Просторная гостиная в загородном доме. Две двери — справа и слева; в глубине — большой, почти во всю стену, застекленный выход в сад.

Алина сквозь лорнет смотрит в сад, затем подходит к звонку у камина, нажимает на кнопку. Минуты ожидания.

Луиза(входит).Мадам звонила?

Алина.Что там за игрушки?

Луиза.Не сердитесь на меня, мадам. Это госпожа Камбрен велела мне подняться с ней на чердак, посмотреть, не найдется ли среди вещей господина Раймона(Алина вздрагивает)игрушек для Жако.

Алина.Вы спросили у меня разрешения?

Луиза.Я собиралась, но госпожа Камбрен сказала, что в этом нет надобности. А когда мне велят…

Алина.Луиза, здесь я одна отдаю распоряжения.

Луиза.Я думала, мадам не будет возражать… поскольку это для ее внука…

Алина.Извольте отнести эту коробку туда, откуда вы ее взяли.

Луиза.Но когда госпожа Камбрен увидит… ведь Жако в самом деле нечем играть.

Алина.Очень жаль, что моя дочь не захватила с собой все, что нужно ребенку. Впрочем, Виктор сейчас собирается в город, он купит необходимое.

Из сада вбегает Мирей. На ней платье для тенниса, в руке — ракетка.

Алина.Так скоро, дорогая?

Мирей.Да, дальше уже пришлось бы играть под палящим солнцем.

Луиза.Вам приготовить другое платье, мадемуазель?

Мирей.Нет, спасибо, я останусь в этом.

Алина(обращаясь к Луизе).Сделайте, пожалуйста, как я сказала.

Мирей(подойдя к Алине, с нежностью).Я с тобой еще не поздоровалась как следует(помолчав)…мама.

Алина.«Мама»… Ты уверена, что тебе хочется называть меня так?

Мирей.Да. Позволь мне это.

Алина.Не знаю… Меня смущает…

Мирей.Согласись: будь я его женой, ты бы находила такое обращение совершенно естественным.

Алина.Возможно.

Мирей.Теперь, когда его нет, мне кажется, мы с тобой стали еще ближе.

Алина.Милая!(Крепко обнимаются.)Во всяком случае… только если у тебя это получается само собой, хорошо? А не ради того, чтобы доставить мне удовольствие. Может быть, твоим родителям было бы больно, если бы они могли это предвидеть.

Мирей.Но я ведь не знала их. Нет, нет, ты мне мама!(Молчание.)

Алина.Кто был на теннисе?

Мирей.Как обычно: Генриэтта, Жанна, их братья… Ну, и Робер Шантёй.

Алина.Он теперь почти всегда приходит?

Мирей.Да…

Алина.Все такой же несимпатичный? (Неопределенный жест Мирей.)Мне он таким показался с твоих слов.

Мирей.Да, он, наверное, не очень располагает к себе… Правда, он хорошо играет. Но у него есть манера: оглядывать всякого, кто приходит на корт, с головы до ног…

Алина.Какая невоспитанность.

Мирей(неуверенно).Я бы даже не сказала, что он плохо воспитан…

Алина.И тем не менее та шуточка, которую он в прошлый раз отпустил в адрес Жанны Морель, показалась мне весьма дурного тона!

Мирей.Ну и память у тебя! Я уже забыла, что рассказывала тебе об этом. Но ты, наверное, права. Еще он постоянно насмехается над старой тетушкой Морелей — той, что глухая…

Алина.Да уж!

Мирей.И потом, он так самодоволен. Сегодня я застала его в момент, когда он смотрелся в карманное зеркальце. Правда, он скорее хорош собой, но все же… Ты ведь его никогда не видела?

Алина.По-моему, нет.

Мирей.Такая внешность не всем нравится: очень черные волосы и светло-голубые глаза. Непривычно. (После неловкого молчания.)…И взгляд часто чересчур жесткий.

Входит Ивонна.

Ивонна.Здравствуй, мама. Здравствуй, Мирей, как дела?(Не выслушав ответа, обращается к матери.)Ты не знаешь случайно, куда положили игрушки, которые я велела спустить с чердака для Жако?

Алина.Знаю, конечно. Я только что сказала Луизе, чтобы она отнесла их обратно.

Ивонна.Вот те на! Но почему? Малыш в последние дни особенно хнычет, не знаешь, как его развлечь.

Алина.Виктор купит в Вильнёв все, что ты захочешь, он сейчас туда отправляется.

Ивонна.Но зачем покупать, если…

Алина(перебивая ее).Счет выпишут на меня.

Ивонна.Да не в расходах дело! Просто я считаю, что глупо не использовать то, что есть под рукой. По-твоему, лучше, чтобы все эти игрушки плесневели на чердаке?

Алина.Я как раз собиралась заказать специальный шкафчик и разместить их там.

Ивонна.Разместить! Я уверена, что Мирей — того же мнения, что и я. (Мирей жестом выражает свое несогласие.)Ну и оригинальный же у тебя способ чтить прошлое!

Алина(изменившимся голосом).Прошу тебя…

Ивонна.Такое отношение к святыне следует назвать не поклонением, а предрассудком.

Мирей.Ивонна!

Алина.Я тебе отвечу: тот, кто спустя три месяца после смерти брата был способен отправиться на бал — не вправе…

Ивонна.Опять этот бал! Вечно этот бал! В который раз ты мне припоминаешь эту историю! И как подумаю…

Алина.Ну, знаешь, хватит.

Мирей.Неужели ты не видишь, что причиняешь матери боль?… И меня ты тоже обижаешь.

Ивонна.Обижаю? Тебя? Ну, это уж совсем нелепо. Просто я хочу сказать, что здравый смысл не должен изменять человеку ни при каких обстоятельствах. Будь здесь мой муж…

Алина.Вот-вот. Узнаю речи твоего мужа!

Ивонна в раздражении выходит из гостиной. Оставшись одни, Алина и Мирей молча смотрят друг на друга.

Алина.Каково?

Мирей.Все это так тяжело… Но тебе не кажется, что стоило бы все-таки уступить ей? Ведь Раймон наверняка бы отдал эти игрушки своему племяннику.

Алина.Раймона нет.

Мирей.Но игрушки — это не…

Алина(перебивая). Игрушки… Тебе этого не понять.

Мирей.Но они и для меня… реликвии.

Алина.Нет! Раймон не был твоим в младенчестве — твоим собственным: и ты не можешь видеть его таким, каким вижу его я … когда ему их приносили в кроватку, когда он играл ими в саду, когда он их протягивал… давал другим. Он так любил отдавать!

Мирей(тихо).Тем более…

Алина.Что ты сказала?

Мирей.Нет, ничего.

Алина.Ивонна… Ей все хотелось бы заграбастать; не нахожу другого слова. Вплоть до учебников брата, когда они понадобятся мальчику. Моя дочь — сама трезвость.

Мирей.Может быть, ей хотелось бы иметь их как память о брате…

Алина.Она никогда его не любила. Ну, конечно, она его называла «мой дорогой братишка»… слова ведь ни к чему не обязывают. Но что она для него сделала? Нет, нет, приходится признать: здесь кроме нас с тобой…

Мирей.Но мой свекор…

Алина.О! Право… (Взгляд ее рассеянно скользит по столу.)Кстати, чуть было не забыла: я это специально отложила для тебя. (Протягивает ей конверт.)

Мирей.Что это? (Открывает конверт.)Ах, ну как же ты до сих пор мне их не показывала! «Параме, девятьсот второй год». Это он, с голыми ножками, такой крепенький! Какой же он крупный для своего возраста!.. А на что это он указывает пальчиком?

Алина(наклонясь).Минутку…

В этот момент входит Октав.

Мирей.Взгляните, папа!

Алина(поспешно отбирает у Мирей фотографии).Не надо, дай их сюда.

Октав.Что там?

Алина.Ничего интересного.

Октав.Мне нужна ваша помощь: не помните ли, что стало с лейтенантом де Клюни? Судя по всему, в феврале восемнадцатого он был переведен в 154-й полк. Ну, а потом?.. Мне кажется, тогда было получено известие о…

Алина(перебивая его).Не имею ни малейшего представления.

Октав.Надо бы мне написать в архив.(Обращаясь к Мирей.)Лейтенанта де Клюни я упоминаю в связи с франкфуртской траншеей.

Мирей.Вы уже так продвинулись?

Алина(взяв с полки книгу, перелистывает ее).Он много работает.

Октав.Нужно закончить к Новому году.

Мирей.Почему?

Октав.Я сам себе определил такой срок, это мобилизует. Надеюсь в него уложиться.

Мирей.За этим, очевидно, стоит огромная работа.

Октав.Главным образом это переписка с семьями.

Мирей.Может быть, вы поручили бы мне написать часть писем?(Алина выразительно смотрит на нее.)Что такое, мама?

Алина.Ничего. Просто я удивлена.

Октав.Приходится приставать к людям по три, по четыре раза, прежде чем добьешься ответа. Но я обязан… Ведь все эти парни, из 427-го — это же немного и мои дети, я должен знать, что было с ними дальше — с каждым. Главное, такой полк!.. Подумайте только, за все три года — ни единого пятна на репутации, ни единого срыва… Если б его не расформировали тотчас же после окончания войны, я бы не подал в отставку.

Мирей.Правда?

Октав.Вне всякого сомнения.

Алина.Тебе, кажется, пакет от издателя.

Октав(живо).От Мазере? Где?

Алина.Должно быть, в той комнате.

Октав.Почему ты мне сразу об этом не сказала!(Быстро выходит.)

Алина.Дорогая, если ты не хочешь причинить мне глубокую боль, ты не станешь повторять своего предложения.

Мирей.О чем ты?

Алина.Я говорю о письмах, которые ты вызвалась писать.

Мирей.Послушай, мама, если я этим смогу ему помочь…

Алина(довольно сухо).Прежде всего, эта переписка заполняет его досуг.

Мирей.Но все-таки…

Алина.К тому же, одна мысль об этой книге приводит меня в ужас.

Мирей.Но…

Алина.А я-то думала, что ты целиком разделяешь мои чувства… «Укрепление Мадлен», «франкфуртская траншея»… (рыдает)«сто тридцать шестая высота»… задумайся, Мирей! Сто тридцать шестая высота… он хочет увековечить память об этой бойне, этой резне… и ты станешь ему помогать?!.. Нет, дорогая, ты этого не сделаешь!

Мирей(озабоченно). Мне надо подумать.

Алина(с просветлевшим лицом).Ну, в таком случае я спокойна.

Входит Октав, держа в руках две брошюры. Он взволнован.

Октав.Вот… это оформлено не совсем так, как я себе представлял, но ведь не все делается согласно твоему желанию… ну, в общем, вы мне скажете, что вы об этом думаете. (Неловко протягивает одну из брошюр Мирей, другую — Алине.)

Мирей(перелистав брошюру).О, как хорошо! Какая великолеп… (поворачивается к Алине, видит, что та словно оцепенела в судорожном отчаянии, и умолкает).

Октав.Видите — в начало помещена его фотография, сделанная у Дюпена; ну, а на этом снимке он выглядит совсем ребенком. Здесь вот — тексты приказов, сперва — моего, когда он был зачислен в мой полк, затем второго, под Верденом… и — последний. А еще его письма, те, что он писал мне. (Чувствуется, что Октава сковывает присутствие жены. Он продолжает говорить, однако голос звучит все глуше.)Их, по-моему, шестьдесят пять, нет, шестьдесят четыре… ну, да вы увидите… Какие-то частности я опустил, они не важны… Брошюра, разумеется, не поступит в продажу.

Мирей.Да… конечно.

Октав.Это только для друзей… для тех, кто его знал… Алина, ну а ты что скажешь?

Алина.Ничего… абсолютно ничего.

Октав.Как — ничего?

Алина(делая над собой усилие).Хорошая бумага… шрифт очень… четкий.

Октав.Ну да, конечно! Еще бы он был нечетким!

Алина.Все хорошо.

Октав.Так ты… довольна?

Алина не отвечает, оставаясь в продолжение всей этой сцены погруженной в тяжкое раздумье.

Мирей(чтобы как-то снять напряжение).Мы так мало на это рассчитывали. Видеть эти письма изданными!

Октав.О да.

Мирей(тихо).Прекрасная идея.

Октав(напрягая слух).Что? (Мирей не отвечает.)Дайте мне ваш экземпляр, я отдам его переплести.

Мирей.Спасибо.

Октав(вполголоса, бросив взгляд на Алину).Как это тяжело… Думаешь ее порадовать, и вот…

Мирей(негромко).Вы оба несчастны, но совершенно по-разному.

В гостиную входит Ивонна.

Ивонна.Мы пойдем, посидим с няней и ребенком под кедром; если кто-то хочет к нам присоединиться… Папа, ты хоть сегодня виделся с внуком?

Октав.Ну, как же! Он взобрался ко мне на колени, и я добрые четверть часа подбрасывал его вверх.

Ивонна.А ты, Мирей? Ты ведь знаешь, как он любит играть с тобой.

Алина(обращаясь к Мирей).Ступай, дорогая. Потом зайдешь за мной, и мы отправимся к мамаше Брассер; я обещала ей принести корзину вишен. Бедняжка будет рада повидать тебя.

Октав.Скажите ей, что я послал еще один запрос относительно боевой медали ее Ноэля.

Алина.Да?..

Мирей.Мы скажем ей это.

Ивонна(выходя, обращается к Мирей).Он ведь был убит, младший Брассер? Впрочем, ясно — раз мама туда идет…

Выходит с Мирей в сад через стеклянную дверь. В комнате остаются Октав и Алина. Тягостное молчание. Алина листает брошюру, руки ее дрожат. Октав с некоторой тревогой наблюдает за ней. Внезапно Алина делает судорожное движение.

Алина.Что такое?

Октав(подходя).Ты о чем?

Алина.Что за беседу он здесь имел в виду?.. Ты мне никогда не показывал этого письма.

Октав.Дай взглянуть…(Алина протягивает мужу книжку, не сводя с него пристального взгляда.)Ах, да…(В замешательстве.)Что ты, собственно, хочешь знать?

Алина.Почему он пишет: «Я бы всю жизнь раскаивался, если бы не последовал твоему совету». Какому совету?(Октав не отвечает.)А это: «Благодарю за то, что ты указал мне путь.» И дата…(Внезапно.)Бог мой, ты посоветовал ему пойти добровольцем, до призыва!

Октав.Вспомни его душевное состояние: он колебался, терзался — таким я его застал во время своей побывки, в декабре шестнадцатого. Однажды вечером он спросил у меня — это было как раз здесь, в этой комнате: «Папа, как бы ты поступил, будь ты на моем месте?»

Алина.Так, значит, одного твоего слова было достаточно, чтобы удержать его!

Октав.Алина!

Алина.В тот момент его жизнь была в твоих руках!

Октав.Он просил, чтобы я говорил с ним без обиняков, как мужчина с мужчиной…

Алина.Как мужчина с мужчиной! Да ты взгляни на него…(Показывает на фотографию Раймона на низком столике в углу.)

Октав.Я не имел права обмануть его ожиданий.

Алина.Ты бесчестно воспользовался своим авторитетом, его слабостью, его боязнью уронить себя в твоих глазах…

Октав.Я дал ему понять, что он абсолютно свободен в своих решениях.

Алина.Какое лицемерие!

Октав.Клянусь тебе, я не оказывал на него никакого давления.

Алина.Война ужасала Раймона. И было совсем не трудно добиться от него решения не ввязываться в эту бойню.

Октав.Тем не менее тебе это не удалось.

Алина.По твоей вине. А я… о, я в то время была сама не своя, жила в постоянном кошмаре…(Молчание.)Он безусловно рассчитывал на тебя, на то, что ты отговоришь его от ухода на фронт.

Октав.Ты оскорбляешь память о нем, делаешь из него труса!

Алина.Бедный ребенок, он все понимал.

Октав.Ты говоришь, война внушала ему ужас? Но кто и когда любил войну?

Алина.Ты, ты любил! Еще на днях ты говорил Морелю: «Наши лучшие годы…»

Октав.Это совсем другое. Прекрасна была не война, а чувство локтя в условиях опасности. Женщине этого не понять.

Алина.Тем лучше для нее! И потом, разве стал бы ты писать воспоминания, если бы не любил войну!

Октав.Это не просто воспоминания, это летопись полка. Это долг верности перед павшими.

Алина.Я наблюдаю других людей: они никогда не говорят о войне, словно стыдятся ее… А ты… Ты даже мертвым не даешь уснуть спокойно в их могилах.

Октав.Но моя обязанность — увековечить память об их стойкости, их героизме, их…

Алина.Слова, слова!.. Именно из-за таких слов все будет вновь и вновь повторяться, пока войны не истребят всех, до последнего человека.

Октав.Слова? Но ты отступаешься от собственного сына.

Алина.А ты… ты его… (Замолкает.)

Октав.Говори.

Алина.Нет.

Октав.Мне ясно, что ты хотела сказать.

Алина.Да?

Октав.Что погубил его я, что он не вернулся из-за меня. Ты винишь меня в том, что я не берег его… Бог мой, зачем он поступил в 427-й полк!

Алина.Словно не ты его туда зазвал!

Октав.Он сам просил, чтобы я зачислил его к себе, это был его выбор.

Алина.Он ничего не выбирал, он предоставил все своей судьбе и не защищался… Как и в тот день, когда(все ее тело сотрясается от рыданий)…Сто тридцать шестая высота…

Октав.Он умолил, чтобы это задание доверили ему.

Алина.У него не было возможности поступить иначе. Обстоятельства сплотились против него… Нет, Октав, я знаю, что ты скажешь… но я не хочу, слышишь… не хочу!

Октав(на нем лица нет).Так что же, по-твоему, я его не любил?

Алина.Во всяком случае, меньше, чем собственный престиж.

Октав.Я не страдал?

Алина(жестко).Не знаю… Горе мужчины — это как знак отличия, им можно украсить петлицу… О, не отрицай этого. Я видела некоторые из твоих писем, написанных… после; …слово «гордость» там повторялось в каждой строке: «Я горжусь… мы гордимся тем, что дали Франции…»

Октав.Но это так!

Алина.Да, и это только подтверждает мою правоту. Когда пережито то, что пережила я… не остается места для столь возвышенных чувств, уже не приходится ублажать себя ими. Страдание отвратительно… оно не укладывается в александрийский размер.

Октав.Что?

Алина.Мне попался неоконченный черновик и список рифм, которые ты еще не подобрал окончательно.

Октав(голосом, срывающимся от волнения).Послушай, Алина, я не комедиант; я тоже несчастлив, глубоко несчастлив, и я запрещаю тебе сомневаться в этом! Запрещаю, слышишь? И если я решил, когда мы перевезем нашего мальчика сюда, написать несколько стихотворных строк, которые велю выгравировать на его могиле…

Алина(глухо).Нет, нет…

Октав.…то это ради увековечения его памяти, которая для меня священна и которую ты упорно стремишься оскорбить. И если он видит нас с тобой — а я в этом уверен…

Алина.Молчи.

Октав.То можешь считать… можешь…

В эту минуту в застекленную дверь стучится Андре.

Октав.Да это Андре!.. Входи, дорогой.

Андре.Здравствуй, дядя Октав. Здравствуй, тетя.

Октав.Я как раз собирался зайти в Ла Мартиньер, узнать, чем окончился твой визит к врачу.

Алина.Верно, ведь это было вчера.

Андре.Так вот, совершенно очевидно, что это все на нервной почве.

Октав.И эти приступы удушья…

Андре.Ничего серьезного.

Алина.Сердце…

Андре.Почти в норме. Правда, он прописал мне наперстянку, в небольших дозах.

Октав.Ах, все-таки…

Андре.Из простой предосторожности. Врач связывает это с моим прошлогодним переутомлением. Словом, подождем; все должно пройти само.

Октав.Ну и отлично. Мама, наверное, страшно довольна.

Андре.Признаюсь, у меня тоже — камень с души… Все же, как ни крепись, а не можешь отделаться от мрачных мыслей.

Алина.Конечно.

Андре.А Мирей… дома?

Октав.Она в саду, с Ивонной и ребенком.

Андре.Я ее видел издали, проходя мимо теннисной площадки. Она ведь бывает на корте почти ежедневно?

Октав.У нее здесь так мало развлечений.

Алина(с живостью).Ты когда-нибудь слышал, чтобы она жаловалась? У нее достаточно своих, внутренних ресурсов. Но она поступает разумно, отводя какое-то время физическим тренировкам.

Андре.Она была с этим Робером Шантёем… Похоже, нынешним летом он весьма усердно посещает корт. Говорят, он намерен здесь окончательно обосноваться. И даже жениться.

Октав.Вот оно что.

Андре.Возможно, он имеет виды на одну из младших дочерей Мореля.

Октав.Я был бы удивлен. За ними — скромное приданое, а у него, должно быть, большие запросы.

Андре(не без смущения).Но наши края, мне кажется, вообще не изобилуют богатыми наследницами…

Алина.Судя по всему, что я о нем слышала, это малоинтересный субъект. Поражаюсь, что его дела и поступки в такой степени тебя занимают.

Андре.Но, тетя… А вот и Мирей.

Мирей(входя).А, здравствуйте, Андре.

Октав.У него добрые вести по поводу вчерашней консультации у врача.

Мирей(приветливо, но без теплоты).Ну что ж, прекрасно.

Андре в смущении отводит глаза; взгляд его останавливается на брошюре, которую Мирей оставила на столе. Он берет ее в руки.

Андре.О! Я не знал…

Октав.Я их только что получил.

Андре.Ты мне не говорил о своем намерении опубликовать эти материалы.

Алина.Твой дядя хотел сделать мне сюрприз.

Андре.И ты полагаешь, что Раймон…

Алина.Что ты хотел сказать?

Андре.Нет, ничего… Я только подумал…

Алина.Пожалуйста, договаривай.

Андре.Теперь это уже не имеет значения.

Алина.Что, Раймон что-нибудь говорил тебе по этому поводу?

Мирей(тихо, обращаясь к Андре).Ну, зачем об этом, теперь?..

Андре.Он мне не говорил ничего определенного, но я вспоминаю, что подобного рода публикации писем, фронтовых блокнотов…

Алина.И что?..

Андре.Он находил все это немного…

Алина.Бесстыдным?

Андре.Ну, скажем… неделикатным.

Алина(мужу).Вот видишь!..

Октав пожимает плечами, словно говоря: «Ну, что я могу поделать?» Алина выходит в дверь направо, тихо прикрыв ее за собой. Октав с минуту молчит, словно ожидая каких-то слов от Мирей и так и не услышав их, затем произносит почти беззвучно:

Октав.Пойду взгляну на Жако: только и осталось радости.

Андре(подходя к нему).Дядя, мне очень жаль…(Ничего не ответив, Октав уходит.)

Мирей(с горечью).Зачем вы это сказали!

Андре.Я не хотел… она настояла. Но это же несущественно.

Мирей.Вы так думаете?

Андре.Это не было направлено против дяди, вообще против кого бы то ни было. Даже если он совершил ошибку…

Мирей.Мама ему не простит.

Андре.Вы теперь зовете мою тетю мамой?(Молчание.)Уверяю вас, это не важно…(Внезапно, судорожно.)Куда важнее… скажите, что, он вам так симпатичен?

Мирей.О ком это вы?

Андре.Этот молодой человек, с которым вы играете почти ежедневно… этот Шантёй!

Мирей.Он хорошо играет в теннис.

Андре.Он приходит ради вас, Мирей. Вы ему нравитесь, и знаете это. В ближайшие дни, помяните мое слово, он сделает вам предложение.

Мирей.Ну, в таком случае он просто не в курсе. Здесь нет человека, который не знал бы, что все это для меня кончено, об этом не может быть речи никогда.

Андре(смиренно, счастливый).Простите.

Мирей.После того, что я испытала… после такой надежды на счастье…

Андре(тихо).Я знаю.

Мирей(возбужденно).Вы не знаете… Нет ни единого человека на свете, никого, слышите, кто не казался бы мне ничтожным, мелким. Так что этот молодой человек, о котором вы говорите и который, кстати, гораздо лучше, чем о нем думают…(Снова горячась.)И вообще — кто вам дал право допрашивать меня?

Идет к камину, стоит, облокотившись на него, обхватив голову руками, спиной к Андре.

Андре(подходит к ней).Мирей… мои переживания не должны вызывать у вас презрения… Тот, кого вы оплакиваете, был моим другом. Я восхищался им… Ваша скорбь — это и моя скорбь.(Тихо.)Я не ревную… но мысль, что другой… я не могу, это выше моих сил!

Мирей(вполоборота к нему, убийственным тоном).Шантёй сражался, он был дважды ранен…(Андре бросает на нее взгляд, полный укоризны, и отходит, плечи его опущены.)Мои слова чудовищны, простите… Но если бы вы могли представить себе атмосферу, в которой я здесь живу… Минутами мне кажется, что я задыхаюсь.

Андре.Как! Но ведь вас все любят здесь; вас приняли всей душой…

Мирей(задумчиво).Да.

Андре.Моя тетя не может обойтись без вас…

Мирей.Я тоже уже не могу без нее.

Андре.Так что же?..

Мирей.Когда в тебе нуждаются таким вот образом… не знаю… ты уже не свободен… ты не живешь больше. (С ужасом.)Ах, что я такое говорю! Нет, это не то, не то… Вам не понять…

Входит Алина. На минуту останавливается на пороге и смотрит на них.

Мирей(направляясь к ней).Мама, разве мы не собирались с тобой к тетушке Брассер?

Алина.Мне должны принести вишню, которую я ей обещала.

Андре(после затянувшегося молчания).Кстати, час уже поздний, я должен с вами распрощаться; тем более, что врач предостерегал меня от слишком быстрой ходьбы.

Алина.Да, разумеется.

Андре(обращаясь к Мирей).Не зашли бы вы как-нибудь к нам, проведать мою маму?

Мирей(рассеянно).Да… конечно.

Андре.Могли бы мы условиться о дне?

Мирей(глядя на Алину).Наверное.

Алина.Дорогая, это ты решай.

Мирей.Скажите ей, что я пришлю записку.

Андре.Не откладывайте слишком надолго… До свидания, тетя.(Уходит.)

Алина.Отчего у него был такой грустный вид, когда я вошла? Если врач его и в самом деле обнадежил…

Мирей.У него могут быть другие огорчения.

Алина.Андре всегда был очень озабочен своим здоровьем; я его не виню, оно у него и вправду хрупкое… Хотя временами он слишком осторожничал. Раймон даже подшучивал над ним.

Мирей.Все же у него могут найтись другие поводы… для тревог. (Она произнесла это слегка дрожащим голосом, не глядя на Алину. Обе молчат.)

Алина.Дорогая, раз уж ты сама решила говорить мне «мама», — ты знаешь, я об этом и не мечтала и, может быть, даже не очень хотела этого…

Мирей.И что?..

Алина.Пожалуйста, дай мне договорить, уверяю тебя, это важно, — не следует, чтобы такое обращение было всего лишь проявлением деликатности: пусть это будет правда твоего сердца.

Мирей.Но это и есть правда.

Алина.Доверься мне.

Мирей(довольно резко).Но ты прекрасно знаешь, что мне не остается ничего другого, как доверяться тебе… потому что они все умерли, потому что у меня нет никого, кроме тебя… К тому же, с моим характером я не могу что-то важное держать в секрете.

Алина.Разве о секретах речь? Но тень двусмысленности отравила бы нам все, ты это знаешь. Ведь наша общая утрата, она привела нас к…

Мирей.Не будем говорить об этом…

Алина.…к истинной душевной близости, родная. Я не могу сказать, что эта близость дала мне стимул жить, но благодаря ей я существую… Подумать страшно, что будет, если ее что-то подорвет.

Мирей.Но этой близости ничто не грозит.

Алина.Как раз могло бы грозить, дорогая, но мы не должны этого допустить. (Протестующий жест Мирей.)Пойми меня: в твоем возрасте человек не может — и не должен — ручаться за себя. Ты меня понимаешь? Не должен. Люди меняются; это страшно, но это так. В тебе может зародиться…

Мирей.Не продолжай, я догадываюсь; но такое предположение не только беспочвенно, оно… Ты же прекрасно помнишь, что я тебе сказала, когда мы были там… когда нам показывали эти опустошенные поля, эти склоны, на которых никогда уже ничего не произрастет…(Глухо.)Я — как эти поля.

Алина.Рискованное утверждение; и даже несколько… надуманное.

Мирей.Твои слова оскорбительны.

Алина(мягко).Как ты уязвима, дорогая. Но я, во всяком случае, заверяю тебя: какие бы признания ты мне ни сделала в будущем — они ничего не изменят в наших отношениях.

Мирей(с горячностью).Ты веришь в это — но ты обманываешь себя, ты не сможешь этого вынести, подумай!..

Алина.Доверие, каким я его мыслю, может быть только абсолютным; отдав его однажды, я не беру его назад… Даже если ты когда-либо решишь устроить свою личную жизнь с другим, что, по сути, в порядке вещей…

Мирей.Мама!

Алина.…это ведь не будет с кем-то недостойным… нет, после того, что тебя ожидало, что должно было произойти… это не станет моральной деградацией, я знаю, ты на такое не способна. Им не может быть прожигатель жизни, как, скажем… ну, не знаю, как этот Шантёй, который никогда не сумеет…

Мирей(еле слышно).Но почему — Шантёй?

Из двери, ведущей в сад, входят Октав и Ивонна. Октав держит на плечах маленького Жака, который хлопает в ладоши, испуская воинственные крики.

Октав(готовясь опустить ребенка на пол).Ну все, малыш, хватит…

Жак.Еще, дедушка, еще!

Октав.Еще раз вокруг лужайки?.. Ну хорошо, только один раз.

Алина(мужу).Если этот ребенок станет совершенно невыносимым, это будет твоя вина.

Ивонна.К счастью, мама, есть ты — постоянный противовес!

Октав(Жаку).Ну, ладно. Остальное — завтра.

Мирей(подходя к малышу).Здравствуй, Жако!(Ласково треплет его волосы, но, поймав на себе пристальный взгляд Алины, резко выпрямляется. Ивонне.)Что, его опять искусали?

Ивонна.Я только минуту назад говорила: до тех пор, пока не будет осушен пруд…

Октав(Ивонне).Пойдем, я собирался тебе кое-что показать.(Выходит в правую дверь.)

Ивонна.Но поскольку здесь принцип — ничего не менять…

Алина.Перестань.

Ивонна.Ну, Мирей, будь ты свидетелем. Здесь полно мебели, совершенно ненужной, которая пригодилась бы в моем доме. Я ведь не говорю о дорогих вещах.

В этот момент возвращается Октав, он очень бледен.

Октав(вполголоса, Алине).Это ты унесла брошюры?

Алина.Да.

В застекленную дверь стучит садовник.

Октав(еле сдерживаясь).Могу я узнать, куда ты их положила?

Алина.Пожалуйста, потом.

Октав.Надеюсь, они хотя бы целы?

Алина.Я их просто убрала отсюда. Алексис, что там, вишня? Мы давно ждем ее! (Берет корзину.)Цветы?… Это, кажется, тебе, Мирей! (Протягивает ей букет.)

Мирей.Что это?

Алина.Их принес садовник господина Шантёя.

Ивонна.Мирей!.. Ты только погляди!

Октав.От Шантёя?

Мирей.Я имела глупость похвалить его розы «кримсон»: их видно с корта.

Алина.Я пошла надевать шляпу. Догони меня у выхода.

Ивонна(взяв малыша за руку, выходит вместе с матерью).Мама, неужели никак нельзя добиться, чтобы ребенок завтракал ровно в половине двенадцатого!.. (Продолжения разговора не слышно.)

Октав(с трудом беря себя в руки).Моя жена способна сжечь книжки.(Ожидает возражений, однако Мирей отвечает не сразу.)

Мирей(продолжая держать цветы, рассеянно).Нет… нет… Вы ошибаетесь.

Октав.Вы так думаете? (Порывисто.) Милая моя, если б вы знали…(Умолкает.)Но вы все стоите с цветами! Я скажу, чтобы их поставили в вазу.

Мирей(внезапно, со страстью).Нет, нет! Их надо выбросить.