1020. Н. А. ЛЕЙКИНУ

12 октября 1891 г. Москва.

12 октябрь.

Сердечно благодарю Вас, добрейший Николай Александрович, за Ваше письмо и за честь, которую Вы оказываете мне желанием иметь в сборнике мой автограф*. Благодарю также и за то, что не сердитесь. Каждый день собирался я писать Вам и всё откладывал в надежде, что напишу завтра. В лености житие мое иждих*, а главное – совсем отвык от писем благодаря своим частым поездкам.

Лето я прожил в Калужской губ<ернии>, вставал ежедневно в 5 часов утра и писал. Написал я пропасть и теперь работы по горло. До лета я ездил за границу и оттуда писал Вам*. Автограф посылаю*. Если не годится, то могу другой прислать. Что касается московских актеров, то рад служить, но, спрашивается, каких актеров? В Москве знаменитостей больше, чем просвирень. Федотовой? Ермоловой? Ленского? Кн. Сумбатова? Сии четыре считаются у нас самыми яркими звездами. Если Вы хотите иметь их автографы, то напишите мне по коротенькому письму с упоминанием в каждом письме имени, отчества и фамилии актера, автограф коего Вы поручаете мне достать. Ваши письма я отошлю по назначению. И для меня удобно, и для актеров лестно. Ермолову зовут Марией Николаевной, Федотову – Гликерией Николаевной, Ленского – Александром Павловичем, кн. Сумбатова – Александром Ивановичем. Я думаю, что будет совершенно достаточно, если каждый актер или актриса напишет только: «Поступил я на Императорскую Московскую сцену такого-то года и числа».

В Москве живет теперь П. Д. Боборыкин, Воздвиженка, номера «Америка», а также и философ Вл. Соловьев, к которому можно адресоваться через «Русские ведомости». Владимир Галактионович Короленко живет в Нижнем Новгороде. Федор Никифорович Плевако на Новинском бульв<аре>, собств<енный> дом. Петр Ильич Чайковский теперь в Москве, адрес: Большой театр или, еще лучше, нотный магазин Юргенсона. Художник-пейзажист Александр Александрович Киселев – Б. Никитская, д. Мещеринова.

Все сии адресы сообщаю между прочим*, потому что они вспомнились.

«Пестрые рассказы» вышли вторым изданием*. Выпуская это издание, я справлялся у Романа Романовича, разошлось ли первое, но ответа не получил – очевидно, он забыл. Я не знаю, кто кому должен*: я ли «Осколкам» (кажется, 30–40 рублев), или же «Осколки» мне. Перед отъездом на Сахалин я взял за «Пестрые рассказы» малую толику, но эта толика была кругла и оканчивалась двумя нулями, так что можно предположить, что счета тогда подведено не было.

Перебои сердца нехорошая и неприятная штука, но я придаю им серьезное значение только в тех случаях, когда они указывают на упадок сердечной деятельности, наприм<ер>, при тифе, воспалении легких и т. п. А те перебои, которые излечиваются холодной водой и приписываются «центрам», – пустяковое дело. У Вас они бывают от вялости кишечника, которая выражается у людей, по преимуществу имеющих большие животы, запорами и метеоризмом; последний, подпирая ободочную кишку к диафрагме, и производит перебои. Летом, при режиме, близком к норме, вялость кишок пропадает, с нею проходят и перебои.

Ну, дай Вам боже всего хорошего. Прасковье Никифоровне и Феде сердечный привет.

Ваш А. Чехов.

Виделся на днях с Сувориным*.