987. А. С. СУВОРИНУ

24 июля 1891 г. Богимово.

24 июль.

Спасибо за приглашение. Должно быть приеду, но не скоро, хоть страстно жажду моря, песку, ночных разговоров и прочих крымско-феодосийских прелестей. Я очень занят; работаю много, но страниц выходит мало. Скоро Вы получите эстетическое наслаждение: пришлю Вам рассказ*, который уже готов больше чем наполовину и будет содержать в себе 4–5 фельетонов.

Спасибо за пятачковую прибавку. Увы, ей не поправить моих дел! Чтобы нажить капиталы, как Вы пишете, и вынырнуть из пучины грошовых забот и мелких страхов, для меня остался только один способ – безнравственный. Жениться на богатой или выдать «Анну Каренину» за свое произведение. А так как это невозможно, то я махнул на свои дела рукой и предоставил им течь, как им угодно.

Как-то Вы хвалили мне Rod’а, французского писателя*, и говорили, что он Толстому нравится. На днях мне случилось прочесть один его роман*, и я руками развел. Это наш Мачтет, но только немножко поумнее. Ужасно много претензий, скука, потуги на оригинальность, а художественность чувствуется так мало, как соль в той каше, которую мы с Вами варили вечером в Богимове. В предисловии этот Rod кается*, что он был раньше натуралистом, и радуется, что спиритуализм последних новобранцев литературы успел сменить материализм. Мальчишеское хвастовство и притом грубое, аляповатое. «Если, г. Зола, мы и не так талантливы, как Вы, зато мы в бога веруем*».

Погода у нас чудеснейшая. Сейчас утро, а освещение такое, как в мае, и я рад. Тихо, тихо.

«Собирателя грибов» получили*, а грибов нет. Кофе оказался… жженым. Дожди были вчера и третьего дня, но грибы проклятые не растут, и мы в отчаянии.

Получил от Лессинга письмо.*Он сочиняет. Благоговейте.

Что же Плещеев-фис будет делать в департаменте Скальковского?*Не понимаю, хоть зарежьте. И неужели поэт Мережковский и его муза еще за границею? Ах, ах!

Анне Ивановне, Насте и Боре нижайший поклон. Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.