От времени до времени, весьма, впрочем, не редко, люди или неодушевленные предметы, как наприм., дома, служат целью нападения какой-то непонятной силы, причем, как орудие нападения, пускаются в ход камни или иные предметы, имеющиеся под рукой. Цель этих нападений всегда, однако, определенна: она стремится нанести вред, а силы употребляются при этом целесообразно и разумно.

Об указанных явлениях мы находим сообщения за все средние века. Еще Пселлус говорить о сердитых камнях, а в новейшее время эти явления стали еще более частыми. Бросание камней в 1890 году в Берлине, на Эльзасской улице, длилось шесть недель, и несмотря на строгие меры, принятые со стороны властей, и на высокую награду, назначенную за открытие виновника, – ничего открыто не было.

Я ничего не имею, – говорит Карл дю-Прель, – против стремления полиции обнаружить виновника между живыми людьми раньше, чем отыскивать загадочные явления в далеких сферах. Это стремление вполне законное и логичное. Я, однако, против того, – продолжает дю-Прель, – что полиция усматривает единственную причину явлений в своих собственных предположениях, не будучи посвящена в историю этих явлений, и что она не желает учиться на своих собственных опытах, а лишь из одного предубеждения против спиритуализма она предпочитает сознаться в своем бессилии. Это обстоятельство заслуживает тем больше внимания, что почти ни в одном подобном случае самые строжайшие расследования не только не обнаруживали участия кого-либо из живых людей, но доказали совершенную нелогичность подобных предположений. Различные обстоятельства, связанные с этими нападениями, исключают такие предположения. Обстоятельства эти весьма характерны и повторяются в сообщениях на века в век и во всех странах, а так как сами нападения на виду у всех и их легко констатировать, то, следовательно, хвастающая всевидящим своим оком полиция и должна бы была обнаружить действительную причину нападений.

Опытный исследователь обратил бы внимание прежде всего на направление, по которому летят орудия, стремясь попасть в известную цель или повредить намеченный предмет. При этом обнаружилось бы, что целью нападения служит определенный объект, и что производящий это нападение – разумное существо. В улице de Gres, в Париже, дом, находившийся в саду, был бомбардирован камнями, производившими большое разрушение. Камни были настолько тяжелы и явились из такой отдаленности, что не было возможности приписывать это человеческим рукам. На крышах соседних домов люди собирались смотреть спектакль. Камни летели над их головами и попадала в цель с математическою точностью. Полиция была тут, но открыть не могла ничего, несмотря на то, что бомбардировка длилась три недели. Так сообщает официальный полицейский орган Gazette des Tribunaux 3 февраля 1849 г. Когда окна и двери были разрушены и их забили досками, в одном из окон осталась между досками узкая щель, и с тех пор камни стали падать чрез эту щель[339]. Если предполагать в данном случае виновниками живых людей, то им необходимо было мы прибегнуть к помощи метательных машин. Так как стрельба продолжалась соразмерно, с однообразною точностью, то было бы благоразумнее всего привлечь к этому делу математика, который, посредством обратного удлинения сегмента, рассчитал бы место, где метательная машина должна была находиться. А так как на этом месте, вероятно, ничего бы не нашлось, то спиритуалистическое проЬсхождение явлений объяснилось бы само собою.

Другого рода явления показывают так называемые Гробеневские стуки. Несмотря на то, что не менее двадцати человек наблюдали падение камней, никто, однако, не мог заметить камней раньше, чем они с шумом и треском попадали на крышу. В другой раз было видно, как камни летели также с земли в падали на крышу с большою силою. Пастор Гейниш по этому поводу пишет следующее: «я видел, как несколько камней летели от садовой калитки на крышу, описав предварительно около амбара полукруг, что для обыкновенного бросания камней совершенно не естественно». Точно также не естественна быстрота движения, и внезапное прекращение усиленной энергии может быть объяснено разве только трансцендентальною физикою. «Вспоминаю, – продолжает пастор Гейниш, – что иногда было видно, откуда камни прилетали, а иногда нет, и порою несмотря на то, что камни летели очень медленно, падение их на крышу сопровождалось, однако, большим шумом и треском». Далее он рассказывает: «мы все вынуждены были, к великому нашему смущению, видеть собственными глазами, как камни летели с неимоверной быстротой чрез окна, то снаружи во внутрь, то извнутри наружу, и никогда не удавалось видеть камня раньше, чем он с треском летел чрез окно. Когда мы находились в комнате, близ окна, в то самое время, когда камни влетали, то, несмотря на то, что стекла разбивались вдребезги с большою силою, камни немедленно падали на пол, возле самых окон, словно усталые или кем-то удержанные. Когда я входил однажды по лестнице в верхний этаж, и камень падал с верху над моею головою, стоящая внизу прислуга закричала, опасаясь, чтобы камень не попал в меня или в нее; однако, никого из нас не прикасаясь, он полетел вниз и вместо того, чтобы упасть по прямой линии на пол, он вылетел с большою энергиею чрез окно нижнего этажа, описав, таким образом, «полукруг или образовав угол»[340].

Во время Минхгофских стуков, однажды более шестидесяти человек видели, как камни весом от 1/4 до 15 фунтов вылетали из-под кухонных скамеек и, описав почти три четверти круга, вылетали потом чрез окно, находившееся в той самой стене, где стояли скамейки. Летели также домашние вещи всякого рода; иные из них, несмотря на свой большой объем и быстроту движения, останавливались в оконных стеклах, другие слегка только прикасались к стеклу и падали отвесно на пол. Люди, на которых падали большие камни, к крайнему их изумлению, чувствовали лишь слегка удары, а самые камни падали отвесно на пол. Все, что домашние старались уберечь от повреждения, унося из кухни, вырывали из рук и бросали. Одного из присутствовавших ударило по голове железною кухонною ложкою весом к 3/4 фунт., и удар чувствовался им лишь слегка[341]. Некий Ашауер, учитель математики и физики, исследовавший электроскопом весь дом и громоотвод, ручается за достоверность всех вышеописанных явлений[342]. Во время Клапотивенских стуков, вещи при падении, как рассказывают, также описывали полукруги[343].

Как известно, розыски полиции и в обыкновенных даже делах имеют значение лишь тогда, когда по проверке следственным судьей они подтверждаются. Из этого ясно, что в таких случаях, где явления физически невозможны, полиция вовсе не на своем месте; напротив того, каждый ученик технической школы знает, что человеческая рука в состоянии бросать вещь лишь по прямой линии, которая, по законам тяготения, может искривляться только вниз, а не вверх, как это случилось в вышеописанных случаях. Дело, стало быть, идет либо о трансцендентальной физике, либо о руках призраков. Это такая задача, решение которой опять-таки не дело полиции. Точно также всякий естествоиспытатель мог бы легко заметить, что внезапный перерыв, с которым описанные явления прекращаются, уже достаточно доказывает на их неестественное происхождение. Естествоиспытатель Уаллас, в своем описании о таинственных явлениях в Сидевиле, рассказывает, что молоток, будучи брошен невидимой рукой посреди комнаты, упал на пол без всякого стука, как бы кто спокойно его положил[344]. Особенное внимание заслуживает то обстоятельство, что, при падении на живого человека какого-либо предмета, он лишь слегка его задевает, не причиняя вреда[345]. Это повторяется во всех сообщениях о таинственных явлениях этого рода. Еще Cuillaume d'Auvergne упоминает, что демонические кидания камней редко или даже никогда не вредили людям[346]. При всем ужасном кидании камней в улице de Gres в Париже, никто, однако, из людей не пострадал[347].

Во время так называемых Тедвортских стуков был брошен невидимой рукой кол в одного проповедника, но он его коснулся не сильнее того, чем бы это сделала связка шерсти[348]. В Кабсдорфе была брошена в женщину 14-фунтовая ступка, но без всякого вреда. Были брошены и в других присутствовавших разные опасные предметы, но удары чувствовались такие, как бы от прикосновения губки[349]. Явления этого рода в Кольмаре длились в течение двадцати лет, но тамошние жители нисколько не беспокоились, потому что они никому вреда не наносили[350]. Дочь адвоката Иоллера, находясь однажды у колодца, вдруг увидела вокруг себя целый каменный дождь, но ни один из этих камней ее не коснулся[351]. Иногда сила падения летающих вещей, даже при падении на неодушевленные предметы, встречает на пути как бы препятствия. Про упомянутые Клапотивенские стуки рассказывают так: «явился откуда-то круглый камень, с неимоверной быстротой пронесся между голов присутствовавших частью в комнате, частью в кухне и, упав на стол, разбил бутылку, а сам остался тут же на столе»[352].

Так как очень трудно отыскать какую-либо определенную цель у виновников подобных явлений, то мы невольно останавливаемся на их связи с спиритизмом. Это подтверждается еще и тем, что кидание камней весьма часто является лишь эпизодом среди других разного рода феноменов спиритического происхождения. Описанный Иоллером случай, о котором выше уже было упомянуто, начался громкими стуками, которые впоследствии являлись по желанию присутствовавших; потом дошло до материализованных, всем видимых, рук и лиц и, наконец, настал и полет камней. В описании у Remigius'а мы находим, что была видна обнаженная рука, бросавшая разные предметы, а однажды была видна даже целая фигура[353].

В случаях, при которых происходило бросание камней, пробовали вступать в сношения с невидимыми виновниками, как это делается на спиритических сеансах. В одной описании от 1656 года сказано: г. Турней взял упавший у его ног камень, отметил его углем и бросил в дальний угол дома, но камень моментально был брошен назад и, когда и г. Турней его поднял, он оказался горячим, точнее будто прилетевшим из ада[354]. Во время таинственных явлений, происшедших в Иаве в 1836 году, надзиратель фабрики производства индиго, сидя однажды на дворе в телеге, был забросан землею и навозом, а когда он находился в своей комнате, падали откуда-то кости буйвола и даже однажды целый череп. Падали эти кости отвесно сверху и становились видимы лишь за несколько футов над полом, и никому вреда не наносили. Регент из Сукануры, ночевавший однажды в этом непокойном доме, отметил чертою или крестом несколько из прилегавших камней и бросил их в близтекущий горных ручей, но через минуту те же камни прилетели мокрыми обратно[355].

Как в рассказанном выше, так и во многих других случаях мы видим, что кидание камней имеет связь с известным на спиритических сеансах приносом вещей, и характерно в особенности то, что, как на сеансах, так и тут явления наступают по желанию присутствующих. Упомянутый выше Ашауер, во время Минговских стуков, говорит однажды зашедшему в дом незнакомцу: «что бы вы сказали, если эта чашка, без нашей помощи, была бы брошена в противоположную сторону?» не успел он окончить фразу, как чашка моментально полета с своего места[356].

Имея возможность входить в сношение с разумными виновниками этого рода явлений, мы тем самым приобретаем надежный способ твердо установить их спиритический характер, коль скоро явления наступают по желанию, будь это принос вещей на сеансах или кидание камней и других предметов в непокойных домах, лишь бы это было действие, исключающее участие в нем живого существа. Но так как к расследованиям упомянутых явлений приглашаются обыкновенно не компетентные в подобных делах спириты, а жандармы и юристы, которые стоят к этой проблеме совершенно беспомощно, то и неудивительно, что всегда в подобных случаях, как нетрудно себе представить, рассуждения бывают такого рода, что и самый мозг человека может легко свихнуться.

Но, помимо неумения расследовать причины явлений, здесь еще возникает опасение за несправедливое осуждение кого-либо в этих случаях. Нам следует всегда помнить, что загадочные явления в непокойных домах могут быть одинаково анемические, как и спиритические, т. е. они происходят либо с помощью известных сил невидимых посредников, либо с помощью неизвестных сил живых посредников. В последнем случае явления происходят, впрочем, в более слабой степени и часто в связи с нахождением посредника в экстазе. Эта аналогия, по спиритической теории, есть одно из доказательств, что невидимые виновники суть умершие люди, ибо ненормальные силы живых суть нормальные силы умерших[357]. Если же явления в непокойных домах анемические, т. е. если они наступают лишь в присутствии медиума, то юрист, не посвященный в спиритизм и сомнамбулизм, сочтет виновником беспокойных явлений медиума, который, в сущности, составляет не что иное, как только условие явлений и, при том, с его стороны совершенно бессознательно. Непосвященный в этого рода делах, не станет обращать внимания на то, что здесь предстоит вообще решение трудной загадки, и невинно осудит медиума, хотя основанием подобного осуждения будет недостаток логического мышления.

Наступят времена, когда понятия о подобных явлениях станут более общими, и к их исследованиям привлекут раньше всего спиритов и естествоиспытателей. Последние должны будут наблюдать явления, которые побудят их заглянуть в трансцендентальную физику и химию. Так как и спиритизм также основан на установленных законах, – хотя и на таких, о которых с университетских кафедр не рассуждают, – то мы и тут находим явления с такими признаками, которые покуда не поддаются объяснению. Выше было уже рассказано, что, во время Масконских таинственных явлений, один из брошенных камней был совершенно горячий; то же самое случалось и в других местах. Во время Портсмутских явлений в 1682 году окна были разбиваемы камнями, прилетавшими не снаружи, а извнутри дома. Некоторые из них были до того горячи, как если бы они выскочили прямо из огня[358]. Быть может, причина этих явлений та же, по которой камни, во время дождя, как известно, прилетали сухими[359], а в иных случаях дымящимися[360].

На обязанности естествоиспытателей, при наблюдении подобных случаев, обращать также внимание и на то: местные ли это камни, находящиеся под рукою, или откуда-либо прилетевшие. В большинстве случаев камни местные, так, напр., в Хевигне, где более пятидесяти человек наблюдали, как кирпичи срывались с крыши, камни с камина и комы грязи с земли, и с расстояния в несколько метров попадали в одну молодую девушку[361]. В других случаях место, откуда взялись камни, не обнаружено, и есть основание допустить, что они принадлежат к «приносам» со всею загадочностью, свойственной этим «приносам». Случалось например, что полет предметов нельзя было проследить по всему их пути, а только с известного лишь пункта. Во время Ливерпульских таинственных явлений, в течение двух дней был бомбардирован дом камнями и углем; все нападки были направлены против одного и того же окна, которое и было, наконец, разрушено. Однако полиция не была в состоянии проследить даже направление, откуда камни прилетали[362]. Во время явлений в Иаве опытный в исследованиях майор Михиелс обтянул всю комнату холстом, обратив ее в палатку, так что не было в ней никакого отверстия. Несмотря на то, сверху падали камни и становились видимы лишь на малом расстоянии от пола. Однажды упал в комнату фрукт, называемый папайя, и при розыске в соседстве было обнаружено дерево и ветвь, откуда фрукт был сорван[363]. Герстекер в 1871 году сообщил, что подобные явления в Иаве, и в особенности в индийских странах, очень не редки. Местные жители имеют для этих явлений особое название: Gendarua[364].

Во время беспокойств в церковном доме в Гробень, камни летели на крышу со двора, где раньше не было никаких камней. Некоторые камни как бы отрывались от каменных стен и, тем не менее, стены оставались целы; напротив того, в другом случае, когда одна девушка была преследуема каменным дождем, камни, лишь прикасаясь к ней, падали на землю, но тут же исчезали и не могли быть отысканы[365]. Словом, и тут, как и в приносе на сеансах разных вещей, перед нами загадка: либо признать четырехмерное пространство, либо материализацию и дематериализацию предметов. Все обстоятельства, сопровождающие кидание призраками камней, указывают, следовательно, на законное существование трансцендентальной физики. Если же, вопреки этому, мы заранее решим, что все эти явления проделываются злоумышленными живыми людьми, как это обыкновенно делает полиция, то мы станем тогда пред той человеческою невозможностью, какая именно встречается в случаях кидания камней, или же – перед таким бесполезным трудом, какой злоумышленники сами себе безрассудно усложняют, как это происходит при нагревании летающих камней. Подобные возвышенные температуры заметил на спиритических сеансах также и Цельнер[366], и это основано попросту на молекулярных изменениях в телах.

To, чего я бы желал – прибавляет в заключение дю-Прель, – это следующее: в видах принятия всех возможных мер для выяснения происходящего в описанных приключениях, можно привлечь, во всяком случае, и полицию. Но раз уже доказано будет хоть одно из тех необычайных явлений, о которых рассказано выше, тогда полиция может преспокойно отправляться домой, что раньше пли позже она обыкновенно и делает. Собственно же исследование явлений касается спиритуалистов и естествоиспытателей. Естествоиспытатели, вообще говоря, не имеют никакого нрава держать себя и стороне ибо, провозглашением единства и превращение всех сил, естествоиспытатели сами очутились в мистике. Они могут и в случаях, подобных вышеописанным, кое- чему поучиться новому и даже очень интересным вещам, практическая оценка коих составляет лишь вопрос времени. Что же касается спиритуалистов, то, вместо того, чтобы быть бесполезными зрителями, они должны быть привлечены в видах установления, где это окажется возможным, метода исследования, единственно, впрочем, применимого в непокойных домах. Всякое же участие юристов должно быть устранено не только но имя человеколюбия и ограждения медиумов от незаслуженных осуждений, но и во имя споспешествования науке, которая остается неподвижной, благодаря тому, что ученые, против всех ненормальных явлений природы, подобно страусу, прячут свой клюв в песок и остаются в неведении, при котором им так сладко живется, и не требуется вторично сесть па школьную скамейку. (См. Psychischc Studien, ноябрь 1894 г. С. н. Ребус 1895 г., № 21-22).