Когда не стало ангельского взгляда,

И ужас жизни мне открылся вдруг,

Заговорил я, — дабы речи звук

Убавил в сердце жар и муки ада.

Мне в горе правом — только стон — награда

Самой любви известно: мой недуг

Ничем иным не огражден от мук.

И только Смерть была бы мне — отрада.

Но не она ль и разлучила нас!

А ты, земля, что, пряча, облекаешь

Столь дивный облик, сладостный для глаз, —

Счастливая! Зачем так много дней —

Глухим от скорби — мной пренебрегаешь, —

Украв мадонну — свет любви моей?!

Ты смотришь на меня из темноты

Моих ночей, придя из дальней дали:

Твои глаза еще прекрасней стали,

Не исказила смерть твои черты.

Как счастлив я, что скрашиваешь ты

Мой долгий век, исполненный печали!

Кого я вижу рядом? Не тебя ли

В сиянии нетленной красоты

Там, где когда-то песни были данью

Моей любви, где нынче слезы лью,

Тобой не подготовлен к расставанью?

Но ты приходишь — и конец страданью:

Я узнаю любимую мою

По голосу, походке, одеянью.

Свой пламенник, прекрасней и ясней

Окрестных звезд, в ней небо даровало

На краткий срок земле; но ревновало

Ее вернуть на родину огней.

Проснись, прозри! С невозвратимых дней

Волшебное спадает покрывало.

Тому, что грудь мятежно волновало,

Сказала «нет» она. Ты спорил с ней.

Благодари! То нежным умиленьем,

То строгостью она любовь звала

Божественней расцвесть над вожделеньем.

Святых искусств достойные дела

Глаголом гимн творит, краса — явленьем:

Я сплел ей лавр, она меня спасла!

Я припадал к ее стопам в стихах,

Сердечным жаром наполняя звуки,

И сам с собою пребывал в разлуке:

Сам — на земле, а думы — в облаках.

Я пел о золотых ее кудрях,

Я воспевал ее глаза и руки,

Блаженством райским почитая муки,

И вот теперь она — холодный прах.

А я, без маяка, в скорлупке сирой

Сквозь шторм, который для меня не внове

Плыву по жизни, правя наугад.

Да оборвется здесь на полуслове

Любовный стих! Певец устал, и лира

Настроена на самый скорбный лад.

Мне зеркало сказало напрямик:

«Твой взор потух, твои скудеют силы,

Твой дух поник, усталый и остылый,

Не обольщайся, ты уже старик.

Так примирись! Кто понял и постиг

Закон вещей, тот дальше от могилы».

И вдруг мой сон развеялся бескрылый —

Так от воды огонь стихает вмиг.

Идет к концу, пора считать минуты,

Нам только раз дается жизнь земная,

Но тем сильней в душе звучит хвала

Ей, сбросившей пленительные путы,

Ей, кто была единственной, живая,

Кто славу женщин всех отобрала.