Следующий вариант — когда у благотворительной организации есть крупный покровитель.

Это может быть большая или средняя компания, богатый человек или несколько людей, которые фактически содержат организацию и её сотрудников.

У многих крупных компаний есть собственные благотворительные фонды. У «Норникеля», у «Северстали», у нефтяных компаний — у многих больших корпораций существуют свои фонды, которые занимаются благотворительной деятельностью.

Есть и фонды, созданные отдельными состоятельными людьми. Про фонд Билла Гейтса, например, слышали, наверное, почти все.

Человек заработал много денег и решил вложить часть из них в то, чтобы, согласно своему представлению, сделать мир лучше. Создал фонд — и через него ведёт какую-то деятельность.

Корпоративные фонды и фонды при частных лицах отчитываются государству, как положено, но зачастую их работа проходит несколько в тишине. По сути, в первую очередь они зависят от того, кто даёт им деньги.

У нас такого партнёра нет.

Периодически очень хочется, чтобы он появился. Хочется, чтобы кто-нибудь большой и сильный пришёл и сказал: «Не думайте больше о том, где взять деньги на зарплаты в следующем месяце, мы всё закроем».

Я хорошо помню примерно 2014–2015 годы, когда в начале месяца не знал, чем буду платить людям в конце.

В такие моменты, конечно, очень хочется, чтобы кто-нибудь пришёл и дал много денег.

Но здесь возникает другая проблема.

Человек, который даёт тебе очень много денег, получает — по крайней мере моральное — право влиять на то, что ты делаешь и как ты это делаешь.

Мы несколько раз с такими ситуациями сталкивались и каждый раз, грубо говоря, выбирали свободу.

Приходят люди, предлагают деньги, а взамен хотят, чтобы мы занимались тем, чем нам заниматься просто не хочется.

Никогда не было такого, чтобы нас просили делать что-то откровенно плохое или, например, выступать на стороне каких-то политических сил. Ничего подобного.

Просто нам периодически предлагали участвовать в проектах, которые нам были неинтересны или которые лично мне не подходили.