит ее и будущность ребенка... Вы друг семьи, и я могу сказать вам всё. Ведь эти эскапады повторялись десятки раз. После них раскаяния, тишина, обещания... и опять то же. Последний раз он сам сказал, что пусть она оставит его, если это повторится.77
Каренин.
То есть как же?
Анна Павловна.
Я поняла так, что он готов дать ей развод. И я прямо желала бы этого, любя свою дочь.
Каренин.
Да, но она не хочет этого.
Анна Павловна.
То-то и дело. И потому мое demande78 к вам совершенно бескорыстно. Если я прошу вас съездить к нему и узнать, где он и что с ним, то я прошу не для себя, а для нее, зная ее бесконечную доброту.
Каренин.
Я думаю, главное, любовь к нему.
Анна Павловна.
Да, разумеется. Так вы согласны съездить увидать его, узнать, что он и что он думает.
Каренин.
Разумеется, сейчас, сию минуту поеду. Только простите меня, я бы хотел знать, как Лиз[авета] Ал[ександровна] смотрит на это.
Анна Павловна.
Лиза? Разумеется, она будет рада. Я сейчас позову ее.
Каренин.
Но куда же ехать? Где он теперь? Ведь я не знаю, где живут и какие цыгане?
Анна Павловна.
А это вам скажет извощик. Я нарочно оставила его здесь. Сама позову его сюда.
Каренин.
Я думаю, мне лучше сойти к нему.
Анна Павловна.
Нет, нет. Я сама еще поговорю с ним.
Саша (идет в дверь).
Я позову его.
Анна Павловна.
Да, да. А я позову Лизу. Пусть она сама вам скажет.
Каренин.
Но если Л[изавета] А[лександровна] нездоровы, то я бы был в отчаянии беспокоить ее.
Анна Павловна.
Нет, я думаю, что она сойдет к вам. Она ведь всего боится, так что для нее важно то, что вы увидите его, узнаете, что он жив, эта драгоценность. Это ее ослепление — любить такого человека! Его можно только презирать.
Каренин.
Я боюсь, что вы несправедливы к Феде. Я ведь с ним друг детства, и знаю, и высоко ценю его не только ум, чутко[сть], талантливость, но золотое сердце и потому никак не могу разделять вашего взгляда на него.
Анна Павловна.
Вот это его искусство — обойти, обворожить всех.
Каренин.
Только одного не понимаю, <как он может заставлять страдать такую женщ[ину]...>
Анна Павловна.
Как он может быть так жесток, так заставлять страдать. Это такое существо...
Входит извощик-лихач, неся полы кафтана, в усах без боро[ды], с пуговицами на спине.
Анна Павловна.
Ты ведь Турецкий?
Извощик.
Так точно.
Анна Павловна.
Так вот расскажи барину всё, что ты знаешь про Фед[ора] Вас[ильевича]. Ты ведь к нему поедешь.
Извощик.
Так точно, я за ним теперь.
Каренин.
Так можешь свезти и меня?
Извощик.
С нашим удовольствием.
Анна Павловна.
Так я пойду, Лизу позову, а вы расспросите его всё, что нуж[но]. (Уходит.)
Каренин.
Так вы знаете Фед[ора] Пав[ловича]?
Извощик.
Как же нам не знать, самые знакомые господа, еще когда они не женаты были, езжали с нами.
Каренин.
Так вы знаете про него?
Извощик.
Что зна[ем]? Вчерась взяли меня и поехали в банк. По дороге встреч[аем] Мих[аила] Ан[дреевича].
Каренин.
Вы с ним и ездили?
Извощик.
Так точно. Вчерашний день с выставки спервоначала в банк. Из банка встретили Мих[аила] Ан[дреевича] Еремеева. На бега поехали, а оттуда в Эрмитаж. Там они кушали. Я перепрег лошадь, чайку попил, в 8-м часу возил в Стрельну. Из Стрельны к Соколову. А оттуда отпустили, приказали утром к Мих[аилу] Андр[еевичу]. Нынче, значит, в 9-м часу выехали, кушали опять в Московском и в — Грузины. Оттуда послали за вином и отпустили до 12 часа.
Выходят Анна Павловна, Лиза.
Каренин (извощику).
Хорошо, так вы подождите, я пойду сейчас.
Извощик.
Слушаюсь. (Уходит.)
Каренин здоровается за руку с Лизой.
Анна Павловна.
Ну что ж, расспросили?
Каренин.
Расспросил. Всё, как и вы говорили. (К Лизе.) Анна Павловна дает мне поручение, которое я готов исполнить. Что мне сказать ему?
Лиза.
Ах, как это тяжело. Зачем вам ехать?
Анна Павловна.
Кто же поедет? Я не поеду по разным вертепам, где он находится. Тем более тебе нельзя ехать. Кто же поедет?
Каренин.
Если я поеду с поручением от вас, то мое влияние будет сильнее, но если бы я узнал про это — не от вас, — я все-таки поехал бы и постарался бы вырвать его, дать ему опомниться.
Анна Павловна (перебивая).
Как же, опомнится он. А если и опомнится, на две недели уж это.
Саша.
Мама, да дайте же Виктору Ивано[вичу] досказать.
Каренин.
Я только хотел сказать, что Федя мой друг и я, кроме того, что желал бы сделать вам приятное, для себя, для него сделал бы, что могу.
Лиза.
Да я, потому что вы его друг и он любит вас, я рада, что вы поедете, но...
Каренин.
Но почему вы не рады?
Лиза.
Я не сказала, что не рада, но, прост[ите], почему именно вы... Но все-таки я вам буду благодарна. И еще... скажите ему, чтобы он не думал о том, что было говорено. Это он говорил, а не я.
Анна Павловна.
То есть, что всё, что он делает, очень мило и пускай продолжает.
Лиза (укоризненно).
Мама! Я не говорю, что это хорошо, что это не больно, но я не могу...
Анна Павловна.
А я могу. И если бы он знал, что ты бросишь его, он бы задумался. А теперь всё равно, рано или поздно ты все-таки бросишь его.
Лиза.
Никогда.
Анна Павловна.
Ну, не ты, так он бросит. Du train que cela va.79
Саша.
Мама, да дайте Лизе сказать.
Анна Павловна.
Если бы ты была не ты, а на твоем месте другая жена, которая так же, как он, искала бы увеселений...
Саша.
Да ведь этого нет.
Анна Павловна.
Если бы он знал, что его жена, сейчас она заброшена им, может полюбить другого человека...
Лиза (смущенная).
Мама, ради бога... (К Каренину.) Так, пожалуйста, скажите ему, что одно, о чем я прошу, это чтоб он вернулся.
Анна Павловна.
А от меня скажите, что его сечь мало. Да еще возьмите у него деньги, все, если остались.
Каренин смотрит вопросительно на Лизу.
Лиза.
Да я тоже боюсь, что пока будут деньги...
Каренин (встает).
Так я еду. И ответ вам дам или нынче же, если он приедет со мной. Или завтра, если я его не застану, или...
Анна Павловна.
Если он не в своем виде, не возите. Я боюсь пьяных. А отберите деньги. Вот мой совет и оставьте его там высыпаться.
Лиза плачет.
Каренин.
Постараюсь сделать как можно лучше. До свиданья. (Прощается и уходит.)
Лиза.
Мама, зачем вы так говорите, и при нем. И зачем вы выписали Каренина.
Анна Павловна.
Затем, чтобы он привез его. Вот он поедет и привезет.
Лиза.
Вы знаете, что это последний человек, к к[оторому] бы я хотела обратиться, а вы именно Виктора Каренина выписали, его вводите в интимные, тяжелые стороны нашей жизни. Мне это ужасно, ужасно больно.
Анна Павловна.
Оттого, что он тебе делал предложение и влюблен в тебя?
Лиза.
Ах, мама. Не говорите этого. Ведь этого нет.
Анна Павловна.
Напротив. Пускай твой Федя видит, что есть люди, мизинца к[оторых] он не стоит, к[оторые] могли бы оценить.
Лиза.
Вы ведь знаете, что для меня никого не существует, кроме моего мужа.
Анна Павловна.
Вот это-то и жалко. Если бы он видел, что может тебя потерять, было бы другое. Ох, если бы я была на твоем месте, давно бы уже я бросила эту тряпку. Что он за муж? Каренин, вот это человек — нравственный, чистый, твердый. Раз полюбил и навсегда...
Лиза.
Как вам не жалко меня. Мне и так тяжело. А вы говорите мне всё, что только можно сказать мне самого тяжелого.
Анна Павловна.
Я говорю, что есть, что ты сама чувствуешь.
Лиза (плачет).
Мама, это безжалостно. Это гадко. Зачем вы меня мучаете. Я всё могу перенести, только не это. Зачем?
Анна Павловна.
Зачем я приехала к тебе, зачем живу с тобой? Что же, прогони меня, живи с своим негодяем-мужем.
Лиза (вскрикивает).
Он не негодяй, а самый лучший человек, к[оторого] я люблю больше всех в мире. Оставьте, оставьте меня. (Уходит в слезах.)
Анна Павловна.
Вот это хорошо! Я же виновата. Измучить меня, и я же виновата, за то, что люблю ее и не могу видеть ее страданий.
Саша.
Да зачем вы говорите Лизе про Каренина и про его чувства. Это самое больное место.
Анна Павловна.
Отчего больное? Оттого, что он любит ее?
Саша.
Она знает это, знает, что он дружен с Федей, и никогда не говорит, не позволяет себе думать об этом. И вдруг вы прямо говорите, что ей надо развестись и выйти за Кар[енина].
Анна Павловна.
Никогда я не говорила это.
Саша.
Ну да, почти что.
Анна Павловна.
Если бы и говорила, то, разумеется, самое лучшее, что она могла бы сделать. Конечно, в тысячу раз лучше, чем продолжать жить с этим пьяным негодяем.
Саша.
Разве можно так называть Федю? Это такая чистая душа, такой человек удивительный.
Анна Павловна.
В том-то и беда, что он чем-то обворожил вас всех. Все вы влюблены в этого пьяного мерзавца.
Лиза (выскакивает из-за двери).
Мама, я не могу допустить, чтобы так говори[ли] про моего мужа.
Анна Павловна.
А я не могу называть вещи по имени? И если так, то прощай. Наслаждайся.
Саша.
Мама, что вы?
Анна Павловна.
Нет, с вами я не могу жить. У меня удар сделается. (Уходит.)
