И ещё одна вещь, которая для меня очень важна.

С одним крупным человеком можно поссориться.

На него можно обидеться. Можно разойтись с ним в представлении о том, как надо работать.

Его, в конце концов, даже проще обмануть, если у тебя вдруг возникнет такое желание.

Проще в какой-то момент решить: «Я уже всё сделал, что мог. Вообще ты сам мог бы вкладываться побольше».

А когда деньги тебе даёт огромное количество незнакомых людей, всё устроено иначе.

Каждый из них на тебя надеется.

Каждый считает, что ты делаешь что-то хорошее.

В такой ситуации мне гораздо сложнее начать считать, что я всё это просто заслужил.

Я до сих пор не понимаю, кто все эти люди.

Некоторых жертвователей я знаю лично, но всё равно не до конца понимаю, что происходит в голове у человека, когда он видит объявление:

«Дайте денег фонду “Предание” на продолжение деятельности. Мы тогда сделаем ещё какие-нибудь хорошие дела».

И человек действительно даёт деньги.

Я очень давно работаю в институциональной благотворительности.

Писал книги по фандрайзингу, читал лекции, вроде бы должен всё это понимать.

Но при этом сам до сих пор жертвую почти исключительно тем, кого лично знаю.

Либо знаю руководство организации, либо знаком с сотрудниками, либо они почему-то вызывают у меня симпатию — например, потому что молодые и красивые.

Не знаю.

А за нами стоит какая-то незримая армия людей.

Она смотрит:

Что мы делаем?

Делаем ли то, что надо?

Хорошо ли у нас получается?

Я понимаю, что если где-нибудь очень сильно налажаю, то могу довольно быстро остаться без зарплаты.

Если фонд влетит в большой скандал, люди просто перестанут жертвовать.

Это само по себе несколько дисциплинирует.

Во всяком случае, нравственно.

С рабочей дисциплиной у меня всё сложнее, а нравственно приходится держать себя в руках.

Поэтому чем больше будет таких людей — наших загадочных жертвователей, — тем, наверное, лучше мы будем работать.

И тем нам будет немного теплее жить на этом свете.

Потому что я знаю: где-то есть больше тысячи человек, которые каждый месяц отдают часть своих денег, заработанных тяжёлым трудом, чтобы я мог продолжать быть президентом фонда «Предание».