Это было в июне 1960 года. В журнале «Наука и религия» появилась статья обо мне «Духовный отец Вадима Шаврова».

Статья готовилась долго, и уже за полгода до ее появления меня выкинули из школы, где я работал учителем. После же того, как она была напечатана, я лишился моего негласного сотрудничества в «Журнале Московской Патриархии». Редактор развел руками, сказал: «Простите, больше не могу!»

Что делать? И тут я вспомнил о том, что в Куйбышев был как раз е это время назначен новый архиерей — архиепископ Мануил Лемешевский, о котором я с детства слышал как о хорошем, независимом, глубоко религиозном человеке. Написал своему близкому другу, старому самарцу Борису Михайловичу Горбунову, — воспитаннику митрополита Антония Храповицкого, бывшему секретарю самарского земства: «Пойдите к Владыке Мануилу, расскажите о моем положении. Может быть, даст мне какую–нибудь работу» Через три дня — телеграмма:«Готовьтесь к отъезду в Куйбышев. Деньги высылаю.»

И я поехал в этот колоритный город, дорогой мне уже тогда по ряду воспоминаний, стоящий на берегу чудесной русской реки. 10 июля 1960 года состоялась моя встреча с Владыкой. Архиепископ /впоследствии митрополит/ Мануил, несмотря на свои 76 лет, не утратил ни почти юношеской живости в движениях и манерах, ни живого острого ума.

«Мы пережили эпоху, насыщенную множеством драматических событий, — говорил владыка, — и вот умрем мы, несколько человек, оставшихся в живых, и ничего от этой эпохи не останется. Надо писать работу об обновленческом расколе. Я знаю, мы с вами разойдемся в оценке многих личностей и событий, но все равно пишите. Только каждую главу присылайте мне. О средствах к жизни не беспокойтесь. Деньги посылать вам буду ежемесячно через Бориса Михайловича».

Таково было начало этой работы. В Москве в работу вовлекся мой верный друг и товарищ Вадим Шавров. Он достал мне многие ценные документы, разыскал многих еще живых тогда свидетелей и (самое главное) популяризировал эту работу среди церковных людей. Каждая глава мгновенно после написания распространялась в Москве, Ленинграде и в других городах Советского Союза. Все это благодаря огненной энергии моего друга и соавтора.

Уже в шестидесятых годах первый том проникает за границу и печатается отрывками в «Новом журнале» (в Нью–Йорке) и в журнале «Возрождение» в Париже. Журнал «Посев» в 1974 году напечатал также мой очерк «Закат обновленчества», который входит в качестве приложения в состав работы. Ныне «Очерки по истории русской церковной смуты» впервые появляются полностью (все три тома с приложениями).

Книга не утратила актуальности не только потому, что о многих событиях здесь говорится впервые, но и потому, что проблема церковной реформации волнует всех без исключения верующих людей (независимо от конфессиональной принадлежности).

Что касается авторов, то они руководствовались следующими тремя принципами:

1. Говорить правду, никого не идеализируя и никого не шельмуя.

2. Авторы приветствуют истинное обновление Церкви в духе Евангелия Христова.

3. Авторы с презрением отвергают вульгарное приспособленчество к политическим режимам и к человеческой теплохладности, ибо это есть величайший соблазн и опошление христианства.

Правда Божия — всегда, везде и в*о всем. Больше же всего в Церкви Христовой.

И хочется закончить это вступление словами замечательного русского поэта Федора Сологуба:

Посягнуть на Правду Божью То же, что распять Христа, Заградить земною ложью Непорочные уста!

Да не будет этого нигде и никогда — и особенно в Церкви Божией.

А. Левитин — Краснов

26 августа 1977 г.

Люцерн