Если первый этап развития конфликта авва Дорофей сравнивает с тлеющим угольком, попавшим в воспламенимую среду, то нетрудно угадать, о чем он будет говорить дальше. Однако опытный наставник улавливает и эту тень разочарования на челе ученика, отгадавшего весь замысел. От пламени, оживляющего очаг или взметнувшегося над костром, он вдруг переходит к жару совсем другого рода: «…от сего самого стечения и, так сказать, столкновения помыслов согревается и разгорается сердце, и происходит воспламенение раздражительности…» «Не увлекайся и не забывай, — как бы говорит он, — что и «искра смущения» и «огонь в сердце» да и само слово «раздражительность» — это только метафоры, словесные модели духовных состояний, которые иначе чем через внешние аналогии и не передашь…»

«Вот как происходит раздражительность, — продолжает он. — …Если же ты продолжаешь смущать и смущаться, то уподобляешься человеку, подкладывающему дрова на огонь и еще более разжигающему его…»

«Также когда возгорится раздражительность, если он и замолчит, но будет продолжать смущаться и возбуждать себя, то он делается, как мы сказали, подобным тому, кто подкладывает дрова на огонь…»

Итак, раздражение — это когда искру смущения раздувают и разгорающийся огонь снабжают «топливом». Но это еще не все — далее на третьей стадии последует гнев: что же приводит к нему? «Если же ты продолжаешь смущать и смущаться, то уподобляешься человеку, подкладывающему дрова на огонь и еще более разжигающему его, отчего образуется (много) горящего уголья, и это есть гнев». Все те же «дрова», тот же горючий материл, подбрасываемый в тлеющее раздражение, приводит к тому, что «полыхнет» пламя гнева!

Что служит топливом для возгорания гнева? Из слов аввы Дорофея явствует, что «когда возгорится раздражительность, если он «брат» и замолчит, но будет продолжать смущаться и возбуждать себя, то он делается, как мы сказали, подобным тому, кто подкладывает дрова на огонь, и они горят, пока наконец образуется много горящего уголья». «Горючее» гнева — это все те же смутительные помыслы, распаляющие в душе эту страсть.

А чтобы еще раз подчеркнуть, что гнев как всякая страсть — болезненное, мучительное состояние, авва Дорофей обращается к иной параллели, не связанной с развернутой метафорой возгорания пламени из искры. Гнев он сравнивает с раной на теле человека: «…была у него рана, и он приложил пластырь, то есть сделал поклон, и… исцелил рану, то есть гнев…»