Иконография

Иконы Православной Церкви углубляют понимание богослужебных текстов, превращают их в созерцательное чтение. Это богословие в образах, наглядностью своего откровения родственное Фаворскому свету. Отсюда – частое использование контраста света и тени, столкновение Небес и ада.

В числе своих харизм Иоаннов Восток, столь восприимчивый к Воскресению, имеет такую же восприимчивость и к теме ада – теме, которую апостол Павел проницательно и лаконично разрабатывает в Послании к Ефесянам: «А «восшел», что означает, как не то, что Он и нисшел в преисподние части земли? Нисшедший, Он же есть и Восшедший превыше всех небес, чтобы наполнить все» (Еф 4:9–10). Мы видим удивительный охват между двумя пределами пути крылатого Агнца: нисшествие в нижнюю точку – преисподнюю, и восшествие в точку высшую – Небеса. Православие замирает, очарованно созерцая «высоту и глубину» Таинства спасения, оно видит в нем безмерность любви Христовой и Его победную весть: «Восшед на высоту, Он пленил плен» (Еф 4:8)85.

В богослужении Страстной субботы поется: «Ты сошел на землю спасти Адама, но, не найдя его там, снисшел, ища его, даже до ада»86. С этим текстом перекликается икона Рождества, на ней мы видим густой мрак пещеры, черный треугольник, где младенец Христос лежит словно в темных недрах преисподней. Чтобы стать в «сердце творения», Христосмистическипомещает свое рождение в ад, в точку предельного отчаяния. Человечество, начиная с Адама, сходит в шеол, мрачное жилище мертвых, и именно туда Христос отправляется в его поисках.

В своем эсхатологическом аспекте икона Рождества, как и всякая икона, пророчески соединяет все события Спасения. Своей неподвижностью младенец уже вошел в покой Великой субботы. «Спит Жизнь, и ад трепещет, и Адам от уз разрешается»87. Младенческие пеленки имеют форму пелен погребальных, тех, которые утром Воскресения ангел покажет женам-мироносицам. Излучающий свет младенец выделяется на черном фоне, предвосхищая «сошествие во ад». Он Сам есть «свет, который во тьме светит»: «Солнце скрылось вместе с Ним, но плоть Бога под землей рассеивает мрак преисподней»88. «Свет побеждает тьму, Жизнь уничтожает смерть»89.

С самого начала своего служения Иисус противостал космическим стихиям, таящим в себе темные силы: воде, воздуху, пустыне. В песнопениях праздника Богоявления Господь обращается к Иоанну Крестителю: «Пророк, гряди и крести Меня… ибо таящегося в водах врага, князя тьмы я спешу погубить, избавляя мир от его сетей и даруя жизнь вечную»90. А неосвященные воды – образ смерти-потопа – богослужебные тексты называют «водостланным гробом»91.

И в самом деле,икона Богоявленияпредставляет Иисуса, входящего в воды Иордана как в «водостланный гроб». Этот гроб подобен пещере, целиком заключающей Тело Господа (образ погребения, воспроизводимый в таинстве Крещенияполным погружением, отражает Пасхальныйtriduum92), дабы «вырвать родоначальника из места мрака»93. Следуя прообразующему символизму рождества, икона Богоявления показывает предсошествие во ад: «Погрузившись в воды, Он связал сильного»94.

Св. Ефрем Сирин сравнивает Богоявление с Крестом-Лестницей: «Подобно Лестнице, достигающей небесных врат, которую видел Иаков; по ней свет сошел в Крещении…»95– и Иаков Серугский говорит, что «распятый Христос стоял на земле, как на многоступенчатой лестнице»96. Крест – это «древо жизни, выросшее на Голгофе»97, место великой «космической битвы»98.Икона Распятияпредставляет вертикальную перекладину Креста какdescensusиascensus99Слова. В «Деяниях апостола Андрея» говорится: «Часть вбита в землю, дабы соединить земное и преисподнее с небесным»100. Поэтому на иконах подножие Креста уходит в пещеру, где покоится голова Адама, это и есть ад101. Так и на православном Кресте третья поперечная перекладина под ногами Господа слегка наклонена.Sca-bellum pedum102, наклоненное вниз, показывает судьбу разбойника слева, а поднятое вверх – разбойника справа. «Мерило праведное»103и прорыв в вечность, Крест посреди двух других – как связующее звено между Царством и преисподней.

Икона Воскресения– это «Сошествие во ад»104. Избавитель, Христос, согласно апостолу Петру, возвещает пленникам евангелие спасения (1Петр 4:6): «Ты разбил вечные засовы, удерживавшие пленных»105. В молчании Великой пятницы Евхаристия не совершается, ибо Христос в аду. Для земли – это день боли, но для ада Великая пятница – уже Пасха: смерть побеждена и возвещена жизнь вечная. Икона изображает Христа «Живущего… имеющего ключи от смерти и ада» (Откр 1:18). Он окружен мандорлой, сияющим ореолом прославленного тела. В левой руке Он держит свиток – проповедь воскресения находящимся в аду; а «правой Моей рукой Я дал им крещение жизни». Ногами Он попирает разбитые врата ада. «И простирая руку Свою, сотворил Господь крестное знамение над Адамом и всеми святыми и, держа Адама за правую руку, вышел из ада; и все святые последовали за Ним»106. Не из гроба выходит Христос, но «из мертвых», «покидая опустошенный ад как брачный чертог»107.

Катехизис первых христиан сосредоточивает внимание на совершенно забытом в ходе истории аспекте таинства Крещения: крещениепогружениемвоспроизводит весь образный ряд спасения, и всякий крещаемый следует этим путем по стопам Господа. Таинство Крещения, таким образом, – это весьма реальное погружение со Христом в Его смерть, а также исошествие во ад.Св. Иоанн Златоуст ясно говорит об этом: «Погружение в воду и последующий выход из нее символизируют сошествие во ад и исход оттуда»108. Свет, воссиявший при Иордане, сияет и в свете крещальном109, рассеивая адскую тьму. Просветившись, крещаемый таинственно присоединяется к душам, исшедшим со Христом из ада к жизни вечной. Таким образом, креститься – означает не просто умереть и воскреснуть со Христом, но также сойти во ад и выйти оттуда вслед за Ним, ведь ад страшнее смерти. Стоит задуматься над словами одного из свв. отцов: «И небытие, которого они ищут, все же не будет дано им», ведь именно здесь была одержана решающая победа.

Христос сходит во ад, взяв на Себя Грех. Он несет стигматы Креста, распятой Любви. Необходимо подчеркнуть особое и непосредственное следствие этого: всякий крещеный, воскрешенный со Христом, носит такжестигматы священнического попечения(епископии) Христа-Священника, Его апостольской тревоги за судьбу тех, кто в аду. «В нашем сердце есть места, еще не существующие, и чтобы они возникли, в них должно проникнуть страдание», – напоминает нам Леон Блуа. Образ этой заботы можно найти в «Пастыре» Ерма110и у Климента Александрийского111: апостолы и отцы церкви сходят после смерти во ад, дабы возвестить спасение и преподать крещение тем, кто этого просит.

Наконец,икона Пятидесятницыизображает собрание апостолов, восседающих сияющим кругом и принимающих огненные языки. Контраст здесь особенно нагляден: внизу из темного проема выходит старый царь, в руках он держит пелену с возложенными на нее двенадцатью свитками. Часто проем отделен тюремной решеткой, подчеркивающей состояние плена. Это Космос в образе старца, пресыщенного днями со времени грехопадения, универсум, плененный князем мира сего. Мрак, его окружающий, изображает «тьму и тень смерти» (Лк 1:79), ад, из которого выходит некрещеный мир, устремляясь, в более светлой части, к апостольскому свету Евангелия. Он протягивает руки, чтобы получить благодать, а двенадцать свитков символизируют проповедь двенадцати апостолов, вселенское обетование спасения.

То же иконографическое содержание прочитывается и в богослужении Пятидесятницы. Великая вечерня, следующая за литургией, содержит три больших молитвы св. Василия, читаемые священником перед коленопреклоненным, в знак особого внимания, народом. Первая молитва представляет Церковь перед лицом Отца; вторая просит Сына о защите всех живущих; третья молит овсехот сотворения мира умерших и отсылает таким образом к сошествию Христа во ад. «Ты, в этот последний и великий день Пятидесятницы открывший нам тайну Святой Троицы; Ты, изливший на нас Духа животворящего… истинное Богопознание… Соблаговоливший принять наши молитвы об искуплении держимых во аде и подающий нам великую надежду увидеть Тебя, дарующего им освобождение от тягостных мучений… Упокой их в месте прохладном… Удостой их избавления, ибо не те, кто во аде, дерзнут принести Тебе исповедание, но мы, живые, благословляем Тебя и умоляем Тебя и очистительные молитвы и жертвы приносим Тебе за души их»112.

Преизобильная благодать праздника преодолевает все границы. Раз в году, в день Пятидесятницы, Церковь молится даже за самоубийц… Мы еще раз видим охват праздника: от Небес до ада, и от ада – до Небес.