Вечер того же дня. Рабочий кабинет Клода. Узкая, вытянутая в длину комната с высокими книжными шкафами, полки которых доверху заставлены сброшюрованными изданиями ин-октаво; посреди комнаты — рабочий стол, заваленный бумагами, на нем — керосиновая лампа. Восемь часов. Клод погружен в чтение. Стучат.

Клод.Да?..

Осмонда(за сценой).Это я, папа.

Клод.Входи, девочка.(Осмонда входит в боковую дверь.)Ну, что там у тебя такое?(Помолчав.)Однако не кажется ли тебе, что это не слишком хорошо по отношению к маме — хотеть поговорить со мною одним?(Движение Осмонды.)А если я попрошу ее прийти тоже?Осмонда.Тогда я уйду.

Клод.Осмонда!

Осмонда.Это именно насчет мамы… ну, мамы и меня… Словом, ты понимаешь… Видишь ли, папа, я несчастлива.

Клод.Моя дорогая!..

Осмонда.О, я совсем, совсем несчастлива. В прошлый раз ты говорил в своей проповеди, что наше счастье — в нас самих.

Клод.Ты знаешь, что это так.

Осмонда.В моем случае, папа, это не так… Мне кажется, все во мне заставляет меня страдать. А если есть там и другое — оно так глубоко скрыто во мне, так… О! Мама прекрасно знает, что я несчастлива, и, по-моему, это ее только злит.

Клод.Ну, а что тебя все-таки мучает: есть какая-то особая причина?

Осмонда.Скорее, все причины вместе. Прости меня, я знаю, что причиняю тебе боль.

Клод.Дорогая, нужно мне говорить все… и почему ты пришла с этим только сейчас? Ты не думаешь, что для меня это ужасно?

Осмонда.Папа, ну пожалуйста, не надо.

Клод.Однако я должен был и сам заметить, что с тобой творится что-то неладное. Если сердца даже самых близких непроницаемы…

Осмонда.Наверное, это именно оттого, что я совсем рядом… Ты спрашиваешь, почему я не пришла раньше. Мне трудно ответить на этот вопрос.

Клод(с горечью).Вероятно, ты мне не доверяешь.

Осмонда.О нет, папа! Я доверяю только тебе.

Клод.Осмонда!.. А мама?

Осмонда.Мама — человек, который никогда не поможет. Прежде всего, она так судит каждое твое слово, каждый шаг… меня это парализует — правда, до определенного момента. Ну, а ты так занят, у тебя столько забот, ты должен облегчать страдания многих людей. Всякий раз создается ощущение, что я тебя краду у кого-то! И потом, конечно, в сравнении с тем, с чем сталкиваешься ты…

Клод.Ты мне сказала, что у тебя есть все основания не быть счастливой.

Осмонда.Это значит, что я не вижу ничего впереди, жизнь меня не привлекает.

Клод.Осмонда, что ты говоришь!

Осмонда.Ну да, ведь в твоих глазах жизнь — это дар Божий, не так ли? — нечто возвышенное, великолепное. Жизнь! Ты произносишь это слово с трепетом в голосе. А мне — напротив, она кажется мелкой, ничтожной. Моя жизнь…

Клод.Но ведь перед тобой…(Делает широкое движение рукой.)

Осмонда.Замужество… дети… Ты это хочешь сказать?(Клод молча кивает головой.)Погляди вокруг. Генриетта Беланже, Жанна Шильд… они замужем, у них дети. Но я не вижу ничего завидного в их существовании; не только завидного — интересного!

Клод.Тебе не кажется, что ты судишь очень поверхностно?

Осмонда.Они живут стесненно, трудно…

Клод.Так вот ты о чем!

Осмонда(нервно).Но дай же мне сказать… Допустим, что они счастливы; может быть. Это значит, что у них мужья, которые им не изменяют…

Клод.Дорогая!

Осмонда.Дети, которые растут, не причиняя им особых хлопот, — болеют не чаще двух или трех раз в год. Нет, моей душе это ничего не говорит. Я не знаю, кому нужна такая жизнь. Если моя должна быть скроена по этой мерке…

Клод.Но мерки не бывает! Каждая из этих жизней заключает в себе собственную тайную красоту.

Осмонда.Вот именно, тайную: как ты верно выразился!

Клод.Чтобы оценить ее внутреннюю неповторимость, ее нужно прожить.

Осмонда.Благодарю: с меня достаточно моей… Если б это хотя бы не были растиражированные образцы, тысячи, миллионы одинаковых существований… словно газеты или брошюры. Да, точно: брошюры.

Клод.А тебе не кажется, что тут в тебе говорит… скажем, гордость?

Осмонда.Ну, знаешь, без гордости…

Клод.Сообразовываться с законами жизни, делать их своими; не только принимать их с готовностью, но и, в свою очередь, желать их.

Осмонда.Все это слова. Желаешь ты или не желаешь…

Клод.Это не слова, моя дорогая, это великая истина. Получать, чтобы давать.

Осмонда.Что получать? А давать — что?.. и потом, в самом деле, если все это — для того, чтобы передать другим, которые передадут это в свой черед, — к чему такая игра? Этот бесконечный бег вслепую?

Клод(нежно ее обнимая).Так это смятение — оно, по сути, означает, что ты…

Осмонда.В моем положении надо было бы пытаться найти опору в вере других… До сих пор меня поддерживала твоя вера: твоя вера в меня. Но когда тревога чересчур разрастается, этого оказывается недостаточно. И сейчас…

Клод.Так у тебя есть повод для огорчения?

Осмонда.Нет, это не огорчение.

Клод.Беспокойство?

Осмонда.Да, скорее.

Клод.Ты не хочешь назвать мне причину? (Машинально достает часы.)

Осмонда.Смотришь на часы?

Клод.Ты же знаешь, мне скоро надо уходить.

Осмонда(с горечью).У тебя слишком много обязанностей, папа. Быть только очередным номером между девушкой-матерью с улицы Западной и паралитиком с авеню Дю Мэн: если ты думаешь, что это облегчает мне признания… И потом, ты их выслушиваешь слишком много, от всех поголовно. У тебя это почти что ремесло. Не хочу обидеть тебя, но меня это расхолаживает…

Клод.Но дорогая моя, ты же знаешь, что ты — совсем другое дело!

Осмонда.Да, я ведь, как-никак, не «серийного» образца.

Клод.Ты сейчас говоришь, как твоя мать.

Осмонда.О! Ты находишь?

Клод.Да; к тому же, когда она была в твоем возрасте…

Осмонда.Послушай, это, конечно, не очень-то деликатно, но должна тебе признаться, что мысль выйти замуж даже за кого-то похожего на тебя… за кого-то, чья душа была бы сродни твоей, отпугивает меня. Ну, а выйти за посредственность — это было бы еще хуже. Жизнь внушает мне страх.

Клод.Дорогая, твое беспокойство…

Осмонда.О, я знаю все, что ты мне скажешь. В прошлом месяце у тебя была проповедь на эту тему.

Входит Эдме.

Эдме.Звонят, Осмонда. Ты же знаешь, что Фелиси нет.

Осмонда.Кто это может быть в такое время? (Выходит. Молчание.)

Эдме.Ты сегодня вечером уходишь?

Клод.Да, но еще рано. Форстмейер будет у себя не раньше десяти.

Эдме.Что за мысль — вызвать тебя к такому часу!

Клод.Он и себя ничуть не бережет.

Эдме.К тому же эта беседа представляет столь малый интерес…

Клод.И тем не менее в ее предмете заложена великая идея.

Эдме.Главным образом великие слова. Слияние церквей… Ведь в глубине души ты сам в это веришь не больше, чем я.

Клод.Если не верить, то ясно, что идея не осуществится.

Осмонда(входя).Это Фелиси. Папа, она принесла тебе письмо от дяди Франсиса.

Эдме(с удивлением).От Франсиса?

Клод.Нужен ответ?

Осмонда.Фелиси не знает. Она в ярости, что ее посылают с поручением в воскресный день.

Клод вскрывает письмо. Эдме смотрит через его плечо; резко вздрагивает.

Осмонда.Что, мама?..

Эдме.Невероятно!

Клод.Осмонда, скажи, пожалуйста, Фелиси, что ответа не будет. (Осмонда выходит.)

Эдме.Нельзя идти на этот чудовищный риск. Скажи консьержке, что ты вышел… или что я больна… что угодно, но только чтобы его не впускали, если он придет.

Клод.Но это невозможно. И потом, к чему этот обман!

Эдме.Подумай лучше о жене, а не о консьержке. И кроме того, ты ведь действительно должен уйти… Клод, это больной человек!

Клод.Вот именно.

Эдме.Но ты же видишь, он только что снова побывал у твоего брата. Это мания. Он безумец; я против того, чтобы он являлся сюда!

Клод.Дорогая, чуточку хладнокровия.

Эдме.Опять! Клод, все у нас — вопреки разуму! Если бы я согласилась принять этого человека, твоим долгом было бы воспротивиться этому! (Осмонде, которая в этот момент входит.)Оставь нас на минутку, милая.

Осмонда.Вы говорили обо мне?

Эдме.Нет.

Осмонда.Папа, ты не пересказывал то, что я тебе сказала?

Эдме.Что за секреты опять?

Клод(Осмонде).Это мы по поводу письма, которое я сейчас получил.

Эдме.Тебе незачем пускаться в объяснения.

Осмонда.У вас обоих такой взволнованный вид!

Клод.Просто мы в некотором затруднении… мы с твоей мамой разошлись во мнениях по одному вопросу.

Осмонда окидывает их недоверчивым взглядом и медленно выходит.

Эдме.Ты слышишь — я против того, чтобы этот человек явился сюда.

Клод.Я жду, чтобы ты успокоилась.

Эдме.Но ты, ты!.. Подумать только: я никогда не видела тебя в гневе!(Ее охватывает нервная дрожь.)Ты полагаешь, я не знаю, какие мысли тебе сейчас приходят в голову? Ты презираешь меня за то, что я вне себя!

Клод(тихо).Дорогая, но твой крест — я несу его вместе с тобой.

Эдме.Клод, ты мне муж, не священник!

Клод(так же тихо).То, что сейчас с нами происходит, ниспослано нам; это не может быть… случайностью. Эдме, это испытание…

Эдме.Вечно это ужасное слово!

Клод.Мы должны его пережить как христиане.

Эдме.Ты не способен пережить это как человек!

Клод.Ты не хочешь помолиться со мной?

Эдме(умоляющим тоном).Пусть скажут, что тебя нет. Осмонда!

Эдме уходит. Клод остается один, он погружается в молчаливое раздумье, руки его скрещены.

Эдме(возвращается).Не знаю, где она. Я спущусь. (Клод не отвечает.)Клод! Но зачем, в конце концов… ты это ради него или ради нас?

Клод(медленно).Если мы дрогнем перед этой встречей, это докажет… как тебе сказать… что прошлое не умерло, что мы его не преодолели. Это было бы малодушием… недостойным нас. Но скажи, чего ты боишься?

Эдме.Всего.

Клод.Кому-то принадлежит высказывание: «Страх — это ощущение долга».

Эдме.Ты знаешь, что это не так. Мой бог, ты рассуждаешь, ты цитируешь… Долг! При чем здесь долг? О, послушай! Что, если это все-таки спектакль, который ты разыгрываешь перед самим собой, некая поза…

Клод.Спектакль…

Эдме.Неосознанный, конечно…

Клод.Вот до чего ты договорилась!

Слышен голос Осмонды за кулисами: «Прошу вас, сударь, проходите. Отец дома, я спрошу его…»

Осмонда(входит). Папа, здесь господин, который хочет тебя видеть.

Клод неподвижен.

Эдме(пристально смотрит на него).Имя этого господина?

Осмонда.Господин Сандье.

Эдме.Будь добра, скажи, где ты сейчас была?

Осмонда.Я зашла пожелать спокойной ночи малышкам наверху.

Эдме.А… Отлично!

Осмонда.Я встретила этого господина на лестнице, когда спускалась… У меня был с собой ключ, и он вошел со мной.

Эдме.Клод, так мы принимаем этого господина? (Клод ничего не отвечает.)

Осмонда.Что с тобой, папа?

Эдме.Отец не совсем хорошо себя чувствует.

Осмонда(подходя к Клоду, нежно).Что случилось?

Клод.Немного кружится голова.

Осмонда.Я скажу этому господину, что ты не можешь его принять.

Эдме(после напряженной паузы).Пусть войдет… Это человек, которого мы с твоим отцом знали прежде.

Осмонда уходит, слышны ее слова: «Сударь, пожалуйста, пройдите сюда…» Появляется Мишель Сандье — человек лет сорока пяти — пятидесяти, высокий, сгорбленный, лицо иссушено болезнью.

Мишель(поклонившись). Сударыня… Сударь… Мне очень неловко, что я явился к вам в столь неурочный час.

Клод.Мой брат предупредил меня, что, возможно, мы будем иметь удовольствие видеть вас сегодня вечером… Я думаю, нет смысла представлять вам нашу дочь? Ведь знакомство уже состоялось.

Мишель(поворачиваясь к Осмонде).В самом деле, это мадемуазель, которая…

Клод.Насколько я понял, вы в Париже проездом?

Мишель.Да, возможно, я уеду уже завтра.

Эдме(делая над собой усилие).А приехали вы…

Мишель.На прошлой неделе… Но я не выношу Парижа, я задыхаюсь здесь.(Молчание.)

Клод.Мне тоже в свое время очень трудно было привыкнуть.

Мишель.Но ведь вы приехали сюда не прямо из Ардеша?

Клод.Да, у меня сперва был приход на севере, в Эскершене, неподалеку от Лилля.

Мишель.Должно быть, это был сущий ад.

Клод.Нет, почему же, от этих лет у нас остались прекрасные воспоминания; правда, Эдме?

Эдме.Как сказать…

Мишель.Я думаю, господин Лемуан не имел в виду природу.

Клод.И все же эти печальные просторы не лишены величия.

Мишель.Я всякий раз опускаю шторы, проезжая эти места по железной дороге.

Клод.Но тамошнее население как-то по-особому душевно.

Мишель.Да?

Клод.Мы с женой бывали свидетелями многих трогательных сцен. Вспоминаешь Гюго…

Мишель.Мадемуазель Осмонда, мы старые знакомые, хотя вы и не подозреваете об этом. Я видел вас совсем крошкой в те времена, когда жил в Сен-Лу-де-Тальваз, в большом доме, чуть повыше дома священника. Я часто бывал у ваших родителей; сейчас вы у меня перед глазами такая, какой были тогда… Несколько месяцев назад я проезжал через Сен-Лу.

Клод.Должно быть, с тех пор в нем мало что изменилось.

Мишель.Там построили лесопильню, которая уродует весь вид. Еще десять лет, и не останется нетронутого пейзажа.

Клод.Однако лесопильня…

Мишель.Так ведь видишь только ее.

Осмонда.Ну, это как газовый завод в Фонвиль-Сен-Венсене. У нас была небольшая вилла на склоне прибрежной горы, оттуда открывалась обширная панорама — а в глубине торчала вышка газохранилища!

Клод.Никогда не замечал газохранилища.

Осмонда.Счастливый у тебя характер, папа, ты всегда видишь только то, что тебе по душе.

Мишель.Погодите, кажется, я прошлым летом проезжал на машине Фонвиль-Сен-Венсен. Это между Дьеппом и Трепором?

Осмонда.Совершенно верно.

Мишель.Впечатление было ужасное. Между двумя укрепленными насыпями — кубы пыльного, похожего на нугу месива!(Осмонда смеется.)

Клод.Однако тебе там нравилось, Осмонда.

Эдме.Действительно!

Осмонда.По сути, впечатление о каком-либо месте может вполне сложиться лишь по прошествии времени. Когда я сейчас думаю о Фонвиле, то не испытываю ни малейшего энтузиазма, можешь мне поверить.

Мишель.По-моему, это очень верно сказано. Подлинны лишь воспоминания; в них — мы сами.

Клод.У нас там завязались некоторые приятные знакомства; и потом — море… Ты меня в самом деле удивляешь, Осмонда.

Эдме.Что тебе за охота принимать ее браваду всерьез!

Мишель.Кстати, в музыке, например, это тоже так: непосредственное впечатление почти всегда обманчиво.

Клод.Не спорю; здесь я не судья.

Мишель.Мадемуазель Осмонда, вы…

Осмонда.Я очень люблю музыку, но у меня так редко бывает возможность что-то послушать.

Мишель.Вы не играете ни на каком инструменте? Но, помнится мне, ваша матушка…

Эдме.Я все это забросила двадцать лет назад.

Мишель.Если память мне не изменяет, у вас был великолепный «Эрар», на котором вы…

Эдме.Мы его отдали.

Мишель.В вашей жизни, такой сосредоточенной, целенаправленной, фортепьяно — это искушение.

Эдме.В Эскершене нам даже некуда было его поставить.

Мишель.Жаль.(Молчание.)Проезжая через Сен-Лу-де-Тальваз, я сделал пару снимков.(Осмонде.)Мадемуазель, может быть, они вас заинтересуют: вам, наверное, часто доводилось слышать об этом скромном местечке.(Передает Осмонде две-три небольшие фотографии.)

Осмонда(рассматривая их).Великолепные фотографии!

Мишель.Это хороший маленький фотоаппарат.

Осмонда.Папа, взгляни!(Клод смотрит через ее плечо.)Какой прозрачный свет! И эти сосны на фоне неба!

Мишель.Вы любите сосны?

Осмонда.Люблю ли я сосны!.. Папа, помнишь — возле озера Шиберта́? Их силуэты, запах, изгибы ветвей при порывах ветра…

Мишель(дрогнувшим голосом).Я тоже очень люблю все это.

Клод(внезапно).Боже мой! Мое свидание!

Эдме.Так не ходи!

Клод.Форстмейер приедет специально ради этой встречи.

Эдме.Совершенно неизвестно.

Клод.В прошлый раз он уже прождал меня напрасно.

Эдме.Это было не по твоей вине.

Клод.Нет, не могу… (Мишелю, с чувством неловкости.)Если вы собирались поговорить со мной о чем-то, может быть, мы могли бы выйти вместе?(Мишель не отвечает.)Правда, это в двух шагах, времени у нас все равно было бы мало… Я очень сожалею. Если бы вы меня раньше предупредили…(Он заметно растерян.)

Мишель(вставая).Может быть, мы условимся о другой встрече?

Клод.Но если вы завтра уезжаете…

Мишель.Это еще не решено.

Клод.Тогда… договоритесь об этом с женой. До свидания, и извините, что я вас так спешно покидаю.(Уходит.)

Мишель.Мне кажется, господин Лемуан чрезвычайно занятой человек.

Осмонда.Папа слишком добросовестен.(Протягивает руку Мишелю.)Спокойной ночи, сударь.

Мишель.До свидания, мадемуазель, был счастлив возобновить знакомство.

Осмонда уходит, Мишель провожает ее долгим взглядом.

Эдме(вполголоса). Зачем вы это сделали?.. Если бы я одна решала, вас бы не приняли.

Мишель.Вот как?

Эдме.А сейчас — умоляю, уходите.

Мишель.Почему?

Эдме.Прежде всего ради дочери… и кроме того… я не могу вас видеть.

Мишель.Это потому, что я недостаточно изменился с тех пор, либо — наоборот?.. Разумеется, вы осведомлены о моем состоянии. Впрочем, в ином случае, я полагаю, он бы не потерпел… Ну, а при нынешнем положении вещей это — почти профессиональный долг.

Эдме.О! Замолчите.

Мишель.Решительно, ваш муж бесподобен, во всех отношениях. Потрясающе! Живое воплощение альтруизма. Он все воспринимает в соответствии с амплуа. Вы говорите, что не можете меня видеть. А знаете, вот ведь что интересно: мне ничего не стоит находиться сейчас подле вас, ровным счетом ничего. Что бы ни твердили романисты… есть куски нас самих, которые — словно отмершая кожа: режь ее — не выступит ни капли крови. К тому же я прошел недавно через любопытный опыт. Открываю газету — и вижу: «Извещают о кончине госпожи Клод Лемуан»… однофамилица. Так вот, я бы не сказал, что… Впрочем, подумайте сами, это так далеко. Это было не с нами.

Эдме(опустив глаза).Удобная позиция.

Мишель.Я думаю, мы умираем полностью, целиком, но живем — по частям.

Эдме(с горечью).Очевидно, это так для мужчин; ну а я — я не менялась.

Мишель.Вы полагаете?

Эдме.Абсолютно не менялась.

Мишель.Так значит…

Эдме.О, из этого ничего не следует. Мне кажется, что я никогда никого не любила.

Мишель.Я сам давно пришел к этому выводу. Вы никогда никого не любили, и, возможно, именно поэтому…

Эдме.Поэтому сообщение о моей смерти даже не заставило вас вздрогнуть.

Мишель.За последнее время… ну, словом, с тех пор, как я всецело сосредоточился на том, что меня ожидает… в памяти моей промелькнуло множество лиц. Там было ваше.

Эдме.Среди многих других.

Мишель.Я не считал… Лицо холодное, напряженное; в нем не прочесть жалости. Но и смелости — тоже. Взгляд безразличный, глаза тусклые. О, я думаю, они сияли временами, эти глаза, — но я этого не помню…

Эдме.Ну а поскольку истинны лишь воспоминания…

Мишель.Именно.(Молчание.)

Эдме.Так я должна была чувствовать к вам жалость? Право, занятно!

Мишель.Но — поскольку это случилось не с нами — вам не кажется, что бесполезно вызывать все это в памяти? Если бы вы знали, до чего прошлое лишено для меня прикрас! Я вижу эту… ну, скажем, идиллию — в сумеречном свете.

Эдме.Но не таков был свет в Сен-Лу.

Мишель.Возможно.

Эдме.Двадцать лет прошло, а вы все еще испытываете ко мне… такую враждебность! Почему вы смеетесь?

Мишель(помолчав).Потому что это слово здесь малоуместно. Вы не хотите мне поверить, когда я говорю, что теперь… Но тогда я действительно переживал и ненавидел — смертельно!

Эдме.Так вы меня любили?

Мишель.Клочок моего существа любил вас, но поскольку он мертв…

Эдме.Это только слова.

Мишель.Если бы вы знали, какую малость представляет собой то, что еще живо во мне… Этого так мало, что нечем даже оплакать все остальное.

Эдме(дрожащим голосом).Я не понимаю, в чем вы меня уличаете. Бог мой! Двадцать лет спустя вы меня еще мучаете…

Мишель.Я? Мучаю вас? Как вы были правы только что, говоря, что остались той же… Я вспоминаю вашу манеру упрекать меня за слова, которые вы же у меня вырывали. Впрочем, другие женщины делали то же самое.

Эдме.Даже в ту пору были другие женщины!

Мишель.Вам хотелось так думать — не стану рассеивать ваше заблуждение.

Эдме.Не понимаю.

Мишель.Та сцена ревности, которую вы мне устроили как-то вечером на маленьком вокзале, где мы дрожали от холода, на обратном пути из Баланса…(Качает головой, с улыбкой.)

Эдме.Вы хотите сказать, что тогда я была неискренна?

Мишель.Все женщины искренни; все они лукавят.

Эдме.Чувствуется богатый опыт.

Мишель.Должен с сожалением сообщить вам, что после нашего разрыва я не оставался вам верен.

Эдме.Впрочем, вы и не скрывали от меня своих намерений. Ваше письмо…

Мишель.Мой ответ. Из вашего мне следовало заключить, что вы возвращаете мне свободу.

Эдме.Вы сумели воспользоваться ею более чем…

Мишель.Да.

Эдме.Узнаю вас.

Мишель.Свобода, которую вы мне вернули, — я ею воспользовался столь широко, что… собственно, от нее и умираю; все очень просто. И вы подтвердите, что в моем голосе нет дрожи.

Эдме.Мое письмо могло вас убить, однако в нем не было ни слова, которое могло бы вас оскорбить.

Мишель.То, как вы открыли нашу связь мужу, и затем — эта трусливая потребность в искусственном примирении…

Эдме.Почему — трусливая? Я шла на риск.

Мишель.Никакого риска не было, и вы это знали, черт возьми. Я-то помню, что вы говорили о вашем муже! Нет, вы взвесили все — и рассудили, что моральный комфорт, безопасность, душевный покой и все такое прочее…

Эдме.Я ничего не взвешивала. Та жизнь, построенная на обмане, внезапно стала внушать мне ужас.

Мишель.Вот так, внезапно?..

Эдме.К тому же, если бы вы захотели…

Мишель.А именно?

Эдме.Если б вы предложили мне уехать с вами, я бы согласилась.

Мишель.Но я вам это предложил, и вы отказались.

Эдме.Я чувствовала, что вы колеблетесь; если бы вы настояли…

Мишель.Не кажется ли вам эта дискуссия о любви нашей юности жалкой и даже комичной? Что до меня, я через три месяца окажусь на Пер-Лашез, а вы… да Бог мой, у вас уже могли бы быть внуки. Так о чем же…

Эдме.Когда вы только что сказали…

Мишель.Что?

Эдме.Не хочу повторять… фразу о вашей свободе. Это звучало так, словно вы считаете меня виновной в вашем нынешнем состоянии…

Мишель.Что за бред!

Эдме.Да, вы сказали это тоном, который мне хорошо знаком… Так это было не всерьез? Скажите мне, вы это говорили не всерьез? Вы словно влили мне в жилы яд… это жутко… Но прежде всего, если бы я вам действительно была дорога, вы бы не ограничились одним-единственным предложением, сделанным в порыве экзальтации; вы бы вернулись к нему…

Мишель(пристально глядя на нее).Подумайте: не потому ли, что вы знали, что я повторю свое предложение, и боялись этого…

Эдме.Что вы хотите сказать?

Мишель.Не потому ли вы открылись ему во всем? Вы словно спешили воздвигнуть между нами непреодолимое препятствие.

Эдме.Не понимаю.

Мишель.Его мягкость, великодушие, которые вы учли наперед…

Эдме.Как я могла их предвидеть?

Мишель.…которые вы учли наперед, делали ваш отъезд невозможным. Вы только что говорили о риске: но что до подлинного риска, ваше малодушие не позволило вам отважиться на него. Вы выбрали самый легкий путь — путь признания. Вы даже не возражаете: это слишком очевидно. Повторяю, я больше не сержусь на вас. Я так давно уже… Да что там говорить, любовь… (почти с отвращением).Хотелось бы, прежде чем уйти из этого мира, встретиться с чем-то менее затасканным, менее изуродованным. (Смотрит в направлении, куда ушла Осмонда. Эдме с тревогой наблюдает за ним.)К тому же…

Эдме.И все-таки вы не ответили на мой вопрос… Ужасно остаться наедине с этой мыслью!

Мишель.С какой мыслью?

Эдме(сжимает голову руками).Что это во многом по моей вине.

Мишель.Я вижу, вам бы очень хотелось, чтобы я дал вам письменное заверение. Искренне сожалею, но не могу… Прежде всего, вам не хватило воображения. Вы не поверили в то, что я вас люблю. Не надо пугаться этого слова: во-первых, потому что это уже так невероятно далеко, а во-вторых, оно уж очень отдает мерзкой болезнью. Но будь в вас тогда чуть больше здравого смысла и чуть меньше добродетели, возможно, у нас двоих сложилась бы жизнь, — тогда как после вашей исповеди… еще бы!.. вы, как я полагаю, впали в спячку… ну, а я покатился под гору. Достаточно взглянуть на меня. Этого не передашь словами.(Встает.)Теперь послушайте. Я заметил только что, что вы меня поняли с полуслова. Надо мне дать возможность видеть малышку. О, сделайте милость, не приписывайте мне бог весть каких сентиментальных чувств. Нет, просто это способно меня отвлечь, вот и все. А в моем состоянии — так мало мыслей, которые были бы не о…

Эдме.Вы отлично знаете, что это невозможно. Видеть ее — под каким предлогом? Как ей объяснить?

Мишель.О, скажите что угодно. Хотите, я буду давать ей уроки фортепьяно? Ладно; вы подумаете — и найдете нужный предлог. До свидания. Отсюда — налево, так ведь?

Сандье уходит. Эдме не провожает его. Она чрезвычайно возбуждена. Садится, берет книгу, кладет ее на стол. Встает, идет в глубь сцены, приоткрывает дверь в комнату Осмонды.

Эдме.Я думала, ты уже легла. Кому ты пишешь? Пожалуйста, зайди сюда на минутку. (Осмонда входит; она в пеньюаре.)

Осмонда.По-моему, бесполезно затевать дискуссию.

Эдме.У меня тоже нет ни малейшего намерения спорить. Ты опять поднялась наверх без нашего ведома?

Осмонда.Я не делаю из этого никакой тайны. Кто был этот господин, только что удалившийся? Почему мне никогда не говорили о нем?

Эдме.Один давнишний знакомый, которого мы совершенно потеряли из виду.

Осмонда.Что за странная мысль — прийти к людям в этот час!

Эдме.Надо полагать, он выбрал редкий момент, когда мог освободиться.

Осмонда.Очень удивительно. Папа был так бледен!

Эдме.Ему сегодня вечером нездоровилось.

Осмонда.Но как же ты его отпустила?

Эдме.Ты же знаешь, твой отец все равно сделает по-своему. Но речь сейчас не о том. Я собираюсь раз и навсегда решить вопрос с Мегалем.

Осмонда.Нет такого «вопроса».

Эдме.Давай не придираться к мелочам. У меня нет никаких возражений против того, чтобы девочки иногда заходили к нам, но мне не хотелось бы, чтобы ты поднималась туда.

Осмонда.Короче, ты мне не доверяешь; ты не понимаешь, что если бы такая опасность существовала, твои сомнения только усугубили бы ее.

Эдме.При чем здесь опасность? Просто я считаю твое поведение в данной ситуации неподобающим, вот и все.

Осмонда.А что думает по этому поводу папа?

Эдме.Твой отец не отдает себе отчета…

Осмонда.То есть у него нет той предвзятости, что у тебя.

Эдме.Какой предвзятости, о чем ты говоришь?

Осмонда.Направленной на то, чтобы унизить меня, ранить, причинить боль. Вот и сейчас ты меня выставила на смех перед этим господином.

Эдме.Ясно, что когда человек так занят собой, ему всюду мерещатся обиды и злые умыслы. Если бы ты уделяла другим десятую долю того внимания, какое ты уделяешь своей драгоценной особе…

Осмонда.Я не эгоистка.

Эдме.Это что-то новое.

Осмонда.Во всяком случае — не такая эгоистка, как ты. Ты ни во что не вкладываешь душу. А это, по-моему, главное. Качество человека определяется не тем, что он заседает в комитетах, руководит мастерскими для работниц или вяжет носки. В тебе нет доброты, и, во всяком случае, ты не лучше меня. Достаточно видеть, как ты разговариваешь с больными: никогда не улыбнешься. Все твои старания — это… это…

Эдме.Продолжай.

Входит Клод.

Клод(Осмонде).Ты еще здесь? Послушай, дорогая, будь так добра, приготовь мне чаю, я окоченел… У Форстмейера такой холод!

Эдме.Уверена, что вы ни к чему не пришли.

Клод.Мы беседовали.

Эдме.Именно…(Осмонде.)Вскипяти, разумеется, на спиртовке.(Осмонда выходит.)

Клод.Он еще долго оставался после моего ухода?

Эдме.Несколько минут.(Неловкое молчание.)

Клод.И Осмонда все время была здесь?

Эдме.Нет.

Клод.Наверное, если бы я знал, что все так сложится…

Эдме.Теперь ты видишь, что я была права.

Клод.Нет, это было бы слабостью, малодушием. Но когда он заговорил о Сен-Лу… и потом, этот цинизм, поза пресыщенности, отвращения ко всему…

Эдме.Он очень болен.

Клод.Да, мне приходилось все время твердить себе, что это страдалец.

Эдме.Ты это вправду?..

Клод.Иначе, думаю, я указал бы ему на дверь. То, как он смотрел… ты заметила? Это было особенно невыносимо.

Эдме.Да… вижу.

Клод.Когда он вошел и протянул тебе руку — в первый момент мне показалось, что передо мной привидение.

Эдме.Да.

Клод.Но затем, когда он взглянул на девочку, его лицо оживилось… Это было еще страшнее.

Эдме(направляясь к двери).Осмонда! Ну где же ты?..

Осмонда(за стеной).Вода еще не вскипела.

Эдме(Клоду).Может быть, добавить тебе в чай немного коньяку?

Клод.Нет, не стоит.

Эдме(с иронией).Я забыла, ты же брал известное обязательство…

Клод.Не могла бы ты немного рассказать мне, о чем он говорил с тобой, — если тебе это не тяжело, разумеется.

Эдме(горячо).Ну, будь же требователен, подозрителен; будь мелочен: я так хочу этого!

Клод.Не понимаю, зачем это тебе.

Осмонда входит с чашкой чая, которую ставит на письменный стол.

Осмонда.Я положила тебе кусочек сахару. Пойду лягу. Спокойной ночи, папа, я надеюсь, чай поможет тебе согреться.

Клод.Спокойной ночи, дорогая.

Эдме.Пока.

Осмонда уходит. Молчание. Клод пьет чай.

Эдме.Тебе лучше?

Клод.Так что было дальше?

Эдме.Дальше… дальше произошло вот что… Клод, я так нуждаюсь в тебе. Надо, чтобы ты мне помог. Ты должен мне помочь. Меня стала мучить страшная мысль… Избавь меня от нее!.. Конечно, мы говорили о прошлом. Нельзя укорять нас за это. Было так странно. Словно все случилось вчера… словно эти двадцать лет не в счет. И однако он умирает, а я… Оказывается, он был гораздо несчастнее, чем я могла тогда предположить. Он не только страдал; он отчаялся. Вот почему он стал вести ту жизнь, которая сейчас оборачивается гибелью. Во всяком случае, он так считает. Разумеется, он может ошибаться. Но как бы то ни было… Если бы я могла быть уверена, что поступила правильно, признавшись тебе во всем! Но он утверждает… О нет, не может быть, это было бы слишком…

Клод.Чего не может быть?

Эдме.Он говорит, что я испугалась… что у меня не хватило духу решиться на жизнь с ним, и что я открылась тебе, чтобы полностью связать себя, отрезать себе всякий путь к отступлению.

Клод.Не понимаю.

Эдме.Но ведь если бы ты все узнал, простил меня — уже не могло бы идти речи о том, чтобы оставить тебя, понимаешь. Он говорит, что с твоей стороны мне нечего было опасаться, что я действовала наверняка. И это правда: я не боялась тебя. Вот что было ужасно. (С растущей горечью.)По сути в тот вечер я говорила с тобой не как с мужем.

Клод.Эдме!

Эдме.В этом — причина всего. Если бы ты был мне по-настоящему мужем, если бы любил меня, как любят жену, силою всего лучшего и худшего, что есть в человеке…

Клод.Худшего?

Эдме.Ты знаешь, что в этом случае я бы тебе не изменила.

Клод.Ты просто теряешь рассудок…

Эдме.Сейчас в твоем голосе — фальшь.

Клод.Доверие, которое ты мне оказала…

Эдме.Доверие!.. Чем больше любишь, тем делаешься подозрительнее.

Клод.Для натур, подобных нашим…

Эдме.Прежде всего, ты не имел права отягощать меня «прощением», которое тебе ничего не стоило.

Клод.Я не имел права защитить тебя от тебя самой?

Эдме.Это все слова. Ты был судьей и — заинтересованной стороной. Но не потому, что любил меня, нет. Не возражай; …допустим, ты меня любил… во Христе. Но ведь дело было не только во мне.

Клод.Остальное было не важно.

Эдме.А паства, а твой авторитет? Брось, сейчас ты не вполне отдаешь себе отчет: ведь в случае нашего разрыва скандал…

Клод.Он затронул бы только тебя.

Эдме.Ты не можешь думать так всерьез. Но главное… самое главное… возник такой изумительный повод развернуть свой евангелический дар…

Клод(выпрямился, бледный).Замолчи.

Эдме.А! Я вижу, ты понял.

Клод.Замолчи… Ты все во мне разрушила.