ГЛАВА XL
Еще мятежный вихрь свистал,
Еще за ним теснились бури,
И гром за громом грохотал
Чрез поле мутное лазури, —
Когда вещал Иегова,
К страдальцу слово обращая,
И звал его на новый бой,
Громами небо раздирая
И гласом громы прерывая:
— «Восстань, боец, препояшись,
И дай ответ! Я вопрошаю...
Не уклоняйся от суда...
Ты звал Меня на состязанье, —
И, небо распахнув, Я — здесь!!.
Ступай же, спорник Мой скудельный,
И докажи, что Я не прав:
Открой в делах Моих ошибки
И, мудрый зодчий, все исправь!..
Но прежде попытайся, смелый,
Сдержать крылатый Мой огонь —
На роковом его полете,
В его межоблачных путях,
И заглуши, возвыся голос,
Раскат громов Моих в горах!..
Чтоб оправдать свое презорство,
Войди, борец, в единоборство
С дружиною Моих стихий
И покажи свою Нам силу!
Надень узду на ураган,
Смири подземных бурь удары,
Движеньем уст — задуй пожары,
Исчерпай горстью океан!..
И, ризою одеян славы,
Великолепьем облечен,
Возьми в десницу скипетр власти,
С крылатым воинством явись
И выше звезд Моих взнесись! —
Вспылай, вскипи грозою гнева.
И нечестивцев гордый рог
И злость и бунт врагов крамольных
Сломи, развей, свяжи, смири! —
Под их мятежными толпами
Вели растреснуться земле
И заключи их сонм кичливый
Глубоко в тайный сумрак бездн!..
Тогда и Я скажу: «Ты славен,
Казнить ты можешь и спасать!»...
Взгляни, мудрец, на бегемота!
Он создан Мною ж, как и ты, —
Сей тварей первенец громадный;
Но создан он но для тебя,
Не для твоей потехи детской.
Он злаки ест, как дивый вол...
Сочти его, ощупай ребра:
Они — как ряд стальных забрал,
И сила великана — в чреве!
Огромный ошиб свой, как кедр,
Высоко кверху он заносит,
Встает, себе простора просит,
И, сшитый вервиями жил,
Как зданье на столпах ступает
В своем ходу Мой исполин!
В нем кости — трубы медяные!
Дебел его огромный стан,
И каждый член в нем — шест железный!
Он ростом — холм, он образец
Моея творческия силы!
Я дал в уста ему — мечи!
Куда, заклокотав от гнева,
Махнет главой меж чащей древ, —
Древа валятся, как солома
Под острием его клыков...
Его разгул — тенисты горы,
Кремнистый холм трещит под ним;
Но любит он постель сырую
В густых приморских тростниках;
Он любит рыхлость почвы зыбкой,
Соседство шумное морей;
Он любит тень и полог свежий
Из гибких ветвей древних ив.
Он спит, когда играют волны,
Когда бунтуется река,
И плещет бурей в брег гранитный...
Он будет спать, Мой великан,
Недвижим ужасом, ни гневом,
Хотя б кипящий Иордан
К нему в уста помчался с ревом...
Возьми ж его и улови
Пустынника в тенистом доле,
В его безбрежных тростниках!
Повесь кольцо в его ноздрях
И удержи его в неволе!..
Тогда скажу Я: «Ты велик!»
Ты можешь ли левиафана
На уде вытянуть на брег
И овладеть царем пучины? —
Попробуй вервие продеть
В язык чудовища огромный
И острым крюком захватить
Его за жабры! Попытайся:
Начнет ли он тебя просить,
Как раб, как пленник, о пощаде? —
И с целой ратью рыбарей
Ты можешь ли его опутать
И остов грозного рассечь,
Чтоб распродать потом по звеньям
Торговым людям финикийским?
Пробен зубчатой острогой
Хребет метальный великана...
Но для чего губить его?
Возьми, свяжи его, бедняжку,
Или, подкравшися, схвати
Его, как дремлющую пташку,
И пленника отенети:
Тебе он будет верным служкой,
И этою живой игрушкой
Ты малых деток угости!»
