Заметьте, что для Ахматовой всегда было важно жить собственной жизнью: она никогда не была человеком толпы и не любила массовые мероприятия, в которых преследуются коллективные цели. И именно такой человек с мерой здорового индивидуализма оказывается голосом целого поколения!

Что может сказать женщина? Женщина может плакать над умершими. Мужчины несут гроб, а женщины плачут – это их вклад в общее дело. И Ахматова совершила этот акт оплакивания тысяч, миллионов своих современников, которые оказались жертвой террора. Она написала «Реквием». И о «Реквиеме» мне бы хотелось сказать несколько слов, потому что я считаю, что это лучшее и драгоценнейшее, что оставила нам Ахматова.

Когда Ахматова пишет «Реквием», она говорит не собственные слова, говорит не только о себе – она произносит то, что ей поручили произнести. У Анны Андреевны была глубокая вера в силу человеческого слова. «Царственное слово» и есть настоящий залог бессмертия. Дело в том, что и мы можем участвовать в своем приведении к бессмертию, ведь человеческая память друг о друге и есть некая часть божественного замысла. Поэтому невероятно важно, чтобы некоторые вещи мы называли своими именами. Ахматова – человек, который сумел простить затеявших ужас современников:

Я всем прощение дарую, И в Воскресение Христа Меня предавших в лоб целую, А не предавшего — в уста.

Она дарует братский поцелуй всем – даже тем, кто ее предал. Иосиф Бродский, будучи молодым другом Ахматовой, говорил о том, что она одним своим присутствием свидетельствовала о Христе. Он вспоминал, что с Анной Андреевной можно было что угодно делать – разговаривать, пить чай или водку, но одного взгляда на нее хватало, чтобы понять, что христианство – это правда. В ней был этот великий дар прощения, который тоже не дается просто так. Как царственная красота Ахматовой – плод ее труда, так и способность простить – результат ее внутренней работы и огромного нравственного труда. Простить – это все назвать своими именами и при этом перестать ненавидеть.

Обычно прощение мы понимаем двумя дурацкими способами: либо мы говорим «Ой, давайте не будем все это вспоминать», либо помним, но с ненавистью. Потому «Реквием» – великая вещь, потому что человек сквозь собственную боль делает доступным восприятию потомков боль целого поколения. Ахматова говорит от лица целой страны. В «Реквиеме» есть огромная, глубокая, черная ночь, которая не знает конца, лед, но в последних строках – внезапно! – лед раздвигается, и по Неве идут корабли.

Женщина, песчинка, которая ничего не может сделать, возвышается и совершает оплакивание всех жертв, тем самым обретая царственное величие.

А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов. Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание черных марусь,

Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь. И пусть с неподвижных и бронзовых век Как слезы струится подтаявший снег,

И голубь тюремный пусть гулит вдали, И тихо идут по Неве корабли.