XX. 119.Бог абсолютно един и прост. Но по причине множественности [творений], наш Спаситель, Которого «Бог от начала предназначил в жертву умилостивления» и [соделал] начатками всего творения, становится множеством вещей, может быть даже всего того, чего ожидает от Него всё творение, способное принять освобождение[181].

120.Вот почему Он стал светом людям, поскольку, ослеплённые пороком, они нуждались в свете, который светил бы во мраке и не был бы объят им; ибо, если бы люди не пребывали во мраке, Он не стал бы светом для людей.

121.Таким же образом можно поразмышлять и о том, что Он первородный среди мёртвых: ибо если бы, допустим, жена не оступилась бы, а Адам не пал бы, и если бы человек, сотворённый для нетления, достиг бы этого нетления, Христос не сошёл бы «в прах смерти», Он не умер бы, поскольку греха, из–за которого Он должен был умереть ради своей любви к людям, не существовало бы: если бы он этого не соделал, не было бы «первородного среди мёртвых».

122.Нужно исследовать, был бы Он пастырем в том случае, если бы человек не был подобен «неразумным животным и не стал бы похожим на них». Ибо, если «Бог спасает людей и животных», Он спасает животных, приводя к ним пастыря, потому что они не могут принять царя.

123.Поэтому следует собрать наименования Сына и исследовать, какие появились у Него после падения, поскольку, если бы святые пребывали в первоначальном блаженстве[182], Он не стал бы столькими [вещами]. Может быть Он остался бы только Мудростью, и несомненно также Словом и Жизнью, определённо Истиной, но некоторые другие [имена] Он принял ради нас.

124.Блаженны все те, которые, нуждаясь в Сыне Божием, стали такими, что им не нужны более ни лекарства, исцеляющие болезни, ни пастух, ни искупление – но Мудрость, Слово, Справедливость и всё то, что относится к людям, способным, в силу своего совершенства, принять лучшую часть Его самого.

Вот то, что касается «В начале».