4389. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

4 апреля 1904 г. Ялта.

4 апрель.

Милая моя лошадка, здравствуй! От Немировича получил 2 телеграммы*, о ваших петербургских успехах и о том, что к тебе относится публика как к первоклассной артистке; а сегодня я читал в «Новом времени» ругательную рецензию на «Юлия Цезаря»*, Что ты у меня большая, настоящая актриса, я давно знаю, я тебя ценю высоко, дуся моя, только, пожалуйста, умоляю тебя, не простуживайся, не утомляйся и спи как следует. Дай мне слово, что ты будешь себя беречь. Даешь?

У нас погода дрянная. Маша покашливает и все беспокоится о том, что она послала тебе два письма, а ты не ответила ей. У Шнапа почти каждый день рвота. Вчера приходил ко мне Миролюбов*, утомлял меня своими рассуждениями. Если 8 тысяч за дачу Езучевской*ты находишь мало, то можно будет дать 9 или 10, хотя, говоря по совести, за дачу, ввиду ее многолетия и краткости срока, и 8 тысяч – щедрая плата. Скоро я приеду, поговорю с тобой и покончим дачный вопрос, так или иначе. Оказывается, что лет 5–6-7 назад дачу Езучевской продавал мне Сизов (из «Русских ведомостей»), т. е. предлагал мне купить и очень хвалил. Я только на днях вспомнил об этом.

Сегодня воскресенье, я принял порошок – героин, и мне приятно, ощущаю спокойствие.

Отчего «Знание»*с Пятницким и Горьким во главе не выпускают так долго моей пьесы? Ведь я терплю убытки, в провинции не по чем играть*. Узнай*, дуся, как-нибудь, и если увидишь Пятницкого (Николаевская, 4), то объясни ему, что сезон у меня пропал только благодаря отсутствию пьесы. Обещали выпустить в конце января, а теперь уже апрель. Вообще не везет мне с пьесами, говорю это не шутя.

Мне кажется, что ты меня уже разлюбила. Правда? Сознайся. Я же тебя люблю по-прежнему и даже подумываю, не поехать ли мне к тебе в Петербург.

Благословляю жену мою хорошую, обнимаю ее и целую. Будь весела и здорова.

Твой А.

На конверте:

Петербург. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой-Книппер,

Мойка 61.