Осень 1916 года. Провинциальный город. В доме мадам Фрамон. Четыре часа дня; лампа уже зажжена. Жанна перечитывает письма, сидя в углу у камина.

Моника(входя).Вы совсем одна?

Жанна.Да. Дети вышли погулять с дядей.

Моника.Они обожают Антуана.

Жанна.Это так понятно; ваш брат исключительно хорош с ними.

Моника.Антуан всегда любил детей. Помню, еще задолго до женитьбы… Если бы бедняжка Тереза оставила ему ребенка…

Жанна.Да, оказаться совсем одному… в тридцать девять лет. И он ничем не выдает, как ему тяжело.

Моника.Это верно. Он очень много берет на себя.

Жанна.И делает это так просто…

Моника.А ведь надо признать, что самое страшное в каком-то смысле случилось еще раньше.

Жанна.До смерти Терезы?

Моника.Да… конечно: когда он узнал, что она обречена.

Жанна.Вы думаете, у него не оставалось никакой надежды?

Моника.Никакой.

Жанна.A как… она?

Моника.Увы! Бедная, милая девочка… Она надеялась до последней минуты. И вот… когда она поняла, что это — конец, последовал такой взрыв отчаяния, что я не в силах вспоминать об этом даже сейчас, четыре года спустя.

Жанна.Так она совсем не была к этому подготовлена?

Моника.Видите ли, Жанна, моя золовка не была набожной… Едва ли даже она была верующей. В этом — одна из причин, почему мама и я с трудом согласились на этот брак. Мы словно предчувствовали…

Жанна.Я не совсем это имела в виду.

Моника.Тогда я вас не понимаю.

Жанна.Это так ужасно — дать судьбе застигнуть тебя врасплох. Для меня подобная мысль нестерпима.

Моника.И все же, очевидно, лучше, что у Терезы оставались какие-то иллюзии. Иначе — вообразите себе, чем был бы для нее этот последний год…

Жанна.Я была едва знакома с вашей золовкой. Но знаю точно: сама мысль, что, будь я на ее месте, я могла бы так страшно обманываться на собственный счет, для меня невероятно унизительна. И потом… Но, повторяю, я не знала вашу золовку, так что сужу лишь по себе…

Моника.Вы остановились на полуслове.

Жанна.…Я думаю о ней и о ее муже, об этом страшном умолчании между ними: он, который знал, и она — не подозревавшая ни о чем.

Моника.Она знала, что больна.

Жанна.Но она не знала, что обречена… Такая двусмысленность ее положения мне кажется ужасной. В конечном счете он обошелся с ней как с малым ребенком.(Молчание.)

Моника.Вы перечитывали… письма Ноэля?

Жанна.Да. Прежние письма.

Моника.И вы сжигали их?

Жанна.Да. Некоторые.

Моника(с волнением).Но почему?

Жанна.Чтобы не было искушения когда-нибудь вернуться к ним.

Моника.У меня не хватило бы на это мужества.

Жанна.Я их сжигаю, потому что знаю, что лишена мужества: иначе зачем было бы это делать?..(Помолчав.)Моника, Ноэль вам часто писал?

Моника.До вашего брака мы фактически не разлучались. Ну а потом… Вас не удивит, если я скажу, что Ноэль был для нас с мамой весьма посредственным корреспондентом. Его письма с фронта…

Жанна.Не употребляйте это ужасное выражение: «письма с фронта» — поневоле представляешь себе публикации.

Моника.Почему вы спросили, часто ли мой брат писал нам?

Жанна.Меня интересует все, что связано с ним; я хотела бы увидеть письма, которые он адресовал своим друзьям, и переписать их.

Моника.И однако вы, не колеблясь, сжигаете некоторые из тех, что он писал вам самой… Должно быть, это какие-нибудь малозначащие записки?

Жанна.Так вы думаете, я уничтожаю их оттого, что не дорожу ими? Те, что я сжигаю — самые бесценные для меня, я не могу их перечитывать без того, чтобы… Как мало вы меня знаете, Моника!

Моника.Но, Жанна…

Жанна.К тому же, увы, я их помню наизусть…(Моника удивленно смотрит на нее.)

Входит Антуан.

Жанна.Добрый день, Антуан. А где дети?

Антуан.Мы встретили мадам Летурнёр, она просила отпустить их пополдничать с Симоном и Адриенной. Мы договорились, что я зайду за ними.

Жанна(Антуану).Вы — идеальная бонна!

Антуан.Конечно… А знаете, в чем я убедился? У Андре — истинное призвание к музыке.

Жанна.Это уже что-то новое. Вчера вы то же самое утверждали относительно естествознания.

Антуан.Смейтесь сколько угодно. Но факт, что он узнал мотив военного марша, который в свое время напевал денщик Ноэля.

Жанна.Ну, в этом еще нет ничего необыкновенного. Подождем радоваться.

Антуан.Я в его возрасте не был способен на такое!

Моника.Отсюда еще ничего не следует. Ты и музыка имели между собой так мало общего.

Жанна.Это удивительно. Как подумаю о Ноэле… (повернувшись к Монике) или о вас…

Антуан.Особенно о ней.

Жанна(с живостью).Ноэль невероятно музыкален. Будь у него учителя получше, он бы многого достиг.

Антуан.Скажите, не слышно чего-либо нового об отпусках?

Жанна.Нет, ничего. И потом… Я уже не верю в эти увольнения.

Моника.Но отпуска возобновлены, Жанна.

Антуан.И Ноэль должен быть одним из первых.

Жанна.И снова уступит свою очередь, как в прошлый раз.

Антуан.Не думаю. Дважды такое не повторяют.

Моника.Мне иногда кажется, что Жанна почти боится этой побывки. Да и понятно: после нее жизнь начинает казаться ужасающе пустой, а пока существует перспектива…

Жанна(изменившимся голосом).Не говорите мне о перспективе, Моника. Есть лишь одна перспектива… Вы знаете, какая. По крайней мере для меня, пока длится весь этот ужас, не может быть другой. И даже когда все кончится — если это время еще застанет нас в живых, — даже когда они вернутся, страх не ослабеет. Этот медленно действующий отравляющий газ…

Антуан.Жанна, прошу вас… вы не имеете права так безоглядно предаваться отчаянию!

Жанна.Это не отчаяние, уверяю вас.

Антуан.Как же вы будете жить, если позволяете этой страшной мысли одолевать вас!

Моника.Жанна, вы знаете, что он прав…

Жанна.Вы не понимаете… вам кажется, что я поддаюсь каким-то кошмарным наваждениям. Это не так. Просто… я знаю, чего я не хочу, не допущу. И этого не будет.

Входит г-жа Фрамон.

Г-жа Фрамон.Что-то случилось, Жанна?

Жанна.Ничего, мама.

Г-жа Фрамон.Мне кажется, вы не слишком благоразумны. Вы не выходите из дому — а надо бы пользоваться последними теплыми днями! Ноэль нас не похвалит за ваш вид. Не забывайте, что мы в ответе за вас с тех пор, как вы живете с нами.

Жанна.Не стоит говорить об этом, я чувствую себя хорошо.

Г-жа Фрамон.Да и любое занятие вне дома было бы для вас лучше, чем проводить все дни у камина. Сегодня утром прибыла большая колонна тяжелораненых.

Моника.Откуда они? После Соммы?

Г-жа Фрамон.Думаю, что да. Почему бы вам не предложить свою помощь? Помимо того, что вы были бы полезны…

Жанна.Нет, нет, не требуйте от меня этого… Они, наверное, с ранениями лица?

Г-жа Фрамон.Да, с тех пор как у нас появился специалист, ученик Морестена, к нам действительно присылают много таких раненых.

Жанна.Вот увечья, к которым я никак не могу привыкнуть…

Г-жа Фрамон.Вы правы, бывают ужасающие раны. Но вас могли бы использовать в бельевой.

Жанна(резко).Не надо, прошу вас. Я не пойду… Когда будут служить заупокойную мессу по убитым 422-го полка?

Моника.В воскресенье, в восемь, в церкви Сен-Клеман. Вы пойдете?

Жанна.Возможно.

Г-жа Фрамон:Это хорошо… Скажите, Жанна: ходят слухи — у меня не хватает духа это повторить, — что отпуска как будто опять откладываются… Ну да ведь столько чего говорят!

Жанна.Ятолько что сказала вашим: я уже не рассчитываю ни на что. (Нервно стискивает руки.)

Г-жа Фрамон.Бедная моя… Слушай, Моника, я ведь зашла еще и вот по какому поводу: нам надо в пять быть у Леони.

Моника.Да, верно. На обратном пути мы могли бы забрать детей от мадам Летурнёр. Тогда Антуану не понадобится выходить.

Г-жа Фрамон(Антуану).Вот и хорошо. Сегодня такой туман. Сырой воздух вреден тебе.

Выходит вместе с Моникой.

Антуан.Жанна, милая, вы надрываете мне душу… и я боюсь за вас.

Жанна.Не понимаю, почему.

Антуан.Эта растущая мания… Утром я смотрел на вас во время завтрака. Если бы вы могли взглянуть на себя со стороны! Вы даете загипнотизировать себя самым страшным призракам.

Жанна.Это не так. Вот только мысль, что Ноэль может вернуться обезображенным, как этот несчастный, — ну, вы знаете, тот, что живет рядом, на улице Винь-Руж… да, мне еще не удалось с ней свыкнуться. Я пытаюсь… но пока еще не могу. Вероятно, потому что знаю, что все будет совсем иначе.

Антуан.Нет, друг мой, ведь вы ничего не знаете!.. Мне остается только предположить, что вы имели безрассудство обратиться к какой-то прорицательнице.

Жанна.Нет, клянусь вам, ничего подобного я не делала. Когда я говорю, что знаю… я имею в виду нечто куда более простое… и ужасное.

Антуан.Что-то вроде интуиции?

Жанна.Если хотите. Я не нахожу подходящего слова. Скорее это уверенность, овладевшая мной однажды — не могу сказать, в какой именно день. Заверяю вас, ее источник — не во мне, она пришла откуда-то извне.

Антуан.Но это иллюзия, образ, ставший неотвязным только в силу ужаса, который он вам внушает. Подобно головокружению при страхе высоты. Вдумайтесь, Жанна: это именно головокружение. Страшно, потому что притягивает… Это болезнь, и надо хотеть вылечиться от нее.

Жанна.Нет. И даже не будь у меня такой уверенности, достаточно самой возможности несчастья, чтобы мысль о нем меня больше не покидала. Я так устроена, Антуан. Видите ли… мне всегда казалось, что принимать в расчет следует только худшее, именно потому, что оно — худшее.

Антуан.Я не понимаю вас. К тому же, вы ведь верующая.

Жанна.Мне случается сомневаться в этом… С самого детства я страшно боялась неожиданностей, связанных с потусторонним миром; возможно, именно этот терроризирующий страх и составляет основу моей религии. Вспоминаю день, когда наш лицейский преподаватель говорил нам о пари Паскаля: и в каких ребяческих выражениях, с какими «мудрыми» светскими комментариями!.. Я вернулась потрясенная; я не могла ни пить, ни есть…

Антуан.И все-таки прежде я не замечал в вас этой одержимости худшим. Помнится, перед последним отъездом Ноэля…

Жанна.Верно, пока он болел, я безумно надеялась, что он уже не попадет на фронт; но с тех пор, повторяю, у меня больше нет иллюзий. Ноэль не вернется… Я не имею в виду увольнение, которым вы так стараетесь меня отвлечь. Я не это зову возвращением; это — передышка, не более того.

Антуан.До чего же вы несправедливы по отношению к жизни! Вы не знаете цену настоящему, каждому его мгновению.

Жанна.Да. Для меня мгновение — ничто. Не существует счастливых мгновений. Единственное счастье, которое я признаю, — это счастье, у которого есть будущее. Знать, что сейчас — только начало, что все еще впереди, что его будет все больше; вот это называется быть счастливым. Тот, кто познал такое счастье, не может довольствоваться крохами.

Антуан.Я не уверен, что вы правы. Видите ли, в былые дни… Жанна, я ведь вам не часто говорил о своем прошлом: оно — словно тяжкая ноша, которая мне почти не под силу… В те долгие мучительные месяцы, что мы провели с женой за городом, — вы не представляете себе, с какой благодарностью я принимал такие просветы: а это были просто дни, когда она не страдала. Обрести в мгновении бесконечность, ощущать его неповторимое дыхание, не думая ни о чем… Вряд ли в этом можно видеть лишь заурядное благоразумие, недальновидность ума…

Жанна.Как бы то ни было, для меня такое невозможно… О нет, быть вынужденной внушать себе: наслаждайся, радуйся, потому что завтра этого не будет, — значило бы чувствовать себя раздавленной безжалостной судьбой; нет, лучше презирать эти жалкие проблески, эти подачки…(Помолчав.)Я, кажется, причинила вам боль…

Антуан.Мне приходится ворошить самые тяжелые воспоминания. Если бы вы лучше знали Терезу… Вы ее видели уже больной. Но прежде, первые два года… эта молодость, эта щедрость в искусстве наслаждаться… самые неприметные мелочи способны были наполнить ее душу радостью: прогулка, обед за городом, цветы, купленные у зеленщицы, — ей этого хватало сполна; никаких тревог по поводу завтрашнего дня. Она была совершенно не похожа на тех детей, которые, выслушав сказку, забрасывают тебя вопросами: «А потом? Что потом?» Услышанным она удовлетворялась вполне.

Жанна.Так, по-вашему… это дар?

Антуан.Несомненно. Более того, быть может, это единственное, что не конечно в человеке.

Жанна(с горечью).Ваши слова не могут обмануть мое сердце… и ваше тоже. К тому же… я сильнее, чем вы думаете. Как выразилась на днях разносчица хлеба: я свою жертву принесла уже давно. Другие, чтобы испить чашу до дна, ждут полного краха, завершения трагедии. Я же предпочла, чтобы это было сделано еще при его жизни.

Антуан.Жанна!

Жанна.Да, я, кажется, привыкаю говорить о Ноэле в прошедшем времени. Видите ли, я слишком живу воспоминаниями… В течение этих двух месяцев я делала все то, на что позже у меня скорее всего не хватит мужества. Разбирала письма… кое-что написала. Не смотрите на меня такими глазами, Антуан; под этим взглядом силы оставляют меня. Понимаете, я не скрываю от себя, что это будет ужасно. Про горе не знаешь, не лишит ли оно тебя рассудка. Надо действовать, пока ты еще на это способен. Приводить в порядок. Не только это (показывает на письма).И мысли тоже.

Появляется Розина.

Розина.Как поживаете, дорогая? Я не могла, проходя мимо вашего дома, не заглянуть на секундочку, чтобы справиться о вас и о капитане. От него что-нибудь есть?

Жанна.У мужа все в порядке, благодарю вас.

Розина.Вы скоро ждете его в отпуск?

Антуан.Брат может быть здесь с минуты на минуту.

Розина.Вот счастливцы! Муж мне пишет, что на нем столько обязанностей, и чтобы его не ждали раньше чем через полтора месяца.

Антуан.Господин де Мюрсэ по-прежнему в штабе 171-го?

Розина.Да. Несчастные штабные! Подумать только, сколько злословят на их счет! Но, вы знаете, без них все бы остановилось. Конечно, я прекрасно понимаю, что мой муж рискует меньше, чем ваш, Жанна, — хотя не следует ничего преувеличивать. Он выходит на передовую чаще, чем от него требуется, чтобы ознакомиться с ситуацией на боевых участках. Слава богу, он осторожен. Но что меня положительно беспокоит, так это его бессонница. Представляете, три ночи подряд он вообще не сомкнул глаз! Что поделаешь… но, согласитесь, это ужасно.

Жанна.Безусловно.

Розина.Заметьте, я полностью отдаю себе отчет в том, что мое положение — не из худших.(Жанне.)Что и говорить, на вашем месте я сошла бы с ума! Но вы тем не менее — вы шикарно выглядите.

Жанна.Спасибо.

Розина.Когда он вернется, надо будет его пожурить. Отчего бы ему не… нет, я, конечно, не говорю — окопаться в тылу, но вот, между прочим, требуются офицеры для отправки в Румынию, в Россию. Я понимаю, возникнут большие трудности с перепиской. Но, в конце концов, это же совсем не то, что сидеть с утра до ночи в траншеях! Кругом одна грязь — подумать только! Еще Робер говорил мне в свой последний приезд: «Опасность — это ладно… но грязь!» Надобно сказать, что и для офицеров кавалерии все обстоит не лучшим образом. Мой молоденький кузен из Люрвиля — он из драгун — очутился в траншее на какой-то ферме… и вот результат: ребенок был — сплошной энтузиазм, огонь! — теперь с этим покончено… Понятно, нельзя всех под одну гребенку! Скажем, такой парень, как ваш муж; я ведь его знаю достаточно давно — вы, конечно, в курсе, что он был моим первым партнером по танцам, — и могу говорить с уверенностью: страшно подумать, что ему приходится воевать таким вот образом! Недаром на днях генерал Русселье сказал о нем: «Он по темпераменту настоящий кадровый офицер…»

Жанна.Это очень лестно.

Розина.Все словно нарочно делается для того, чтобы лишить их стойкости! Если так будет продолжаться и дальше, — нравственный дух в войсках продержится недолго. Отовсюду мне пишут…

Жанна.Но мне муж никогда не писал ничего подобного.

Розина.Он видит только свой боевой участок или вообще только свою роту. И при своей потрясающей храбрости выделывает все, что ему вздумается. Но помяните мое слово, если положение вещей не изменится — быть грандиозному скандалу. Генерал Русселье — а он, заметьте, не последний человек в армии — сказал, что ему абсолютно непонятно, что там, на Сомме, делается. Ведь очевидно, что можно было бы прорвать оборону десять раз, если б захотели.

Антуан.Так отчего же не хотят, как вы думаете, сударыня?

Розина.Да вечно та же история: политика, кругом политика! Вы же понимаете, в таком деле потери неизбежны; так что опасаются интерпелляции, поднимется буча в Палате депутатов… Прискорбно — но это так! Куда мы идем? Впрочем, если вы обратили внимание, на днях монсеньер Бонанфан высказался совершенно недвусмысленно, упомянув о крови мучеников… Как любит говорить генерал Русселье, не разбив яиц, омлета не приготовишь!

Жанна.И часто вы видите генерала Русселье?

Розина.Вообразите себе, это поистине офицер старой закваски! Я без ума от таких людей; а как он восхитителен на коне! Как-нибудь я вам расскажу историю его отставки — это тоже нашумевший в свое время скандал… Вообще-то все было очень просто: к нему приклепали, прошу извинить за выражение, части территориальной армии, которые тут же начали отступать… вину, конечно же, возложили на него; и, представьте себе, был среди этих территориальных депутат, звали его то ли Турто, то ли Тортю… нет, как-то иначе, который при первом же пушечном выстреле заорал: «Мы угодили в г…, спасайся кто может!» И этот-то подлец, который, разумеется, на фронте не пробыл и недели, вернувшись в Палату, сразу же настрочил донос на генерала. Нет, вы только подумайте! Когда слышишь такое… Я всегда была убежденной республиканкой, к тому же, вы ведь знаете, и мой папа был республиканец; но в конце концов начинаешь понимать королевских молодчиков. Депутаты все окопались в тылу… То, что происходит в штабах, — ужасно: разумеется, я говорю не о штабах пехотных дивизий и не о штабах передовой, — нет, о штабах армейских корпусов, армий! Робер утверждает, что их следовало бы всех послать на передовую пинком в… Робер, как известно, не стесняется в выражениях, и я считаю, что он абсолютно прав. Но я заболталась… Так вот, пожалуйста, не забудьте передать вашему мужу, чтобы он непременно зашел ко мне на чашечку чая. С вами, разумеется. И потом, скажите ему, что со времени отъезда он не написал мне даже открытки и что я считаю его вероломным другом. Ну, счастливо, до встречи!(Убегает.)

Жанна(миролюбивым тоном).Я полагаю, вам известно, что эта женщина была любовницей Ноэля до нашего брака.

Антуан.Что вы такое говорите…

Жанна.Не делайте вид, будто вы не в курсе этого приключения; не может быть, чтобы вам о нем не рассказывали. К тому же я ведь не склонна преувеличивать значение этого эпизода.

Антуан.Ноэль делал вам подобное признание?

Жанна.Во всяком случае, мне это ясно.

Антуан.Клянусь вам…

Жанна.Я пришла к такому убеждению в последнее время, перечитывая старые письма и припоминая некоторые забытые детали. И у меня нет полной уверенности, что окончательный разрыв между ними не произошел уже после того, как мы поженились, — а с этим мне было бы труднее примириться. Хотя, повторяю вам, Антуан, я не воспринимаю этот эпизод драматически.

Антуан.Но даже будь ваши предположения обоснованными…

Жанна(глядя ему в лицо).Так у вас нет причин согласиться с ними?

Антуан.Никаких.

Жанна.Хочу вам верить. Мы с Ноэлем действительно долго шли к взаимопониманию и, собственно, только после рождения Андре…

Антуан.Зачем вы все это мне рассказываете?

Жанна.Не знаю… Не могу этого не делать. И потом, вы все-таки должны мне помочь лучше во всем разобраться, если можете… Удивительно, есть определенный вид ревности, который долгое время после замужества оставался мне неведом. Выходя за Ноэля, я ни секунды не сомневалась в том, что до встречи со мной у него были женщины, но эта мысль меня нисколько не волновала. Когда мы поженились, я испытывала странное чувство… ну, вы помните, каким был в то время Ноэль: чувственный, грубоватый, полный жизни… Я решила тогда, что мне удастся одухотворить эту натуру, и что прошлое не в счет. Возможно, оттого, что я наблюдала вблизи интимную жизнь моего брата, я не склонна была принимать многие развлечения слишком всерьез. Я думала: когда он полюбит меня по-настоящему, все будет иначе. Как видите, я была права. В верности Ноэля в течение этих лет невозможно усомниться.

Антуан.Но тогда зачем ворошить смутное прошлое?

Жанна.Я делаю это, потому что хочу понять… Я хочу читать его жизнь, как свою собственную, вспоминать о ней, как о собственной.

Антуан(с иронией).И вы это называете упорядочением ваших мыслей?

Жанна.Возможно… По крайней мере, когда падет ночь, когда между нами будет лишь вечное молчание, мне послужит сладостным утешением думать, что вся эта жизнь, полностью, без остатка, открыта мне, что в ней нет ни малейшей тени или тайны…

Антуан(с горячностью).Жанна, я вам скажу, что за этим стоит на самом деле. Для вас Ноэль — уже мертвец, не более… даже не тот, кто ушел из жизни, но кого постоянно ощущаешь рядом, с кем продолжаешь общение — а отсутствующий «третий», о ком задаются вопросы, высказываются суждения.

Жанна.«Третий»… когда мое сердце полно им, когда у меня нет иного желания, кроме как слить с его душой свою! О! Как вы несправедливы… Если бы вам довелось прочесть (указывает рукой на камин)эти уничтоженные огнем письма, может быть, вы бы скорее меня поняли и не позволили себе кощунства. (Она готова разрыдаться.)

Антуан.Простите…

Жанна.Нет, в вас нет ко мне жалости. Не притворяйтесь. И потом, моя ли вина, что я обладаю столь страшным преимуществом…

Антуан.Только что казалось, что вся ваша воля страстно устремлена на то, чтобы все предвидеть и приготовиться к худшему, — а сейчас вы говорите о каком-то фатальном свойстве вашей натуры.

Жанна.Воля и фатальность — это одно и то же. Антуан, что станется со мной, когда у меня не будет никого, кроме вас, — если вы меня не понимаете… Очевидно, исток моего бесконечного доверия к вам — в вашей загубленной жизни. Те, кто все потерял, наделены особой способностью понимать, присущей только им. По крайней мере, мне так казалось. Видимо, я ошиблась — раз вы меня обвиняете.

Те же и Моника.

Моника.Жанна, я сейчас вернусь с детьми.

Жанна.Пойду взгляну, как они там.(Выходит.)

Моника вопросительно смотрит на брата.

Антуан(вполголоса). Жанна очень тревожит меня.

Моника.Вы все это время проговорили?..

Антуан.Наш разговор был прерван визитом Розины.

Моника.И что она рассказывала?

Антуан.Я не способен это передать. Вот уж действительно сорока…

Моника.Антуан, отчего Жанна рвет письма Ноэля? Какая жена могла бы так поступать? В какие-то минуты я убеждаюсь в правильности моих первых впечатлений о ней, восемь лет назад… и меня мучает вопрос…

Антуан.Не продолжай. Ты ведь никогда не была справедлива к Жанне.

Моника.Она думает только о себе.

Антуан.Она страдает.

Моника.Эгоистически.

Антуан.Страдать — это уже немало. Посмотри вокруг — как легко многие ко всему относятся и как быстро утешаются.

Моника.Часто требуется хоть малая толика внимания к другим, а у нее этого нет совершенно. Внимания по отношению к маме, и даже — к Ноэлю. Ну, взять хотя бы какие-то мелочи, которыми его можно порадовать: ведь об этом всегда думаем только мы с мамой. Он просил вязаные фуфайки для своих людей — сделала она хоть что-нибудь?.. Даже ее отношение к детям оставляет желать лучшего. Она почти не занимается ими: за столом, глядишь, один оставляет еду на тарелке, другой ест неопрятно…

Антуан.Моника, милая, это все мелочи. Чтобы понять Жанну, нужно представить себе тех несчастных, у которых все, вся их жизнь словно сконцентрировалась вокруг надвигающихся бед, тяжких недугов.

Моника.Тебе кажется, что она больна?

Антуан.Есть нравственные недуги… Между телом и душой существует почти полная аналогия. С душой, которой не хватает пищи, может случиться что угодно.

Моника.Ты слишком терпелив, слишком добр, как всегда.

Антуан.С ней я только что разговаривал иначе, но думаю, что был не прав. Достаточно тебе начать ее обвинять, как я ощущаю прилив невероятной жалости к ней.

Моника.Не знаю, у меня ее рассуждения не вызывают сочувствия.

Антуан.Те, кто постоянно говорят о своих страданиях, — они, по-моему, и есть самые уязвимые.

Моника.Когда я страдаю, я не рассуждаю по этому поводу… Но верно, Жанна всегда была спорщицей. Помнишь, как в первые месяцы своего замужества она доводила до отчаяния нашего бедного папу. Очень хотелось бы знать, какова она с Ноэлем, когда они остаются наедине.

Антуан.До чего же ты, однако…

Моника.Нежна ли она с ним, по крайней мере? А ее письма… мне кажется, они такие короткие.

Антуан.Ну ладно, довольно.

Моника.Кстати, по-моему, ты и сам в глубине души не вполне ей доверяешь. Ты хотя бы поделился с ней своими планами?

Антуан.При чем здесь это?

Моника.Вы оставались одни, был такой удобный случай, и ты ничего не сказал!

Антуан.Подожди, я еще не принял окончательного решения.

Моника.Меня поражает, что ты все еще колеблешься. Девушка влюблена, это для тебя единственный шанс устроить заново свою жизнь.

Антуан.Бывают минуты, когда я чувствую себя таким старым…

Моника.Что за глупости!

Антуан.Мадемуазель Гребо — совсем дитя.

Моника.Вчера у тебя был вид человека, полностью решившегося; не понимаю, как можно быть таким непостоянным в своих намерениях.

Антуан.Что поделаешь…

Моника.Я поневоле задаюсь вопросом, не вызваны ли твои колебания разговором с Жанной…

Антуан.Но, повторяю, она ведь ничего не знает! Впрочем, признаюсь, что два-три слова, сказанных ею, смутили меня.

Моника.Вот видишь!

Антуан.Ей и в голову не приходит, что я могу думать об устройстве своей жизни заново.

Моника.Вечно — этот чудовищный эгоизм; говорю тебе, она думает только о себе.

Антуан.Нет, Моника, возможно, здесь совсем другое… И потом, она видит, что я нездоров, не годен к военной службе…

Моника.Брось. Ты мобилизован — здесь, в тылу, но мобилизован.

Антуан(продолжая свою мысль).И она, наверное, права. Когда проходишь через то, через что прошел я… Ведь вспомни: Тереза, чувствуя, что дни ее сочтены, ни словом не обмолвилась о том, что я свободен. Очевидно, мысль, что я мог бы жениться снова, была для нее невыносима…

Моника.Ты отлично знаешь, что у нее не было времени на подобные размышления.

Антуан.Я не хочу на этом спекулировать… Вдобавок, такая мысль не требует длительного вызревания.

Моника.Смотря у кого. И потом, даже если эта мысль была для нее тягостна, ничто не давало ей права сковывать тебя подобным образом.

Антуан.Как ты можешь говорить такое!

Моника.Достаточно вспомнить о твоем образе жизни после ее кончины… о твоем заточении! Разве ты не вправе желать вкусить хоть немного радостей?

Антуан.Слова из романа!..

Моника.А что, эта крошка, Элен, она тоже ни на что не имеет права?

Антуан.Она молода, ей понравятся другие… Во всяком случае я подожду с решением до конца войны.

Моника.Но ты с ума сошел. Кто знает, сколько еще продлится война!

Антуан.Ты боишься, как бы Элен Гребо не передумала? Ну что тут поделаешь (жест сожаления).

Моника.Что ты за странный человек! Но, конечно, если ты не дорожишь ею…

Антуан.Моника, если бы я не дорожил ею, как ты говоришь — вообще ни о чем бы речи не было… Ты же знаешь, ведь она гораздо богаче меня.

Моника.И дальше что?

Антуан.К тому же ее отец может захотеть, чтобы я взял на себя управление заводом в Жироманьи, где дела идут неважно, тогда как здесь господин Бейяр вполне обойдется без меня.

Моника.Все это отговорки.

Антуан.Нет, здесь я ему действительно не так нужен. Он без труда найдет другого управляющего. А вот если понадобится переезжать в Жироманьи…

Моника.Ты этого опасаешься из-за мамы?

Антуан.Нет, Моника, это не из-за мамы… просто… если несчастье случится… и Ноэль не вернется… Моника, надо все предусмотреть. Подумай о бедной Жанне, о детях; ведь даже материально их положение будет очень шатким. Но это еще ничего, хотя не может не тревожить. Моника, согласись, она так будет нуждаться в душевной поддержке, помощи.

Моника.Полно, перестань, Антуан…

Антуан.У меня сердце разрывается при мысли, что около них не будет никого, кто бы…

Моника.Послушай, даже если предположить эту ужасную вещь, которую я и в мыслях не хочу допустить…

Антуан.Увы, ее нельзя исключить.

Моника.…так рядом с ней будем мы.

Антуан.Да, конечно, мама, ты; но для нее… Будем откровенны, здесь потребуется некто вроде опекуна, и только я мог бы взять на себя эту роль. Но если я буду далеко… к тому же я чувствую, что, женившись, утрачу всякое влияние на Жанну. Одно из великих достоинств ее натуры — быть может, именно эта непреклонность.

Моника.И в этом же — один из ее бесчисленных недостатков. Послушай, Антуан, для меня невыносимо подобное опережение событий…

Антуан.Согласен с тобой, это невероятно мучительно…

Моника.Мы должны жить настоящим.

Антуан.Именно это я только что говорил Жанне; но не знаю, имеем ли мы право так жить.

Моника.Антуан, дорогой, твоя щепетильность, совестливость погубят тебя. У тебя сейчас… был повод говорить с Жанной на эту тему?

Антуан(подчеркнуто серьезно).Жанна одержима мыслью, что Ноэль не вернется.

Г-жа Фрамон(входя).Как хорошо дома! Антуан, представь себе, я только что встретила господина Гребо. Мы немного поговорили; должна тебе сказать, он явно удивлен, что ты все еще не делаешь Элен предложения.

Антуан.Он тебе это сказал?

Г-жа Фрамон.Почти что. Я, разумеется, сделала вид, что не понимаю, о чем речь, но минуту спустя заметила, что ты наверняка на днях попросишь о встрече с ним.

Антуан.Послушай, мама… ты поступила довольно неосмотрительно. Я только что говорил Монике: мне необходимо сперва разобраться в себе самом.

Г-жа Фрамон.Не могу тебя понять. Столько времени!.. Моника, ты согласна со мной?

Моника.Абсолютно.

Г-жа Фрамон.Достаточно видеть вас вместе, чтобы не осталось сомнений относительно ваших взаимных чувств. Господин Гребо человек мнительный, недоверчивый; эти долгие колебания могут его задеть.

Моника.Я говорила Антуану то же самое.

Входит Жанна. У нее усталый вид.

Жанна.Как дети расшумелись! У меня раскалывается голова. Так всегда, после того как они побывают в гостях. Они очень возбуждаются…

Г-жа Фрамон.Я убеждена, что и Жанна согласится со мной.

Моника(вполголоса матери).Жанна не в курсе.

Г-жа Фрамон.Но ведь не может быть, чтобы она не замечала происходящего!

Антуан(нервно).Мама, публичное обсуждение моих дел мне было бы крайне неприятно.

Г-жа Фрамон.Публичное! Жанна — не посторонняя.

Жанна.Что случилось?

Антуан.Да ничего, просто не можем прийти к единому мнению по поводу одного малосущественного вопроса.

Г-жа Фрамон.Ты это называешь малосущественным вопросом! В этом доме все теперь вверх дном. Жанна, дорогая, рассудите нас…

Антуан(с упреком). Мама!..

Г-жа Фрамон.Ухожу, ухожу. (Выходит, хлопнув дверью.)

Жанна.Что-то мать нервничает в последнее время.

Моника.Она так переживает из-за Ноэля!

Жанна.И все-таки я не убеждена, что у нее достаточно четкое представление об опасностях, которым он подвергается. Вчера она мне сказала: «К счастью, Ноэль — офицер». Как будто капитан не рискует в десять раз больше, чем простой солдат!

Антуан.Это преувеличение…

Жанна.Он подает пример другим; и в атаке он… да достаточно посмотреть вокруг!(Помолчав.)Мне сейчас бросилось в глаза, что вы что-то стараетесь от меня скрыть. Впрочем, я нахожу совершенно естественным, что вы мне говорите не все… Только не нужно лжи во спасение. Особенно когда дело касается Ноэля… Для меня это невыносимо.

Моника.Уверяю вас, Жанна, Ноэль здесь ни при чем; да и скрывать нечего. (Поворачивается к Антуану.)Верно ведь?

Антуан.Абсолютно нечего.

Жанна.Повторяю, я ни о чем не спрашиваю.

Моника.Позже вы будете удивлены, почему такая вещь держалась от вас в секрете.

Антуан(после паузы).Вы знаете мадемуазель Гребо?

Жанна.Элен Гребо?

Антуан.Да.

Моника.Мой брат и она почти помолвлены.

Антуан.Моника, ты ведь знаешь, что это не так.

Моника.Напомнить тебе, что ты мне говорил вчера вечером?

Жанна.По-моему, девушка очаровательна; сейчас я припоминаю, что у меня создалось очень отчетливое впечатление, что вы ей нравитесь.

Антуан.Более чем вероятно, что этот брак не состоится.

Жанна.Но почему вы мне об этом не сказали, если не далее как вчера…

Моника.Вы не всегда бываете настроены благожелательно; возможно, Антуан опасался вашего слишком сурового суждения.

Жанна.Неужели я так нетерпима?(Молчание.)

Г-жа Фрамон(зовет за дверью).Моника! Мне нужно кое-что тебе сказать. Тебе одной.

Моника.Эти сцены маме действительно ни к чему, надо стараться их избегать.(Выходит.)

Жанна и Антуан долго молчат; наконец Жанна решаетсяпрервать неловкую паузу.

Жанна.Однако же не было нужды вызывать меня на разговор о вашей загубленной жизни.(Растерянный жест Антуана.)Зачем же сейчас колебаться? По-моему, самая разумная партия. К тому же, этого страстно хочется вашей матери.

Антуан.Аргумент не самый убедительный.

Жанна.Вы любите эту девушку?

Антуан.Да.

Жанна.Так в чем же дело?(Молчание.)Я не понимаю.

Антуан.Вы действительно не понимаете?

Жанна.Уверяю вас.

Антуан.Жанна, но если болезнь, разрушающая вас… что, если она заразна?

Снова воцаряется тягостное молчание. Оба погружены в свои мысли. Слышен шум подъехавшего автомобиля, затем — детский крик: «Папа! Это папа!»

Жанна.Как!.. Но это…(идет к двери и падает на руки Ноэля, входящего в сопровождении детей).Мой дорогой… Ты!..(Слезы душат ее.)

Ноэль.Любовь моя!

Жанна.Это… это выше моих сил…(Не может продолжать.)

Ноэль(Антуану).Здорово, старина.

В эту минуту входят г-жа Фрамон и Моника; шум, гулголосов.

Ноэль.Я узнал об этом в последний момент.

Моника.Мы бы встретили тебя на вокзале!

Г-жа Фрамон.Ты ел что-нибудь?

Ноэль.Успокойся, ел до отвала!

Г-жа Фрамон.Правда, мы сейчас будем обедать.

Моника.Ну, не совсем сейчас.

Ноэль(указывая на маленького Пьера).Этот — знаешь, я бы его не узнал! А ты — ну-ка покажись… (Усаживает Андре к себе на колени.)

Андре(показывая на военный крест на груди у отца).Папа, что это?

Моника.Как!..

Г-жа Фрамон.Жанна, посмотрите! У него — орден!

Моника.Отчего же ты скрыл от нас?..

Ноэль.Думал позабавить вас таким сюрпризом.

Моника.Замечательно! А текст приказа? Ну, ты нам потом зачитаешь.

Андре.Папа, у меня тоже есть боевой крест! Я сбегаю за ним.

Г-жа Фрамон.После, после. Ну, расскажи же немного! Когда ты выехал?

Антуан.Прежде всего, где вы располагались?

Моника.Что за странное обыкновение — никогда не сообщать, где ты находишься. Никто так не делает!

Антуан.Но он совершенно прав.

Ноэль.Мы были в резерве во Фрамервиле.

Моника(торжествующе).Вот видите! Я всегда говорила, что они не на передовой.

Жанна.Я и не спорила.

Моника.Давно вы там?

Ноэль.Дней пятнадцать. До этого мы были в другом месте — в Розьер.

Антуан.И что ты думаешь о Сомме, каково там положение?

Ноэль.Я знаю об этом не больше вашего. Если верить тем, кто выходит из траншей, я бы сказал, что дела идут плохо. Но что они там видят?(Пьеру.)А ну-ка, перестань обшаривать мои карманы!

Моника.Тебе известно, что с вами дальше собираются делать?

Ноэль.Не имею ни малейшего представления: на войне ведь живешь сегодняшним днем. В настоящий момент мы вполне прилично расквартированы; я ночую в постели доброй старой женщины, она мне как мать.

Г-жа Фрамон.Что же она делает, бог мой?

Ноэль.Она мне готовит лакомства, буквально закармливает. Да это видно по мне!

Моника.Правда, ты хорошо выглядишь.

Ноэль.То есть я никогда не был в такой отменной форме.

Г-жа Фрамон.Вы не согласны, Жанна?

Жанна(неподвижная, с потерянным видом).Да, наверное…

Ноэль.Я взвесился на вокзале д’Орсэ: за два месяца прибавил четыре кило! Пожалуй, даже, за этим надо будет последить.

Андре.Папа, я тебе покажу свой ареоплан.

Г-жа Фрамон.Аэроплан. Потом, попозже.

Андре.Нет, сейчас!

Г-жа Фрамон(делает большие глаза).Андре, что это значит? Если бабушка говорит!..

Моника.Детям пора обедать.

Андре.Папа, ты еще придешь проведать нас вечером?

Ноэль.Конечно, конечно.

Взяв детей за руки, Моника уводит их из комнаты.

Г-жа Фрамон.A говорили, что отпуска снова откладываются на неопределенное время.

Ноэль.Их еще только возобновляют!

Г-жа Фрамон.Да, верно. Знаешь, у Тайяндье — новости. Люсиль разводится.

Ноэль.Ну, подумай.

Г-жа Фрамон.И, конечно, все вокруг шокированы: он производил совсем другое впечатление!

Антуан.Послушай, мама, оставим Ноэля и Жанну вдвоем… К тому же, Ноэль, ты, наверное, хотел бы немного привести себя в порядок к обеду.

Г-жа Фрамон.К сожалению, о ванне не может быть и речи; колонка неисправна.

Ноэль.Яподнимусь через минутку. Но полный туалет я совершил в поезде перед прибытием.

Антуан.Пойдем, оставим их.(Уходит с матерью.)

Ноэль.Так как?.. (Жанна идет к мужу, останавливается, берет его руки в свои, смотрит на него.)Ты не говоришь ни слова.

Жанна(еле слышно).Я не в силах.

Ноэль.Ты еще не пришла в себя: все было слишком внезапно! Я телеграфировал из Крея, — но я знал, что депеша запоздает.

Жанна.Не говори ничего. Побудь возле меня, вот так…

Ноэль.Бедное мое сокровище, мне кажется, ты выглядишь не блестяще, — тебе это известно?

Жанна.Уверяю тебя, я прекрасно себя чувствую.

Ноэль.Я видел по твоим письмам, что не все в порядке. Пустячные письма, ни о чем.

Жанна.Не надо на меня сердиться.

Ноэль.Никаких подробностей. Только о детях: несварение у Андре, вспышки раздражительности у Пьера; ты знаешь, этого мало! О себе — ни слова.

Жанна.Не о чем было.

Ноэль.Я даже начал думать, не скрываешь ли ты чего-нибудь… может быть, заболевания.

Жанна.Нет.

Ноэль.Там, у нас, письма — это почти все.

Жанна.Прости.

Ноэль.Однако это вовсе не значит, что все это время мы терпели лишения.

Жанна(изменившимся голосом).Ты едва не погиб двадцать шестого…

Ноэль.Я?..

Жанна.Нет смысла обманывать. Котье мне все рассказал.

Ноэль.Что за осел! Я ему дам такую взбучку…

Жанна.Но я предпочитаю знать.

Ноэль.А я хочу иметь возможность говорить только то, что считаю нужным.

Жанна.Как же ты хочешь, чтобы я верила тебе после этого?

Ноэль.Но ты же видишь, голубка моя, вот я опять выпутался, и то же будет и в следующий раз! А пока — я полон решимости (понижает голос)сделать очаровательную сестренку нашим мальчуганам. Когда я сказал тебе, что я в форме… (шепчет ей на ухо).

Жанна(отпрянув).Нет, нет… я не хочу, я больше не могу!..(Бурно рыдает.)