Вы чувствовали себя мрачною, отчужденною, грустили оттого, что не пришлось погулять на масляной. Да, это чувство самое натуральное, только не совсем правое, и за него надо побранить свою душу и сердце. Ведь быть отчужденным от мира есть заповедь. Стало быть, не худо, что вы отчужденными себя чувствовали. Прочитайте 64-е Слово Исаака Сирианина. Но зачем чувство сиротства и грусть? Разве мы отстаем от одного берега, а к другому не пристаем! Отчуждаемся мира, чтобы быть с Господом и святыми Его, то есть оставляем одно общество недоброе и вступаем в другое... и оставляем именно затем, чтоб вступить в него.Приступисте к Сионстей горе, и ко граду Бога Живаго, Иерусалиму Небесному, и тьмам Ангелов, торжеству, и Церкви первородных на небесех написанных, и Судии всех Богу, и духом праведник совершенных, и к Ходатаю завета новаго Иисусу(Евр. 12: 22-24). Видите, какое общество? А душа грустит и кричит: я сирота. Вот и бранить ее надобно... не забывай, не забывай... Оттого и грусть, что душа забыла, а от сердца отошло чувство общения. В подобные минуты надобно оживлять память о мире духовном и шевелить сердце, чтоб возникло сочувствие. Не берет? В церковь Божию пойти... И это не берет? Терпеть, вопия к Богу о помощи бедному сердцу, а все-таки стоять на своем, то есть не пускаться в разгул. Ибо бывает так, что в грусти иной скажет: пойти разгуляться немного... Сделай только однажды, тогда всякий день будет грустно... и всякий день будет позыв к развлечениям. А там и постоянный разгул. Вот выигрыш! Останется только помин — скучна эта дорога, тяжела, одинока.

Вот в следующем листке уже поправились и стали в свой чин и порядок, и общество Божие нашли... и тепло и любо... Ну вот так. Только не гадайте о себе, а отдайте себя Господу. Степени наши Он пусть разбирает и цену ощущений наших определяет. Мера наша вот какая: когда чувствуем, что кругом нечисты и что спасение нам только от великой милости Божией, то и хорошо. Как скоро начнем присвоить себе хоть малую частичку праведности, это худо. Тут скорее надобно поднимать сварливую брань на себя.

Что-то вы помянули, что не испыталивосторженных молитв.Избави вас Господи от них. Восторги, сильные движения с волнениями, суть просто кровяные душевные движения от распаленного воображения. Для них Игнатий Лойола много написал руководств. Доходят до сих восторгов и думают, что дошли до больших степеней, а между тем все это мыльные пузыри. Настоящая молитва тиха, мирна; и такова она на всех степенях. У Исаака Сирианина указаны высшие степени молитвы, но не помечены восторги...

Отчего же это вы праведницею ходите на исповедь? Конечно, вы не говорите:несть, якоже прочие человецы...это было бы уж слишком. Но общего чувства недостоинства мало. Можно как-нибудь добиться до того, чтоб сказать: и в том грешна, и в том грешна. Ведь говорите же:согрешила словом, делом, помышлением.Не бывает ли празднословия? Не бывает ли смеха? Не тратится ли время по пустякам? Не подано ли соблазна кому чем- либо? А помышления всегда ли хороши? Я думаю, если вникнуть в помыслы, то такая куча грехов наберется, что не подымешь. Надо стать у сердца и навыкать замечать выникающие из него мысли и чувства. Тогда и узрите, что за смрадная вещь наше доброе будто сердце? — И придет тогда поминутное покаяние и исповедь Богу вездесущему и всезрящему. Помоги вам Господи! В день святого причащения вам было грустно. Что же делать? И за то поблагодарите Господа. За все благодарите. Вот что нам надобно:не мерять себя,то есть на сколько аршин поднялись от земли... лучше совсем забыть про эту меру.

Одна пусть будет:никуда не гожи.Стоим ли мы на прямой дороге, свидетельство тому не в теплоте чувств, хоть и это не худо:но в твердости работать и угождать Богу до положения живота, не разбирая, тепло ли на душе или сухо и безвкусно.Переменчивые состояния сердца надобно переносить благодушно и говорить Господу: не стою лучшего... еще мало... прибавь, прибавь томления... и подобное. Что будем делать? Человецы есмы слабые, неустойчивые... а главное сластолюбивые. Очень хочется все сладости вкушать... а чуть горчички дадут, так и не по нутру... Ведь все это переходчиво. Не смущайтесь и тем, что это было в день причащения. В сей день Господь делает для души, что ей более полезно... Для вас была грусть полезнее, она и оставлена. Скажите же: слава Богу о всем.

Какую индульгенцию вам прописал N.N.:когда не хочется, и не молись?Может быть, это ему сходит с рук; но этого нельзя сделать общим правилом. Помните сказание, как одного инока враг одолевал перед началом молитвенного правила. Его в озноб и жар бросало, разболевался, хоть умирать. Что же он сделал? Ну, говорит, душа! Умирать пришло время, давай- ка в последний раз помолимся и поплачем перед Господом. Стал на молитву и нудил себя. Голова трещит, а он все свое... Кончил правило, и боль прошла... На другой день опять то же... Тогда он понял, откуда идут нападки... и уже никогда не оставлял своего правила, чем бы ни был отклоняем. Если б не было врага, можно бы так... но как есть он, то надобно ухо держать остро.

С трудом и самопринуждением только можно привыкнуть к добру. И много надо пролить пота, пока оно сроднится с нами и сделается нам сручным, обычным, легким...

Так, Господа ради, бегайте индульгенций. Посмотрите у Макария Египетского правило: нудить себя надо на всякое доброе дело...Царствие Божие нудится, и нуждницы восхищают е(Мф. 11:12). У нас ведь смесь добра со злом, и против всякого добра есть свое зло... Надобно задушить последнее — и воскресить первое. Как же это без труда-то сделать, когда с боку на бок перевернуться и то надобно напряжение?

Лучше держаться одних речей, а то как раз запутаться можно. Ниточку потеряете... Общие беседы вести можно со всяким, — а что до дела, то уж одного слушать. А вообще о духовных вещах со всяким можно беседовать... Это хорошо — душу шевелит... и воздух ее очищает.