I. Вступление. Время служить Господу
§1 Православная Церковь понимает человеческую личность как сотворенную по образу и подобию Божию (Быт. 1:26). Это значит – для свободного и сознательного общения и единения с Богом в Иисусе Христе, поскольку мы созданы в Нем, через Него и для Него (Кол. 1:16). Св. Василий Великий утверждает, что из всех живых существ человек был наделен прямохождением, чтобы смотреть вверх и видеть Бога, поклоняться Ему и признавать в Нем свой источник и происхождение. Вместо того чтобы быть «опущенной к земле», «его голова находится наверху и посажена прямо, дабы взирать на родственную человеку высоту»1. И поскольку мы созданы ради приобщения Богу в Иисусе Христе, Ириней Лионский пишет, что человек был сотворен по образу Христа2(2 Кор. 4:4). Служение Богу через молитву и действия рождается из хвалы, исполненной любви, и из благоговейной благодарности за жизнь и все дары, которые Бог подает через Сына в Духе. В своей основе наше служение Богу доксологично по природе и глубоко евхаристично по характеру.
§2 Сказать, что мы созданы для служения Богу, означает, что мы призваны к общению в любви: приобщению Царству Отца, и Сына, и Святого Духа; и через общение с Богом–Троицей – к любовному общению со своими ближними и со всем космосом. Наши действия должны проистекать из любви к Богу и любовного единения с Ним во Христе и через Христа, в Котором мы встречаем нашего брата и сестру, относясь к ним, как к самой нашей жизни3. Это общение со Христом в лице нашего ближнего лежит в основе первой великой заповеди Закона любить Бога всем сердцем и ближнего своего как самого себя (Мф. 22:37–39)4.
§3 Будучи сотворен по образу и подобию Божию, каждый человек уникален и бесконечно драгоценен, и каждый является особым объектом Божией любви. Как учил Христос, «у вас и волосы на голове все сочтены» (Лк. 12:7). Безграничная любовь Божия к каждому отдельному человеку и ко всему творению превосходит человеческое понимание. Она сообщается нам с абсолютной щедростью – Богом, помнящим не о наших грехах, а о Своей собственной воле, чтобы никто не погиб (2 Пет. 3:9), но чтобы все были спасены и достигли познания истины (1 Тим. 2:4). Следовательно, это любовь, которая стремится привести каждого из нас во все большее соответствие с Божией благостью, и которая поэтому неустанно побуждает нас взращивать в себе – в мысли, слове и деле – любовь к ближнему и к каждому творению Божию, столь же безграничную, как и любовь Божья (Мф. 5:43–48). Она призывает нас ко все более тесному общению друг с другом, со всеми теми, к чьей жизни мы прикасаемся, с полнотой творения, и, таким образом, с Ним, Творцом всего. Более того, конечное предназначение, к которому мы призваны, есть не что иное, кактеозис: наше обóжение и преображение Святым Духом в членов Тела Христова, соединенных в Сыне с Отцом, через которое мы становимся истинными причастниками божественного естества. Согласно св. Афанасию, «Оно [Слово Божие] вочеловечилось, чтобы мы обожились»5. Но тогда это предназначение должно быть коллективным, поскольку только через участие в общине Тела Христова каждый из нас, как уникальный объект божественной любви, может войти в полное единение с Богом. Поэтому наша духовная жизнь необходимо является также и общественной жизнью, а благочестие – этосом.
§4 Мы живем в мире, в котором царит падший порядок, разрушенный, омраченный, порабощенный смертью и грехом, терзаемый насилием и несправедливостью. Это не то состояние, которого Бог желает для Своего творения; это следствие древнего отчуждения мира от его Создателя. Как таковая, эта реальность никоим образом не может диктовать или устанавливать пределы нашей нравственной ответственности перед ближними. Мы призваны служить Царству не от мира сего (Ин. 18:36), такому миру, который мир сей дать не может (Ин. 14:27). Поэтому нам следует не приспосабливаться к прагматичным потребностям этого мира, а вновь и вновь бороться со злом, каким бы непобедимым оно порой ни представлялось, и трудиться ради любви и справедливости, как того ожидает Бог от Своих созданий, каким бы напрасным этот труд подчас ни казался. На пути к богообщению человечество призвано не просто принять, а скорее благословить, возвысить ипреобразитьэтот мир, чтобы его внутреннее благо могло проявиться даже среди его грехопадения. В этом особая цель человеческой жизни, первосвященническое призвание существ, наделенных разумной свободой и совестью. Нам, конечно, известно, что труд преображения никогда не будет завершен в этой жизни и сможет достичь полноты только в Царстве Божием; и все же наши дела любви приносят плоды уже здесь и ожидаются от всякого, кто желает войти в жизнь будущего века (Мф. 25:31–46). Более того, Церковь знает, что такие усилия никогда не бывают напрасными, так как во всех трудах верных действует также и Святой Дух, силой Которого все приносит свой плод в надлежащее время (Рим. 8:28).
§5 Поскольку требования христианской любви нескончаемы, во многих случаях сочетавшиеся Христу могут быть призваны подражать Божией благости вплоть до самопожертвования, по образу своего Господа. Труд по преображению космоса – это также борьба со всем искаженным и зловредным как в нас самих, так и в поврежденной структуре и ткани страждущего творения, и это значит, что он необходимо должен быть аскетическим. Более всего мы призваны бороться с упрямым эгоизмом собственных греховных наклонностей и предпринимать постоянные усилия, чтобы воспитывать в себе то око милосердия, которое одно способно видеть Лик Христов в лице каждого из наших братьев и сестер, «наименьших» из встреченных нами, как если бы каждый из них был Сам Христос (Мф. 25:40, 45). Отсюда употребление апостолом Павлом образа тренирующегося атлета как метафоры христианской жизни (1 Кор. 9:24–27). Но этот труд тоже нужно выполнять сообща, как совместное усилие единого тела, многие члены которого укрепляют и поддерживают друг друга в жизни, исполненной взаимной любви и служения. Это воистину труд любви, а не страха, естественное выражение жизни, преображенной Духом Святым, жизни в радости, в общем сердце которой находится Евхаристия – вечно возобновляемое празднование щедрого самопожертвования Бога, приобщение самих Его Тела и Крови ради жизни мира. Каждый раз вновь отдавая Себя в Евхаристическом Таинстве, Христос навсегда привлекает нас к Себе и тем самым – друг ко другу. Он также дарует нам предвкушение того брачного пира Царства, на который позваны все люди, даже те, которые в настоящее время находятся вне видимого общения с Церковью. Как бы ни были тяжелы труды христиан в этом мире, в силу послушания закону божественной любви их укрепляет глубокая и ничем неостановимая радость.
§6 Самое надежное основание и программа православного социального этоса содержатся, прежде всего, в учении Христа. Ничто в Евангелии нашего Господа не является более отчетливым и постоянным, чем Его абсолютная забота и сострадание к бедным и бесправным, оскорбленным и забытым, заключенным, голодным, утомленным и обремененным, отчаявшимся. Осуждение Им роскоши богатых, безразличия к положению угнетенных и эксплуатации обездоленных – бескомпромиссно и недвусмысленно. В то же время, нежность Его любви к «наименьшему из них» безгранична. Никто из тех, кто стремится следовать за Христом, не может не подражать ни Его негодованию на несправедливость, ни Его любви к притесняемым. В этом отношении Христово учение подтверждает и усиливает самые высокие и универсальные нравственные требования Закона и Пророков Израиля: обеспечение нуждающихся, забота о чужестранцах, справедливость по отношению к обиженным, милость ко всем. Однако самые яркие примеры христианской общественной морали мы находим в жизни Апостольской Церкви, которая в эпоху империи создала для себя новый тип политического устройства. Он был отделен от иерархий человеческого правления и от любого социально–политического насилия, хронического и грубого, применяемого по отношению к тем, за счет кого эти иерархии существовали. Первые христиане являли сообщество, радикально приверженное жизни в любви, в котором всякие иные формы верности – нации, расе, классу – были заменены исключительной преданностью Христову закону милосердия. Это было сообщество, основанное на знании, что во Христе нет ни иудея, ни эллина, ни раба, ни свободного, нет какого–либо неравенства в достоинстве между мужчиной и женщиной, потому что все – одно (Гал. 3:28). И потому это было также сообщество, которое всем владело сообща, обеспечивало нуждающихся и позволяло своим состоятельным членам возвращать на благо всех излишки, которые они пожинали от творения (Деян. 2:42–46; 4:32–35); и это не требовало иного закона и полномочий для его исполнения, кроме любви. Хотя Православная Церковь знает, что общество в целом исходит из других принципов и что христиане в любое время и в каждом месте могут лишь в ограниченной мере врачевать социальные недуги, она все же придерживается идеала Апостольской Церкви как чистейшего выражения христианского милосердия в социальной логике и общинной практике, и судит обо всех человеческих политических и социальных механизмах в свете этой божественно установленной модели.
§7 Все народы обладают некоторым знанием о добре, и все они до известной степени способны воспринимать требования справедливости и милосердия. Хотя сыны и дочери Израилевы получили особое благословение, приняв Закон Моисея, и хотя Церковь обладает особым знанием любви Божией, явленной в Лице Христа, все же глубочайшие нравственные заповеди Закона Божия вписаны в каждое человеческое сердце (Рим. 2:15) и обращаются к человеческим разуму и воле как побуждения совести. Итак, как утверждает св. Ириней, божественные заповеди, необходимые для спасения, насаждены в человечество от начала времен6; они, «естественные, благородные и всем общие», впоследствии были усилены, обогащены и углублены в новом завете свободы, который Христос передал Своей Церкви7. Эти заповеди есть «закон ума»8; они относятся к числу глубочайших разумных принципов, вечныхлогосов, вписанных в основания творения и вечно пребывающих в Логосе, Божественном Сыне9. Следовательно, во многих случаях «взамен закона достаточно совести и разума»10. Но во Христе мы получили новое излияние Духа и стали новым, святым, священническим народом, заключив новый завет свободы – завет, который не отменяет естественного закона, а скорее расширяет его охват и делает его требования к нам абсолютными. Это означает, что христианам дозволено – впрочем, они даже обязаны – быть для мира пророческим присутствием и обращаться не только к закрытому сообществу крещеных, но и ко всему творению, повсюду напоминая людям о законах, вписанных в само их естество, и призывая к освящающему труду справедливости и милосердия. И великим примером для нас здесь служит Божия Матерь, ибо именно Она, свободно согласившись стать местом личностного пришествия божественной любви – в сотрудничестве (синергии) с Богом – завещает нам чистейший образ истинного послушания закону Божию в готовности отдать Себя без остатка присутствию Сына Божия, стать прибежищем и скинией Его обитания в этом мире, принять БожественныйЛогоскак высшее призвание и величайшее исполнение нашей природы.
