Та же декорация.

Десять дней спустя.

Мирей пишет, сидя за столом; время от времени заглядывает в лежащую перед ней записную книжку. Вздрагивает при звуке приоткрывающейся двери, но, увидев Октава, успокаивается.

Мирей(тихо).Я написала для вас эти четыре письма. Возможно, вы хотите взглянуть… конечно, так было бы лучше. Во-первых, моя орфография…

Октав(не расслышав).Что?..

Мирей.Я говорю, что было бы лучше, если б вы просмотрели эти письма.

Октав.Совершенно ни к чему, я уверен, что они написаны очень хорошо.

Мирей.Я написала в архив Дрё, как вы просили.

Октав.Хорошо.

Мирей.Однако я почти уверена, что нам удалось пролить свет на дело Дюпона. По-видимому, в 8-й роте служили два Гастона Дюпона, но один из них не упоминается в дивизионных списках.

Октав.Вы восхитительны, Мирей! Для меня было таким облегчением, что вы вызвались помочь мне с перепиской.

Мирей.Не стоит говорить об этом.

Октав.Когда я пишу подряд слишком долго, у меня здесь(показывает на предплечье) словно судорога. Не знаю, то ли ревматизм, то ли еще что-то…

Мирей(рассеянно). Как это неприятно.

Октав(присматриваясь к ней).Вы бледны.

Мирей.Пустяки.

Октав.Глаза немного усталые.

Мирей.Я не особенно хорошо сплю сейчас.

Октав.Да, я слышал ночью, как вы ходили по комнате. Не надо бы вам так утомляться с этими письмами.

Мирей.Нет, я счастлива, что было чем заняться ночью. Когда не спишь…

Октав.Да… но это неразумно. Если б только моя жена догадывалась…

Мирей.Не говорите ей, пожалуйста. Вообще лучше было бы убрать эти бумаги, свекровь может войти в любой момент.

Октав.Мне казалось, вы теперь ее называете мамой.

Мирей.Да, но в ее отсутствие…

Октав.По-моему, вы несколько удручены тем…

Мирей.Чем?

Октав.Тем, что вам приходится что-то держать от нее в секрете.

Мирей.Да, я предпочла бы ни от кого ничего не скрывать. Тем более от нее. Ведь то, что я делаю, так естественно. Но если она об этом узнает…

Октав.Вы полагаете, она рассердится?

Мирей(с запальчивостью).Ну, во-первых, это было бы мелочно… и потом, в конце концов я вольна поступать как считаю нужным.

Октав.Разумеется.

Мирей.Нет, это только чтобы ее оградить от волнений… Она и без того страдает!

Октав.Она здесь не единственная, кто страдает.

Мирей.Но у нее это — словно особый дар, я не знаю никого, кто был бы наделен такой способностью к страданию.

Октав.Вам не кажется, что ей не хватает какого-то… (помолчав, как бы подбирая слово)целомудрия? Я не хочу сказать, что она афиширует свое горе: скорее она его раздувает, как пламя — которое в итоге спалит вас.

Мирей.Для меня ваши слова обидны.

Октав.Для вас? Но почему?

Мирей.Все, что направлено против нее, попадает в меня.

Октав.Но, дорогая Мирей…

Мирей.Наверное, так рассуждала бы Ивонна.

Октав(изменившимся тоном).Ивонна… нет, ничего общего. Видите ли, когда я вспоминаю, какой моя жена была прежде… До войны мы никогда… и вот разразилось несчастье, и ее словно отравили. Да, это яд.

Мирей(резко).Чувствовать себя несчастным — это не болезнь… Вы, как и ваша дочь, находите этот дом слишком угрюмым? (Движение Октава.)Жизнь восстанавливается недостаточно быстро? Вам хотелось бы передышки?

Октав(ласково).Дорогая, в вас сейчас как будто говорит кто-то другой…

Мирей(с горячностью).Ну так вот, знайте, я всей душой с нею. Возможно, что все это ужасно, но на самом деле прекрасно лишь оно. Остальное же так заурядно… ничтожно… (Чувствуется, что она вот-вот разрыдается.)

Октав(внимательно глядит на нее).Мне не нравится, что вы так возбуждены.

Мирей.Это не возбуждение, это — самое сокровенное во мне; и если случаются минуты, когда я, кажется… но я ненавижу эти минуты!

Октав(сглубокой серьезностью).Однако если вы так безоговорочно согласны с моей женой, почему вы вызвались помочь мне с работой, которую она не одобряет? Это только ради меня?

Мирей(опустив глаза).Не надо считать меня утратившей свое «я»; повторяю вам, я делаю лишь то, что хочу.

Из правой двери появляется г-жа Вердэ.

Г-жа Вердэ(сопровождающей ее Луизе).Спасибо, Луиза… Здравствуй, Октав.

Октав.А, Марта!

Мирей.Тетя Марта, я прошу извинения за то, что все еще не выбралась навестить вас: каждый день — какая-нибудь помеха.

Г-жа Вердэ(сволнением в голосе).Вы у нас желанная гостья в любое время.

Октав.Пожалуйста, сядь. Андре нынче часто заходит; по-моему, он выглядит намного лучше, чем прошлой зимой.

Г-жа Вердэ(она готова разрыдаться).Мирей, милая, не сердитесь на меня… мне нужно сказать пару слов брату. Он вам расскажет после, но сейчас мне так тяжело… я не могу…

Мирей.Ну конечно же, тетя. (Тихо выходит из комнаты. Продолжительное молчание.)

Октав.Это касается Андре?

Г-жа Вердэ.Да.

Октав.Но, надеюсь, не в связи с его здоровьем?

Г-жа Вердэ.Увы.

Октав.Мне казалось, вы уже совершенно успокоились.

Г-жа Вердэ(упавшим голосом).Андре безнадежен.

Октав.Ну что ты говоришь!

Г-жа Вердэ(уже не сдерживая слез).Обречен.

Октав.Быть не может, ты все это…

Г-жа Вердэ.После того как Андре побывал на консультации… я получила от врача письмо, в котором он пишет, что не мог сказать Андре правду. Я тут же пошла к нему.

Октав.И что же?

Г-жа Вердэ.Было ясно уже по его виду… по его лицу… он не улыбался, он говорил тихо, словно…

Октав.Марта, милая, но ведь это все — чистейший плод воображения.

Г-жа Вердэ.Жизнь Андре — на волоске… достаточно несчастного случая, а он может произойти завтра, или через полгода, или…

Октав.Брось, Марта! Кто из нас гарантирован от несчастного случая?

Г-жа Вердэ.Нет, врач мне объяснил, что это у него — порок сердца!

Октав.Ну и что из того? У меня тоже порок сердца; а с тех пор, как я ушел в отставку, болезнь особенно часто дает о себе знать. Но я же еще не зачислил себя в покойники!

Г-жа Вердэ(дрожащим голосом).Послушай, Октав… не старайся меня успокоить. Повторяю тебе, он мне объяснил: дело в клапане, который может внезапно отказать — из-за усталости, чрезмерного волнения…

Октав.Но почему же в таком случае этого не обнаружили раньше? Ведь он же, черт возьми, не в первый раз прослушивает его сердце! А все эти визиты к врачам во время войны…

Г-жа Вердэ.Видимо, болезнь усугубилась в последние месяцы. Октав, я сейчас так жалею, что он не ушел на фронт, как он сам того хотел! Пусть бы даже… он был сразу убит… но тогда, по крайней мере… по крайней мере…(Не в силах закончить фразу.)

Входит Алина. Увидев рыдающую золовку, бросается к ней.

Алина.Что случилось?

Октав.Марта к нам с плохими новостями… относительно Андре. Врач, у которого она побывала вчера… как бы это сказать… не питает оптимизма.

Алина.Но как же так? Марта, дорогая, это ужасно. (Обнимает ее.)А что же Андре нам говорил на днях?

Г-жа Вердэ.Ему нельзя знать правду. Это может его убить.

Алина.Прошу тебя, не плачь!

Г-жа Вердэ.Он даже не подозревает, что я была у врача; если он зайдет, не подавайте виду…

Алина.Можешь положиться на меня, Марта. Бог мой! Бедный ребенок!..

Г-жа Вердэ.Если бы я хотя бы могла утешаться мыслью, что он бывал счастлив; но в его жизни были одни разочарования. Никто не представляет себе его переживаний в годы войны.

Алина(ласково).Ну нет, мы представляем…

Г-жа Вердэ.Ему всегда казалось, что его презирают за то, что он не воюет. Он избегал своих двоюродных братьев, когда те приезжали на побывку… О, не Раймона — тот был всегда так добр!

Алина(задумчиво). Раймон его любил.

Г-жа Вердэ.Мы часто говорили о нем.

Алина.Правда?

Г-жа Вердэ.Подумай только, Алина… какая ему досталась молодость! Без радости, без единого светлого дня.

Алина.Ты преувеличиваешь.

Г-жа Вердэ.Пока был жив его отец, у меня не оставалось времени для Андре. И потом… вообще человек ничего не может для другого. Каждый одинок.

Алина(с глубокой убежденностью).Нет, Марта, человек не одинок.

Г-жа Вердэ.Благодарю, ты так добра… только страдая, как я, можно оценить твое сердце. (Нетерпеливый жест Октава.)Так же было и когда умирал мой бедный Шарль, я это как сейчас помню.

Алина.Да. Именно в несчастье люди находят друг друга.

Г-жа Вердэ.Где Октав?(Тот отошел кокну, смотрит на улицу.)

Октав(не оборачиваясь).Я здесь.

Алина(глухо).Подлинно только горе.

Г-жа Вердэ.Андре всегда говорит, что ты такая глубокая натура! С моей стороны глупо это тебе повторять, но он тоже, он все чувствует так глубоко; порой меня это пугает. Как он ни владеет собой, ему не удается скрыть от меня того, что у него на душе.

Алина.Вы очень близки.

Октав(кому-то в окне).Здравствуй, здравствуй!

Г-жа Вердэ.С кем это он здоровается?

Алина(привстает, чтобы взглянуть).С малышом. Он играет с Мирей: Ивонна отправилась в Вильнёв.

Г-жа Вердэ.Мирей ведь очень любит детей?

Алина.Да.

Г-жа Вердэ.Какое счастье для тебя, что она здесь, с тобой… Что и говорить, Раймон умел выбрать…

Алина(сухо).Он не выбрал.

Г-жа Вердэ(понижая голос).Алина… Мне кажется, что Андре… тоже влюблен в нее.

Алина.Андре!

Г-жа Вердэ(горячо).Не сердись на него! Он боролся с собой, он едва смел даже себе в этом признаться…

Алина(ласково).Почему же я должна сердиться?

Г-жа Вердэ.Но ты могла бы… Это настолько в человеческой природе. Наверное, я испытала бы такое чувство, будь я на твоем месте.

Алина.Никто не может быть на моем месте, Марта. Но я… я не испытываю ничего подобного… Бедный мальчик!

Г-жа Вердэ.Спасибо, Алина, это так великодушно, так… Видишь ли, я опасалась, не встанет ли это между нами, и в то же время меня словно что-то вынуждало сказать тебе…

Алина.Вынуждало?

Г-жа Вердэ.С тобой часто говоришь не то, что хочешь… это правда.

Октав.Забавный мальчуган!(Возвращается к обеим женщинам: они умолкают.)Отчего вы замолчали?

Г-жа Вердэ.Октав, если бы ты знал!

Алина(тихо).Не надо.

Г-жа Вердэ.Я только что открыла Алине… (Обращаясь к Алине.)А почему бы ему тоже не узнать об этом? Андре… он любит твою невестку.

Октав(вспылив, резко).Что значит — «твою невестку»? Мирей мне не невестка.

Г-жа Вердэ.Ну как же… По существу, это ваше дитя.(Молчание.)Он любит так, как умеет любить — всем сердцем, самозабвенно…

Октав(сурово).И ты считаешь, что это хорошо — выдать тайну несчастного ребенка?

Г-жа Вердэ.Как тебя понять?

Октав.В тот момент, когда ты узна… или, по крайней мере, вообразила… Не скрою, меня это глубоко возмущает.

Г-жа Вердэ.Октав!

Алина.Мы же не чужие.

Октав.Это еще хуже!

Алина.К тому же, я догадывалась.

Октав.Оставим эту тему.

Г-жа Вердэ.Я не узнаю тебя, Октав!

Октав.В конце концов, если наши страхи действительно… да, допустим, что они обоснованны, — неужели ты не отдаешь себе отчета в том, сколь жалко, трагично и смехотворно подобное чувство?

Алина.Напротив, в этом, может быть, спасение Андре.

Г-жа Вердэ.Спасение?..

Алина.Да, эта любовь может окрасить, может преобразить…

Октав.Это или бред, или просто чудовищно. Я не разрешу тебе заронить в душу Марты хотя бы малейшую надежду.

Г-жа Вердэ.Алина, ты и в самом деле считаешь возможным…

Апина.Какую надежду? Нет, нет, ты меня не так поняла, я не смею предполагать… Но именно для Андре столь глубокое чувство само способно служить поддержкой.

Г-жа Вердэ.Боюсь, ты ошибаешься.

Октав.Она не это хотела сказать; это она сейчас пошла на попятную.

Г-жа Вердэ.Всякий раз, когда он возвращается от вас, он не говорит ни слова, словно его лихорадит, почти не спит…

Октав(Алине).Ты только что пыталась дать понять Марте, что Мирей может, из сострадания или из… Марта, ты меня прости, но это слишком серьезно, и между нами не должно быть недомолвок на этот счет.

Г-жа Вердэ(ее лицо судорожно искажено).Но, Октав…

Октав.Марта, дорогая, ты славная женщина, и ты даже не представляешь себе, во что… страдание, да, именно страдание, — могло превратить такого человека, как Алина…

Г-жа Вердэ.Бог мой!

Алина(с улыбкой).Не обращай внимания…

Октав.Но я, к счастью, пока еще сохраняю ясность ума в том, что касается девочки; и я…

Г-жа Вердэ(поспешно встает).Мне лучше уйти. Алина, проводи меня, пожалуйста, до машины…

Алина(Октаву, вполголоса).Так ты вообразил… жалкий человек! (Уходит с г-жой Вердэ.)

Октав понемногу успокаивается; он открывает дверь, ведущую в сад, и зовет:

Октав.Мирей!

Мирей(входит).Что, отец?

Октав.Пойдем, милая, надо, чтобы вы наконец поговорили со мной начистоту. Только выйдем отсюда: жена может вернуться с минуты на минуту.

Мирей.Однако эти секреты…

Октав.Это ради вас, Мирей, потому что я опасаюсь…

Мирей.Чего?

Октав.Мне показалось… да просто я знаю, что позавчера утром вы беседовали наедине с этим Шантёем.

Мирей.Мы играли в теннис.

Октав.Ивонна видела вас.

Мирей.И что же?

Октав.Если вы… Что вы ему нравитесь, это вне всякого сомнения: цветы, которые он вам прислал, то, как он говорил о вас у Морелей… это слишком очевидно. Так вот, если с вашей стороны… дорогая, я бы не хотел, чтобы вас удерживали какие-либо соображения деликатного свойства… Ну, скажем, мысль, что он придется не по сердцу мне… или моей жене. (Нервное движение Мирей.)Волею обстоятельств вы вошли в нашу семью как наша дочь, но это не основание, чтобы вы были хоть как-то стеснены в вашей свободе. Должно быть, я очень неуклюже выражаю свои мысли, потому что…

Мирей(сухо).То, что вы говорите, направлено против нее. Моей свободе здесь никто не угрожает, вам незачем брать ее под защиту. Молодой человек, о котором вы говорите… чья любовница была здесь еще совсем недавно…

Октав.Кто вам рассказал об этой женщине?

Мирей.Я это узнала… случайно.

Октав.Мне говорили, что он вот уже год как порвал с ней. Вы не ребенок, Мирей, вы знаете, что мужчина, когда женится… Насколько я могу судить, Роберу Шантёю не в чем себя упрекнуть.

Мирей.Вы провели расследование?..

Октав.Я справлялся.

Мирей.Из каких побуждений? И чего ради, кого вы защищаете? Признайтесь же, что это обращено против нее, что вы хотите причинить ей боль. О, что за жестокая игра!

Октав.Это потому, что я хочу вашего счастья.

Мирей.И вы думаете, что я еще в силах вынести счастье?

Октав.Но, Мирей, это не ваши слова.

Мирей.Вы меня терзаете… ах, если бы я могла уехать!

Октав.Уехать?

Мирей.Но у меня не хватит на это духу.

Входят Андре и Алина.

Андре.Мама не сказала мне, что идет к вам.

Алина.Она зашла по пути.

Октав.Это ты? Здравствуй.

Мирей.Здравствуйте, Андре.

Октав.Ну, как дела?

Андре.Мама приходила сообщить вам что-то насчет меня?

Октав.Нет… (Мирей пристально смотрит на него.)

Андре.Может быть, о чем-то попросить? Она всегда говорит мне, куда идет, так что я удивлен. И потом, у нее сейчас было такое выражение лица…

Алина(с чрезмерной поспешностью).У нее мигрень.

Андре.Странно, с ней этого почти никогда не бывает. Мирей, вы виделись с мамой?

Мирей(смущенно).Да… но буквально минуту.

Андре.Почему только минуту?

Мирей(нерешительно).Я… Ивонна уехала в Вильнёв, так что сегодня во второй половине дня я занималась ребенком.

Андре.У всех у вас какой-то смущенный вид.

Мирей.Смущенный?

Алина.Да это смешно, Андре.

Октав.И что тебе приходит в голову!

Андре(подойдя к Алине, вполголоса).Если мама взяла на себя… она не имела права этого делать!

Алина(глядя на Мирей).Полно, Андре…

Андре(Алине).Боже мой, ей все известно!

Октав.Будет тебе, дорогой. Перестань.

Андре.Я не хочу, чтобы вы думали… У меня хватит силы духа… тем более теперь, когда он уезжает.

Мирей(умоляющим тоном).Андре, прошу вас…

Андре(Октаву и Алине).Ведь я угадал? Именно об этом мама приезжала поговорить с вами? Она так ужасно выглядела!.. Господи! Но я клянусь вам, что… эту мысль я отогнал от себя раз и навсегда.(Обращаясь к Мирей.)Вы мне не верите, вы думаете, что с моей стороны это… и теперь я лишусь и того немногого, что у меня было. Ах, зачем она это сделала! Зачем?!

Мирей(подходя к нему).Андре, я не знала…

Октав.Во всем этом нет ни слова правды.

Алина(Октаву).К чему отрицать?

Мирей(обращаясь к Андре).Но я вам обещаю, что ничего не изменится, что… Прежде всего я уверена, что вы говорите правду.

Андре(счастливый). Мне так мало надо… теперь, когда я узнал, что он уезжает отсюда.

Октав.Кто — «он»?

Мирей.Андре!

Андре.Простите, что я боялся… этого.

Мирей(с болью, вполголоса).В вас нет целомудрия. (Андре пытается взять ее за руку.)Нет, нет, оставьте меня!

Октав.Кто уезжает? Не Шантёй, случайно?(Андре утвердительно кивает головой.)Отчего он уезжает?(Андре смотрит на Мирей, та опустила глаза.)И что тебе за дело до него? Ответь, пожалуйста!

Алина.Октав!

Октав.О, ты…

Андре(проводит рукой по лбу).Не знаю, как я позволил себе так забыться. Это недостойно, это…(Пошатнулся.)

Мирей.Что с вами?

Андре.Ничего, сейчас пройдет…

Алина.Он не может уехать в таком состоянии…

Андре.Я посижу минутку в саду.

Алина.Пойти помочь тебе?

Андре.Нет, спасибо.(Уходит.)

Октав(обращаясь к Мирей). Теперь послушайте меня, Мирей. Мы скрыли от него правду, моя сестра и не думала никогда о… Она приезжала сообщить нам, что бедный мальчик смертельно болен.

Мирей(потрясенная).О!..

Октав.И я полагаю, что моя жена, чтобы не встревожить его, предпочла внушить ему мысль, будто… (Обращаясь к Алине.) Кстати, это было ни к чему, он так разволновался.

Мирей(с испугом).Так он безнадежен?

Октав.Во всяком случае, его мать была сама не своя после того, как побывала у врача. Правда, она всегда была склонна видеть все в худшем свете.

Алина(торжественно). Боюсь, что на этот раз она права.

Октав.Откуда тебе знать?

Мирей.И при этом ему кажется… но это ужасно.

Октав.Его счастье, что до сих пор окружающим удавалось поддерживать в нем иллюзии. Если б он осознал, что над ним нависла такая угроза…

Мирей.Да, но подобное заблуждение унижает человека, роняет его достоинство. Случись подобное со мной…

Октав.Не знаю, хватило бы у него душевной твердости взглянуть правде в глаза. Признаться, я в этом сомневаюсь.

Алина(резко).Ты находишь это великодушным — уничижать его в такой момент?

Октав.Просто я вижу его таким, каков он есть.

Мирей.Но, может быть, чуточку жалости…

Октав.Я готов изобразить жалость, но только это может далеко завести. (Понимает, что сказал лишнее. Поспешно меняет тему разговора.)Вы знали, что этот Шантёй уезжает из наших мест?

Мирей(в замешательстве).Нет.

Алина.Откуда же Мирей может знать?

Октав.Он вам в то утро ничего не сказал о своем намерении?

Алина(обращаясь к Мирей).Так вы на днях общались?

Мирей(негромко).Мы играли в теннис позавчера утром.

Алина.Ты мне ничего не говорила.

Мирей(нехотя).Мне даже в голову не пришло… И потом, ты же знаешь, он бывает на корте почти ежедневно.

Октав.Совершенно непонятный отъезд! Он всем говорил, что собирается здесь обосноваться.

Мирей(вновь делая над собой усилие).Может быть, он просто уезжает на несколько дней.

Октав.Нет, судя по тому, что говорил Андре…

Мирей(еле слышно).Да что он знает!..

Алина отходит и садится у стола. Она раскрыла книгу, но не читает ее. Октав смотрит на жену: на ее лице — столь знакомое ему выражение.

Октав.Пойду взгляну, как он там.(Уходит.)

Мирей пребывает некоторое время в растерянности, затем, словно понуждаемая какой-то силой, подходит к Алине.

Мирей:Мама…(Алина не отвечает.)Что ты читаешь?

Алина.Не знаю.

Мирей.Как это — не знаешь?

Алина(откладывая книгу).Не имеет значения.(Продолжительное молчание.)Только что ты впервые причинила мне настоящую боль.(Мирей с тревогой смотрит на Алину, в ее глазах — немой вопрос.)Никогда бы не поверила, что ты способна на…

Мирей.Договаривай.

Алина.Слова — пустое. А то, что ты тщательно скрыла от меня этот разговор… твоя интонация, выражение лица, с каким ты только что произнесла… всего лишь одну фразу: «Мы играли в теннис позавчера утром». Ты попросту пыталась ввести меня в заблуждение.

Мирей.Мама, но я не обязана отчитываться перед тобой.

Алина.Только не произноси этого слова. Оно звучит как насмешка.

Мирей.Значит, у меня были причины умолчать об этом разговоре…

Алина.Ты должна была честно сказать, что не можешь передать мне содержание беседы.

Мирей.И ты бы этим удовлетворилась?

Алина.Вполне.

Мирей.Но в этом случае я не смогла бы остановиться на полпути…

Алина(мягко).Легче солгать.

Мирей.Ты оскорбляешь меня!

Алина.Это, может быть, единственное горе, какое я еще способна ощущать.

Мирей(горячась).А я хочу быть свободной в своих поступках! Одна только мысль о принуждении…

Алина.При чем здесь принуждение?

Мирей.Я ни за что не согласилась бы быть рабой… ничьей, никогда! Если бы я тебе призналась, что отказалась стать его женой…

Алина.Он сделал тебе предложение!

Мирей.Он уезжает, потому что я сказала «нет»… Если бы я тебе это рассказала — меня терзало бы сознание, что я отказала ему, чтобы заслужить твое одобрение. Для меня нестерпима сама эта мысль!

Алина.Дорогая моя…

Мирей.Это так естественно, что я тебе ничего не сказала. Ты не женщина, если не понимаешь этого… не знаю… словно тебе не хватает какого-то очень важного чувства. О, я это часто замечала… Пойми, я хочу быть свободной — в противном случае я бы презирала себя! Я стала бы ничтожеством; но я бы и тебя возненавидела… Когда меня начинают одолевать подобные мысли, мне хочется уйти и никогда сюда не возвращаться.(Протестующий жест Алины. Обе молчат.)

Алина.Эти дни мне казалось, что ты чем-то удручена.

Мирей.Вечно ты все замечаешь!

Алина.Представь себе, я даже подумала, уж не…

Мирей.Как ужасно это твое стремление во все вникнуть, до всего докопаться!

Алина.Да нет, я как раз ошиблась: ведь в какой-то момент мне стало казаться, что он тебе не совсем безразличен, и я испугалась…

Мирей.В самом деле, что за дикое предположение…(Вдруг вскипая.)Но почему же — «испугалась»? А если бы я все-таки… да, допустим даже, если бы я его полюбила…

Алина.Судя по тому, что мне известно — я полагаю, это было бы несчастьем.

Мирей.Что же тебе известно?

Алина.Благодарение Богу, этого не случилось. Он тебе не нравится — раз ты ему отказала.(Нервное движение Мирей.)

Мирей.Однако ответь я ему согласием, я бы уже не потерпела ни малейшего проявления неодобрения.

Алина.Но тогда я бы приложила все усилия, чтобы скрыть от тебя свое отчаяние.

Мирей.Сомневаюсь, чтобы тебе это удалось. У тебя бы не хватило самообладания.

Алина.Родная моя, ты терзаешь себя напрасно, ведь ничего такого не случилось.

Мирей(вполголоса). Все это просто невыносимо.

Алина(после паузы).Видишь, я была права, когда несколько дней назад умоляла тебя довериться мне.

Мирей.К чему эти слова…

Алина.Однако из всего сказанного тобой я не могу не сделать грустного вывода: жизнь у нас начинает тебя тяготить…

Мирей.Вовсе нет, но только меня потряс этот несправедливый упрек — очень несправедливый! И потом, эта ужасная новость…

Алина.Ты об Андре?

Мирей.Да.(Молчание.)Ты знала о его чувстве?..

Алина.Догадывалась.

Мирей.Бедный Андре! Но почему он держался униженно?.. С вами он не должен был вести себя так!

Алина.Он был уверен, что его мать сообщила нам о его любви к тебе.

Мирей.И все-таки.

Алина.И потом, мне кажется, что в глубине души он себя ни во что не ставит. Причиной тому, возможно, оскорбления, насмешки, которым он подвергался в годы войны.

Мирей.Они должны были, напротив, обострить в нем чувство собственного достоинства.

Алина.Нет, он стыдился того, что не участвует в военных действиях.

Мирей.А мог он отправиться на фронт… если бы хотел?

Алина.Твой дядя мне часто говорил, что в этом случае его пришлось бы отослать в тыл в течение двадцати четырех часов.

Мирей(задумчиво).Да, верно, конечно… Однако такое самоуничижение в мужчине…

Алина.Но ведь оно искреннее.

Мирей.Не думала я, что ты такого хорошего мнения о нем.(Уклончивый жест Алины.)Так тетя Марта действительно не намекала на возможность?..

Алина.Она только посвятила меня в тайну Андре.

Мирей(вздрагивает).Но почему онатебесказала об этом?

Алина.Мне кажется, это было сказано без определенной цели; должно быть, просто потребность излить душу.

Мирей.И потом, не могла же она всерьез думать… Ведь правда?

Алина.Да.(Мирей с беспокойством наблюдает за ней.)Да, разумеется.

Мирей(резко).Как это ужасно!

Алина.О чем ты?

Мирей.Что я не могу знать твоих мыслей.

Алина.Но если я так плохо владею собой…

Мирей(с горечью).О, все еще достаточно!

Алина.Ну подумай, какие у меня могут быть потаенные мысли? Ты меня спрашиваешь, могла ли моя золовка вынашивать идею насчет…(Мирей болезненно вздрагивает.)Отвечаю тебе: вряд ли.

Мирей.Но ты-то, ты сама!..

Алина.Дорогая, к чему ты клонишь? Что это? Зондирование почвы?

Мирей(яростно).Ты что же, и впрямь воображаешь, будто я могу пойти на подобное самоубийство?! Самоубийство! Я настаиваю на этом слове! И это не вселяет в тебя ужас? Ты хладнокровно допускаешь, что я могу выйти за этого полумертвеца… к которому не испытываю ничего, кроме смутной жалости и еще, быть может, презрения?!

Алина.Ну, это уже твой домысел.

Мирей.Как — домысел?

Алина.Речь не шла о моем согласии или неодобрении; ты ведь не спрашивала моего мнения. К тому же совершенно очевидно, что я ни за что на свете не хотела бы каким-то образом повлиять на тебя.

Мирей(глухо).Еще бы…

Алина.Самое большее, что я могла бы сделать, это помочь тебе разобраться в собственной душе.

Мирей(так же).Благодарю.

Алина.Возможно, ты отчасти ошибаешься относительно своих чувств, говоря, что питаешь к Андре лишь…

Мирей.Иными словами, ты хочешь доказать мне, что знаешь меня лучше, чем я сама?..

Алина.Очень может быть.

Мирей(страстно).Ах, будь живы мои родители — они бы не позволили, они бы защитили меня от меня самой!

Алина.От тебя самой? Так значит…

Мирей.Они бы позаботились о моем счастье!

Алина(с болью).Мирей!

Мирей.Прости, но ты… в твоих глазах счастье — это что-то малосущественное. О, я убеждена, что уже никогда не смогу ощутить его вкуса. Но если потом окажется, что я заблуждалась… если потом… Пойми ты это!(Молчание.)

Алина.Ясно одно: раз этот брак(болезненный жест Мирей)кажется тебе самоубийством — значит, вопрос о нем отпадает раз и навсегда.

Мирей(растерянно).Кто может знать?

Алина.Когда я заметила, что ты, пусть на миг, задумалась о счастье — я сказала себе: да, наверное, вот она, истина.

Мирей.Ты все прикидываешь за других, думаешь за них.

Алина.Мне тогда показалось, что для души, подобной твоей, — души, которую страдание закалило, сделало зрелой…

Мирей.Ты это называешь «зрелой»?

Алина.…«счастье» могло бы быть лишь другим обозначением чего-то иного… скажем, самопожертвования.(Молчание.)Но, возможно, я ошиблась.(Вполголоса.)Ты молода…

Мирей.Я и сама подчас ощущаю что-то похожее… Но только мне хотелось бы быть уверенной, что это не просто… не знаю, как сказать… не просто порыв.

Алина.Ты сомневаешься… Но ты же знаешь: жить — значит отдавать.

Мирей.Достойна ли я того, чтобы утверждать подобное?.. Да, мне случается думать так: но что если это лишь минутная экзальтация? И потом… вообще — вправе ли я?.. Может быть, если бы я не знала, что это… ненадолго, у меня не возникло бы такой мысли. Но в этом случае… (с содроганием)подумай только, какое это предательство! Вычислить развязку… возможно — как знать! — проявлять нетерпение, если она заставит себя ждать… что за ужас!

Алина(обнимая ее).Эти твои мысли — просто химеры, плод воображения; жизнь развеет их.

Мирей.Жизнь!.. Если бы я по крайней мере была уверена, что эта идея действительно моя, что я ее достойна, наконец…

Алина(вполголоса).Я не подозревала в тебе такой глубины…(Мирей внезапно резко отстраняется от нее.)

Мирей.A может быть, я заразилась… И это — вроде эпидемии?(Наступает длительное молчание.)

Входит Октав.

Октав.Ему лучше, он собирается домой. Но, по-моему, было бы очень неосторожно позволить ему возвращаться пешком. Что, автомобиль на месте?

Алина.Ты же знаешь, Ивонна воспользовалась им для поездки в Вильнёв.

Мирей.Кроме того… прежде чем Андре уйдет… мне нужно сказать ему несколько слов. (Выходит в сад.)

Октав.Это еще что?.. Я требую объяснения. Что здесь произошло? Неужели… Но, какого дьявола! Для этого в ней слишком много нравственного здоровья, здравого смысла… Алина!

Алина.Не могу тебе ничего ответить, это не моя тайна.

Октав.Теперь мне все ясно; но я этого не допущу, нет, нет и нет!(Идет к двери.)

Алина(очень спокойно).Одумайся, Октав.

Октав.Что такое?

Алина.Ты явно не отдаешь себе отчета в том, насколько ревниво Мирей относится к своей независимости.

Октав.И что?

Алина.Достаточно одного неосторожного слова, чтобы ускорить событие, которого ты опасаешься.

Октав.Так она еще не решила?

Алина.Не знаю.

Октав.Это уловка, чтобы заткнуть мне рот!

Алина.Уловка!.. Но, в конце концов, за кого ты меня принимаешь!

Октав.Я не дам тебе этого сделать!

Алина.Ты что, хочешь сказать…

Октав.Ты ее поработила. Да, связала по рукам и ногам.

Алина.Если бы она тебя слышала!

Октав.Она это смутно понимает. Берусь открыть ей глаза.

Алина.Вряд ли она поблагодарит тебя за это. И потом… это неправда. Никто не уважает чужую свободу так, как я.

Октав.Ну, это уже верх всего! …Нет, ты это серьезно, скажи?!

Алина.Известно ли тебе, что ты кричишь?

Октав.Мне все равно! Если ты думаешь, что я не разгадал твою игру…

Алина.Октав!

Октав.Эта нравственная изоляция Мирей именем…

Алина.Замолчи!

Октав.…именем бедного ребенка, который уже не может ничему помешать, не может открыть Мирей глаза на то, что происходит!

Алина.Довольно!

Октав.Эти тиски, в которых ты держишь несчастную девушку, эта тирания под видом нежности… «Мама»… И она тебя называет мамой!

Алина.Прекрати, Октав!

Октав.И вот теперь… о, это самое отвратительное: ты приоткрыла для нее дверь — потому что речь идет об умирающем!

Алина.Ничтожный человек.

Октав(с расстановкой).Потому что речь идет об умирающем. Я только что наблюдал тебя с Мартой. Прежде ты не выносила ее. Но это твое пристрастие к несчастью, к смерти…(глухо)вот что ужасно. Не попадись на пути Мирей этот доходяга, полутруп, — ты бы ни за что не позволила ей строить личную жизнь.

Алина.Неправда, я ей сто раз говорила…

Октав.Это только слова, и ты это прекрасно знаешь.

Алина.Я обещала ей…

Октав.Свое великодушное отношение? Самый верный способ ее закабалить! Надо было требовать, чтобы она соединила свою жизнь со здоровым, крепким парнем. Она рождена жить, любить…

Алина.Итак. Раймон…

Октав.Нет, только не говори, что это — ради твоего сына! Ты это делаешь ради себя, из чувства… О, я не нахожу подходящего слова. Ты воспользовалась ее горем, ее благородством, восхищением, которое она испытывает к тебе… Ты использовала все это, чтобы связать ее; и теперь, когда, может быть, ей мерещится избавление, бегство, — на самом деле это снова ты…

Алина.Боже, как ты красноречив! К сожалению, у тебя есть причины предать все забвению и желать, чтобы все тоже забыли… Но я, я все помню: в этом — мое величайшее преступление, и понятно, что ты меня ненавидишь. Ты ведь меня сейчас ненавидишь, Октав. Иначе ты бы мне не предъявлял подобных… Я — коварна!

Октав.Может быть, это не коварство: может быть, ты сама не отдаешь себе отчет…

Алина(пренебрежительно). Брось, не стоит труда. Я тебя от этого избавляю. Мне остается сказать тебе только одно: людям, подобным тебе, никогда не понять той жажды самопожертвования, жажды абсолюта, какая владеет Мирей.

Октав.Мирей? Да она любит Шантёя, к твоему сведению!

Алина.Это неправда.

Октав.Могу тебя в этом уверить.

Алина.Но если так, пусть она мне открыто скажет об этом!

Октав.Ты добьешься от нее лишь тех ответов, которые хочешь услышать: повторяю тебе, ты ее поработила.

Алина.Нет, это просто невозможно!

Октав.Ты никогда не узнаешь ее подлинных мыслей: таково извечное возмездие тиранам. К тому же очень может быть, что в твоем присутствии она сама их больше не знает… Ну, а теперь послушай: коль скоро дело дошло до этого… мне остается принять решение. Сегодня вечером я покидаю Франкльё и больше не вернусь.

Внезапно Октав подносит руку к груди. На миг остается неподвижен, на его лице — выражение страдания. Он словно ждет ответа, которого не последовало, — затем быстро выходит. Алина сперва неподвижна, безмолвна; потом, словно отбиваясь от обвинений, брошенных ей Октавом, бормочет ошеломленно, негодующе:

Алина.Коварство… во мне! (Тем не менее в ней растет тревога.)Это неправда, неправда!

Растерянная, Алина падает на колени. В этот момент входит Мирей, очень бледная.

Мирей(почти неслышно).Пришлось ему сказать, что я согласна выйти за него.